Вестминстерский пат

Все происходящее в Лондоне в сентябре 2019-го может показаться ремейком событий московской осени 1993 года. Нет, до штурма офиса корпорации ВВС и последующего так называемого расстрела парламента дело не дошло (и едва ли дойдет), но сходство поразительное. Начать надо с того, что главное действующее лицо - политик по имени Борис. В Москве - всенародно избранный президент России Борис Николаевич Ельцин, а в Лондоне - всепартийно избранный премьер правительства Ее Величества королевы Елизаветы II Борис Александр фон Пфеффель Джонсон.

Как известно, указ Бориса Ельцина №1400 от 21 сентября 1993 года запустил процесс ускоренного и радикального переформатирования полусоветской политической системы со Съездом народных депутатов и Верховным Советом. И принятия новой Конституции, легализовавшей такие новые властные институты, как Государственная Дума и Совет Федерации, образующие российский двухпалатный парламент. Уже 13 декабря 1993 года Россия проснулась в новой политической реальности - с суперпрезидентской республикой и реальной многопартийной системой. Подтверждением чего стала сенсационная победа на выборах в Госдуму Либерально-демократической партии России во главе с Владимиром Жириновским.

Какие последствия будет иметь указ Елизаветы II о роспуске парламента на период с 1.20 минут 10 сентября по 14 октября 2019 года, предсказать нелегко. Но то, что последствия будут достаточно серьезные, можно предположить с полной уверенностью. Исходя хотя бы из того, как прошла сама процедура роспуска.

Начать надо с того, что роспуск парламента имеет особое название - prorogation. Русского аналога у термина нет, но смысл его простой: он обозначает перерыв между окончанием одной сессии парламента и началом другой. Когда именно заканчивается сессия, решает королева по представлению так называемого тайного совета (privy council), то есть узкого круга членов правительства во главе с премьер-министром. Фактически - по представлению премьер-министра.

Именно на решение королевы, объявленное ее представителем (комиссаром) в Палате Общин, и последовала крайне бурная реакция со стороны скамей оппозиции. Оппозиционеры стали выкрикивать «Позор вам!», подняли самодельные плакатики с надписью «Silenced!» («Нам заткнули рот!») и даже попытались заблокировать спикера Джона Беркоу на его месте, тем самым демонстрируя, что именно спикер - главная и решающая фигура в Палате Общин. А вовсе не королева и тем более не премьер-министр.

Сам спикер - выдвиженец фракции тори и открытый противник Brexit`а - в очередной раз продемонстрировал свои претензии едва ли не на высшую власть в стране, вполне походя на председателя Верховного Совета Руслана Хасбулатова. В частности, перед тем как покинуть палату, он заявил со своего места буквально следующее: «Налицо не нормальный роспуск… он не стандартный и он самый длинный за несколько последних десятилетий. Совершен, по мнению не только многих моих коллег, но и многих сограждан, акт произвола исполнительной власти (executive fiat)… И хотя я подчинюсь решению королевы, сообщенному ее комиссаром (Black rod), я вполне понимаю тех членов палаты, которые предпочли бы остаться на своих местах».

Раздавались даже призывы не покидать Палату Общин - почти совсем как в московском Белом доме, где размещался Съезд народных депутатов в сентябре 1993 года. А также последовало обращение в различные судебные инстанции Соединенного Королевства с иском о признании незаконности роспуска парламента. Что, опять же, очень походило на обращение народных депутатов в Конституционный суд РФ. И поначалу очень походило на то, что случилось в Москве, где высшая судебная инстанция во главе с Валерием Зорькиным объявила указ президента Бориса Ельцина №1400 незаконным. Поэтому ему был вынесен импичмент, и вице-президент Александр Руцкой был приведен к присяге как и.о. президента РФ.

Конституционного суда в Соединенном Королевстве нет, а есть высшие суды у каждой из составных частей королевства. И оппозиция обратилась первым делом в суды Шотландии, где, как известно, противники Brexit`а на референдуме в 2016 году победили с внушительным перевесом и где на подъеме Национальная партия Шотландии, фракция которой во главе с Йеном Блэкфордом противостоит правительству Бориса Джонсона (как и прошлому правительству Терезы Мэй) радикально. Шотландские судьи вынесли вердикт почти немедленно: указ Джонсона о роспуске парламента незаконен.

Шотландское решение вдохновило 40 членов Палаты Общин на вызывающий поступок - они решили вернуться в Вестминстер и продолжить работу, несмотря на то что заседать им негде. Группа парламентариев даже устроила пикет перед Вестминстерским дворцом, призывая общественность поддержать их требование вернуть парламент к работе. Недавно избранная лидер либдемов Джо Суинсон (Jo Swinson) сделала такое заявление: «То, что происходит с нашей демократией, не имеет прецедента. Хорошо, что суд вынес вердикт о незаконности всего происходящего. Есть одна причина, по которой Борис Джонсон распустил парламент, она заключается в том, что он хочет продавить свой No deal Brexit без всестороннего анализа и обсуждения. Без необходимости подчиняться обычным правилам, которым премьер-министр обязан следовать».

Однако параллельно иск рассматривался в судах Северной Ирландии и в Высоком суде Лондона. И обе инстанции вынесли иное решение - в принципе не рассматривать подобный иск, поскольку решение о роспуске парламента имеет политический, а не юридический характер. В частности, Высокий суд Лондона опубликовал свое решение на 24 страницах, где в заключении говорится следующее: «Решение прервать заседания парламента - прерогатива, право действовать по своему разумению и оно до сих пор принадлежит короне. Такое решение было по всей форме принято сувереном по рекомендации тайного совета. Согласно конституционной договоренности, суверен во всех случаях действует в соответствии с советом, данным премьер-министром».

В аргументации лондонского Высокого суда как раз и зарыта собака, которая высвечивает кардинальную разницу между московским и лондонским кейсами. В сентябре-октябре 1993 года в Москве столкнулись две равновеликие и полярные силы, и при отсутствии высшей общенациональной объединяющей инстанции им пришлось выяснять отношения с помощью оружия. Даже при наличии писанной, правда, неоднократно и буквально с голоса народных депутатов переписанной, Конституции. А в 2019 году в Лондоне при отсутствии писаной конституции нашелся властный институт с почти тысячелетней историей, благодаря которому стрелять друг в друга оппозиция и правительство не стали. По крайней мере пока.

И еще одна тонкость, достойная быть отмеченной особенно у нас, поскольку и у нас при наличии огромных полномочий у института президентства (сравнимых с полномочиями российского монарха по Конституции 1905 года) имеется конституционная статья о разделении властей. Высокий суд Англии специально отметил: «Критерии, установленные судами для определения подсудности использования прерогативной власти, основываются на различении высших государственных соображений и политики. Таким образом, суды выделяют разделение власти между судебной и исполнительной ветвями правительства в качестве фундаментального компонента нашей неписаной конституции. В данном контексте существенной характеристикой политического спора является отсутствие юридических или правовых стандартов, с помощью которых можно оценить законность решений или действий исполнительной ветви власти».

А напоследок - другое важное место из того же вердикта: «Регламенты обеих палат [парламента] содержат процедуры взаимоотношений между исполнительной властью и парламентом. Здесь территория, на которую суды обязаны вторгаться с крайней неспешностью ввиду признания концепта парламентского суверенитета».

Столь длинные выписки из постановления Высокого суда Лондона понадобились для одной цели: засвидетельствовать наличие если не безвыходного конституционного тупика, то по крайней мере - тяжелого политического кризиса в Соединенном Королевстве. Ведь на самом деле судебная тяжба вокруг роспуска парламента не закончена. Шотландцы подали апелляцию в Верховный суд королевства, и каков будет его вердикт после рассмотрения дела, предсказать невозможно. И еще: премьер-министр правительства Шотландии Никола Стёрджен настаивает на том, чтобы после вердикта шотландских судей парламент немедленно возобновил работу. Но ничего подобного не происходит, и не вполне ясно, что произойдет, если Верховный суд королевства поддержит апелляцию шотландцев.

Мне уже доводилось цитировать британских экспертов, политиков и журналистов, говоривших о необходимости конституционной революции на фоне краха вестминстерской системы, базирующейся на голосовании в одномандатных округах в один тур (First Past the Post). Похоже, к ней все действительно и идет, поскольку замятня с prorogation - лишь эпизод (хотя и значительный) в схватке между сторонниками и противниками Brexit`а. Причем как внутри двух мейнстримных партий, так и во всей стране. Именно вопрос о том, должна ли Британия выходить из ЕС, расколол британский парламент так, что ни один из прежних вариантов Соглашения по Brexit`у не получил большинства в Палате Общин. Что и привело к отставке Терезы Мэй.

Ее преемник Борис Джонсон вообще получил правительство меньшинства после того, как ряд членов фракции тори демонстративно перебежали на лавки оппозиции. И за свои недолгие полсотни дней премьерства он ухитрился проиграть все шесть крайне значимых для правительства голосований. В итоге парламентарии связали ему руки на переговорах с ЕС, приняв закон, запрещающих Brexit без Соглашения с ЕС (No deal). И дважды отказались пойти на досрочные выборы, остерегаясь того, что тори во главе с харизматичным Джонсоном, поклявшимся чуть ли не на крови (do or die) провести Brexit до 31 октября 2019 года, смогут их выиграть.

Да, пока перевес в битве за Brexit на стороне парламента, в котором сложилось стихийное большинство, состоящее из Remainers всех мастей. Тут и лейбористы, и либеральные демократы, и шотландские националисты, и валлийцы, и независимые. И, что для Джонсона самое неприятное, - перебежчики в собственной партии. Его старательно, говоря языком шахмат, загоняют в ситуацию пата. Противник упорно и последовательно делает ничью, что в данной ситуации означает для Джонсона и его правительства проигрыш. Перерыв в работе парламента на пять недель - до инаугурационной речи королевы 14 октября - то время, когда Джонсон вроде бы свободен делать все без прямого контроля Палаты Общин. Но делать-то ему особо и нечего.

Вести переговоры с переговорщиком от Евросоюза Мишелем Барнье со связанными руками - с отсутствием угрозы выхода из ЕС без сделки - даже более бессмысленно, чем в случае с Терезой Мэй. Выходить из ЕС без сделки вроде бы то же нельзя - парламент запретил законом. Готовиться к досрочным выборам? Но как их объявлять, если парламент, во-первых, распущен, а, во-вторых, уже дважды их отверг?! Если исходить из инерционного патового сценария, то Джонсон попадает в очевидную, но трудно избегаемую ловушку: 14 октября парламент возобновляет работу, к саммиту Евросоюза 17-18 октября Джонсон обязан будет предъявить Соглашение, получившее одобрение парламента и согласованное с ЕС. И если Соглашения не будет, то по тому же закону, запрещающему выход из ЕС без сделки, премьер-министр обязан будет 19 октября обратиться к Евросоюзу с просьбой о продлении действия статьи 50 Лиссабонского договора (фактически - Конституция ЕС) до 31 января 2020 года как минимум.

И вот только потом, как заявляет лидер оппозиции Джереми Корбин, мы и рассмотрим вопрос о досрочных выборах. На которые пойдем с программой повторного референдума по Brexit`у. А выборы могут быть назначены после вотума недоверия правительству, для чего потребуется простое большинство, а не две трети - как в случае инициативы досрочных выборов со стороны правительства.

Нетрудно предсказать, что тори во главе с Джонсоном, не выполнившим обещание умереть, но сделать Brexit до 31 октября, будут обречены на провал. Особенно в виду того, что пока они в целом (и сам Джонсон лично) отвергают возможность какой-либо коалиции с Brexit Party Найджела Фараджа. А тот уже предложил условия пакта: отдайте мне 80-90 округов в Англии, не выставляя своих кандидатов против лейбористов, и вместе мы - победим. Но только в том случае, если мы выходим из Евросоюза без всякой сделки.

Вероятность такого исхода имеется, особенно если вспомнить успех партии Фараджа на майских выборах в Европарламент. Но проблема в том, что в консервативном истеблишменте считается буквально западло иметь что-то общее с отцом-основателем UKIP. И еще одна проблема персонального свойства: два медведя в одной берлоге никогда не уживутся. А по части харизматики Найджел Борису едва ли уступит - даже при том, что никогда никаких высоких постов типа мэра, министра и тем более премьер-министра не занимал.

В распоряжении Джонсона остается только один вариант - заявление о собственной отставке. Что в отсутствие заседающего парламента и возможности найти в течении двух недель кандидата на премьерство с гарантированным большинством может привести к досрочным выборам. Однако вариант с заявлением об отставке осложнен как конституционными, так и внутрипартийными неясностями. Стопроцентной вероятности того, что выборы будут назначены в случае отставки Джонсона, нет. Не исключено, что парламент будет срочно возвращен для решения проблемы нового большинства.

А вероятность возвращения Джонсона на премьерский пост тоже - не более 50%. Ведь есть речистый и влиятельный Майкл Гоув, которого Джонсону удалось с помощью передачи своих голосов Джереми Ханту оттереть от финала на последнем партийном голосовании, когда заведомый аутсайдер Джереми Хант получил 77, а Гоув только 75 голосов. И в нынешней ситуации, когда 21 член фракции тори дезертировал и когда коллизия Remainars vs Leavers в самой фракции вновь начинает обостряться, шансы Гоува на то, чтобы выступить в роли великого примирителя и нового лидера партии, начинают повышаться.

В общем, главная интрига ближайшего месяца - что именно будет делать Борис Джонсон в обстоятельствах, не позволяющих ему делать именно то, что он обещал своим однопартийцам, избравшим его премьером. То есть: вывести Британию из ЕС до 31 октября; сплотить партию и страну; нанести поражение Джереми Корбину. И еще. Сбудется ли прогноз колумнистки «The Telegraph» Шерилл Джейкобс (Sherelle Jacobs), которым она завершила свою статью под заголовком «При том, что Борис загнан в угол противниками Brexit`а, с партией тори почти наверняка покончено».

Итак: «Сторонники выхода из ЕС вновь должны ментально приготовить себя к реальности, говорящей о том, что прирожденная правящая партия логистически и психологически неспособна вывести Британию из ЕС. Но при том, что политика может пожирать сама себя, принципы не умирают. Brexit состоится - тем или иным путем. Если не усилиями мистера Джонсона, тогда - хотя консервативное движение станет воротить свой бюрократический нос от самого имени - усилиями Найджела Фараджа».

И кто знает, может на следующих выборах партия Фараджа ворвется на вестминстерский Олимп подобно тому, как сделала 25 лет назад на первых выборах в Госдуму партия ЛДПР Владимира Жириновского?

Борис Джонсон vs парламент: досрочные выборы?