Борис Джонсон vs парламент: досрочные выборы?

В повестку британского политического дня встал вопрос: Борис Джонсон или парламент? Но прежде чем ответить на него, хотел бы отметить одно забавное совпадение. А именно - созвучие в именах Hilary Benn и Benny Hill, Хилари Бенн и Бенни Хилл. Но есть ли что-то общее у двух имен - кроме почти зеркально отраженных букв и звуков? И вообще - при чем тут премьер-министр Джонсон?

Для тех, кто более или менее регулярно следит за происходящим на Туманном Альбионе после референдума по Brexit`у, прошедшего в июне 2016 года, ответ очевиден. Именно член Палаты Общин от фракции лейбористов Хилари Бенн внес законопроект, который - в случае его принятия парламентом - может уничтожить политическую карьеру Бориса Джонсона. И, более того, остановить Brexit, что называется, на корню.

А для тех, кто не забыл телевизионные программы наших лихих девяностых, ответ хотя и менее очевиден, но все же имеется. Знаменитый британский комик Бенни Хилл, работавший в жанре отнюдь не утонченно британского, а грубо телесного, низового юмора, - напоминает о давно подмеченной иронии истории. История, как известно, имеет свойство повторяться дважды: сначала в виде трагедии, а потом - в виде фарса.

В случае с Борисом Джонсоном, однако, все обстоит наоборот. Сначала человек по имени Бенни Хилл потешал британскую и не только публику своими нарочито дебиловатыми выходками. Соревнуясь с разве что-то еще более дебильными репризами Роуэна Аткинсона (Rowan Atkinson). А теперь человек по имени Хилари Бенн ту же британскую и не только публику устрашает перспективой усугубления парламентского кризиса и конституционного коллапса. Не имея ничего против достопочтенного парламентария, которому пофартило именоваться именно таким образом, займемся разбором того, в чем же кризис уже проявляется и почему он ведет к конституционному коллапсу.

Парламентский кризис Борис Джонсон получил в наследство от своей предшественницы Терезы Мэй, которая так и не смогла провести через парламент свой Brexit-план. И вместо того чтобы вывести Соединенное Королевство из Евросоюза в 23.00 29 марта 2019 года, добилась лишь троекратной отсрочки, пропустив 11 апреля и 22 мая. И завещав Борису Джонсону третий срок - 31 октября или инфернальный праздник Хэллоуин. Новую дату для Brexit`a предложил не кто иной, как президент Евросовета Дональд Туск. Тот самый, который потряс весь европейский, и в особенности британский, истеблишмент своим прилюдным гаданием о том месте в аду, которое уготовано авторам самой идеи Brexit`а.

Борис Джонсон, выигравший премьерскую гонку в Консервативной партии, пришел на свой пост с предельно простой программой: Британия выходит из ЕС 31 октября 2019 года. Точка. Со сделкой или без сделки. Как неоднократно говорил сам Джонсон: «Do or die». Не буквально, конечно, но политически - точно. И вот Хилари Бенн фактически подготовил все для политических похорон едва прослужившего 40 дней премьер-министра. Потому что его законопроект, уже прошедший три чтения в Палате Общин и направленный для подтверждения в Палату Лордов, означает, что никакого do у Джонсона теперь не получится.

Очень вероятно, что среда 4 сентября окажется самым черным днем в политическом календаре 77-го премьер-министра британского правительства. Он проиграл четыре голосования подряд, установив, похоже, абсолютный рекорд в смысле самого неудачного парламентского дебюта для премьера. Сначала со счетом 328-301 законопроект Бенна был принят в первом чтении. Затем уже со счетом 329-300 он прошел с поправками во втором. И, наконец, в заключительном третьем чтении Джонсон проиграл со счетом 327-299.

Суть закона Бенна незамысловата, хотя и аккуратно прикрыта. Формально он запрещает правительству выход из Евросоюза без Соглашения об условиях дальнейшего взаимодействия в области торговли, транспорта, образовательных контактов, телекоммуникаций, рыболовства и безопасности. То есть - тот самый вариант «No deal», про который еще Тереза Мэй сложила свою фирменную присказку: «Better now deal than a bad deal». Как известно, у нее он не прокатил. Отчасти потому, что на самом деле ни она сама, ни большинство ее правительства «No deal» не очень-то и хотели. Да и вообще - не очень хотели Brexit, поскольку на референдуме голосовали за Remain.

А, кроме того, закон Бенна обязывает правительство, в том случае, если оно до 31 октября не сможет получить одобренное парламентом Соглашение по Brexit`у с ЕС, - просить очередную отсрочку до 31 января 2020 года. Что, таким образом, ставит Британию в положение просителя, а Brexit - под вопрос. И, самое главное, лишает Джонсона на переговорах с представителем Евросоюза Мишелем Барнье основного козыря - угрозы выхода из ЕС без сделки как инструмента борьбы за максимально выгодный для Британии вариант соглашения. Включая самый трудный пункт - бессрочный ирландский backstop, наличие которого в нынешнем варианте соглашения не позволило Терезе Мэй провести его через парламент.

Самое неприятное и обидное для Джонсона в голосованиях оказалось то, что его провал и, соответственно, победу оппозиции во главе с лидером лейбористов Джереми Корбином обеспечили его собственные однопартийцы. 21 член фракции тори проголосовал за законопроект Бенна, среди которых - восемь бывших министров правительства Терезы Мэй. И даже старейшина Палаты Общин, носящий почетный титул Father of the house, - Кен Кларк (Kenneth Clarke). Окажись хотя бы 14 из них на стороне Джонсона, законопроект Бенна был бы заблокирован уже на стадии первого голосования со счетом 315-314. Но такой исход в принципе был предсказуем, как и исход еще одного, не менее решающего голосования.

Естественной и предсказуемой реакцией Джонсона на принятие Палатой законопроекта Бенна была постановка на голосование вопроса о досрочных выборах. Казалось бы, после троекратного триумфа оппозиции вопрос будет чисто риторический. В том смысле, что когда же еще свергать правительство, как не после его провала по ключевому пункту программы? Однако оппозиция - не только официальная (то есть лейбористы), но и либеральные демократы, шотландские националисты, валлийцы, зеленые, независимые - дружно соответствующий шанс отвергли. На голосование по досрочным выборам от оппозиции издевательски пришли только 56 человек, тогда как от правительства был выставлен каждый штык - 298 депутатов (288 тори и десять североирландских демократических юнионистов). Издевка заключалась в том, что для объявления досрочных выборов нужно согласие двух третей членов Палаты Общин, то есть 434 голоса. Чего, понятно у Джонсона заведомо не было. Но в чем же смысл игры?

Ответ прост: лейбористы смотрят на данные электоральных опросов, согласно которым на 3 сентября у тори поддержка 34%, а у лейбористов только 24%. Да к тому же Brexit Party Найджела Фараджа может набрать 12%. По электоральному калькулятору Мартина Бакстера тори при таком раскладе получают 373 мандата и большинство в 96 голосов. Согласиться на ранние выборы 15 октября для Корбина было бы равносильно политическому самоубийству. Ведь помимо внешнего прессинга у него и в самой партии оппонентов хватает. А электоральный провал точно стоил бы ему партийного лидерства.

Но и абсолютный отказ от досрочных выборов для Корбина репутационно неприемлем. Поэтому он заявляет о том, что оппозиция согласится на внеочередные выборы лишь после того, как будет гарантировано заблокирован вариант Brexit`a в формате «No deal». И после даты 31 октября. Расчет и тут понятен: если Джонсон не сделает к тому времени Brexit и потом не умрет (в политическом смысле), то все электоральные козыри уже будут на руках у лейбористов. И они сами решат, в какой момент пойти на досрочные выборы по предложению правительства или просто инициировать вотум недоверия. А между тем будут постоянно продвигать ключевой пункт своей новой повестки - повторный референдум по Brexit`у. В явной уверенности, что теперь Remainers непременно победят.

Однако power games на то и игры власти, чтобы противники постоянно обменивались встречными ударами. И уже стало известно, что Борис Джонсон планирует 9 сентября поставить вопрос о досрочных выборах на повторное голосование. Заранее предвидя прежний провальный результат. Но в его распоряжении есть и новый ход - постановка вопроса о доверии правительству. И здесь может случиться окончательный трагифарс: своего рода переоблицовка Хилари Бенна в Бенни Хилла. У Корбина и остальных будет одинаково неприемлемый выбор. Либо проголосовать за доверие тому правительству, которое они разнесли в пух и прах 4 сентября, и тем самым дать сигнал публике, что их оппозиционность - всего лишь маска, скрывающая истинное лицо политических интриганов. Либо выразить недоверие, но тогда начинается процедура поиска нового правительства, которое будет иметь поддержку парламентского большинства.

И не трудно предсказать, что за положенные 14 дней правительство создать ни у кого не получится. Даже при том, что у Корбина на вышеупомянутых голосованиях набиралось под 330 голосов. Но - вместе с тори-перебежчиками, а представить себе, что 21 бывших тори проголосуют за Корбина-премьера, даже и в страшном сне невозможно.

А в таком случае выборы назначаются через 25 рабочих дней по истечении двухнедельного срока. Если вотум недоверия состоится 9 сентября, то уже 24 сентября можно назначать досрочные выборы, которые приходятся на 29 октября. Что даст возможность Джонсону в случае победы с парламентским большинством вывести Британию из ЕС ровно 31 октября - даже без сделки.

Есть и другой вариант, с помощью которого Борис Джонсон может выйти на досрочные выборы. А именно - аудиенция у королевы и подача заявления об отставке тогда же - 9 сентября. Тогда опять же наступает двухнедельный период поиска преемника, который может заручиться большинством в Палате Общин. И поскольку большинства на сегодня нет ни у кого, то досрочные выборы назначаются на 29 октября.

Однако все перечисленные варианты рассматриваются при одном важном условии, которое, судя по всему, будет выполнено. А именно - закон Бенна для окончательного принятия должен пройти процедуру одобрения в Палате Лордов и вернуться в Палату Общин 6 сентября к 17.00 по местному времени. С тем, чтобы затем было получено согласие королевы (Royal consent). Что обычно происходит почти автоматически. Но… в нынешней ситуации парламентского кризиса и конституционного коллапса все прежние прецеденты могут настолько переплестись, что никто не будет в состоянии дать однозначный совет Елизавете II, как ей нужно отнестись к закону. Никто - значит в первую очередь премьер-министр Борис Джонсон, для которого закон Бенна буквально острый нож.

А ведь в запасе у того же Джонсона есть и такой вариант, как prorogation, то есть приостановка работы парламента до речи королевы, которая открывает новую парламентскую сессию. Нынешний парламент работает уже больше двух лет без перерыва, и его временный роспуск напрашивается. Джонсон еще в августе заявлял о том, что пауза в работе парламента перед новой сессией может быть объявлена с 9 сентября по 14 октября. Однако до ухода на летние каникулы парламентарии успели принять постановление, которое требует, чтобы правительство в двухнедельном режиме информировало Палату Общин о том, как идет процесс создания многопартийного правительства в Северной Ирландии. Тем самым парламентарии как бы застраховали себя от роспуска на решающий период до 31 октября.

Но именно в силу отсутствия однозначно толкуемого конституционного текста и наличия многих сотен прецедентных правил, накопившихся за столетия работы английского парламента, определить точно, можно ли запускать именно сейчас процедуру prorogation или нет, в состоянии только судебная власть.

В общем, смута не смута на берегах Темзы, а, как говаривал Гамлет: «The time is out of joint». И не в том смысле, что порвалась дней связующая нить, а буквально: «Время вывихнулось». Сошлись в Вестминстере прецеденты былых времен, правила совсем недавнего прошлого, злоба дня и даже требования радикального изменения избирательной системы, а, следовательно, и самой вестминстерской двухпартийной системы. Кто правит бал в Палате Общин - не понимают ни широкая публика, ни эксперты, ни даже сами палатники. То ли спикер Джон Беркоу, то ли все же правительство Ее Величества, то ли коалиции большинства, возникающие ad hoc и способные только блокировать инициативы правительства. А, может быть, даже народ (the People), который на референдуме прямо высказался за Brexit?

И отнюдь не случайно из рядов консерваторов все чаще звучит напоминание: «We have parliamentary Government, but not the government by Parliament!» Что переводится как: «У нас парламентское правительство, но не правительство парламента». И вот почувствуйте разницу.

Итог подводить рано. Эра Бориса Джонсона только начинается. И она может оказаться самой короткой в истории британских премьерств - если он проиграет битву за Brexit до 31 октября. Но может и открыть новую политическую эпоху (в Британии) - если он ее выиграет. И тогда вполне прав окажется колумнист «The Telegraph» Алистер Хит (Alister Heath), так оценивший события черной среды 4 сентября: «Партия Тори - мертва; да здравствует партия Тори! Сейсмическая встряска, которая предположительно должна была произойти в 2016 году, в конце концов состоялась. И более жесткий, более грубый, менее почтительный консерватизм дебютирует взрывообразно». И когда евроскептики окончательно возьмут партию под полный контроль, пророчит Алистер Хит, тогда Борис Джонсон «осуществит реальный Brexit, гарантируя тем самым, что период с 1973-го по 2019 год останется в памяти как исторический курьез, как период помрачения, когда Соединенное Королевство было обманом принуждено отказаться от самоуправления».

P.S. А тем временем родной брат Бориса - Джо Джонсон - подложил премьеру увесистую свинью. Он заявил (через Twitter!) об отказе вновь баллотироваться по своему округу на следующих выборах от партии тори. И об отставке с поста министра высшего образования. Потому что он за Британию - в Европе.

Нашел же время!