Лорд Переправы. Александр Лукашенко между Востоком и Западом

Александру Григорьевичу Лукашенко исполняется 65 лет. 25 из них - четверть века! - он занимает главный государственный пост Белоруссии, о чем, разумеется, не преминут сообщить все СМИ, отмечающие двойной юбилей. Но если бы все достижения белорусского президента ограничивались бы только календарными рекордами, он вряд ли стал бы тем, кем является сейчас - одним из самых ярких политиков современности, которого одни называют последним диктатором Европы, а другие - бацькой.

Я бы назвал Александра Григорьевича Лордом Переправы, используя образ из фэнтези-эпопеи Джорджа Мартина «Песнь Льда и Пламени». Там Лордом Переправы называли владельца замка Близнецы, расположенного на обоих берегах рассекавшей континент реки. Не самый знатный и не самый богатый лорд играл тем не менее ключевую роль в геополитике фэнтезийного мира Вестероса, поскольку именно от него зависело, разрешит ли он пройти с севера на юг или с юга на север армиям куда более могущественных властителей. Как и выдуманный Лорд Переправы, реальный президент Белоруссии воплощает в себе очень важную для мировой политики фигуру посредника - человека, без которого достижение компромисса между противоборствующими сторонами если и не становится невозможным, то затрудняется до предела.

На пути к власти

Будущий президент родился 30 (по другим данным - 31) августа 1954 года в поселке Копысь Оршанского района Витебской области. Лукашенко - фамилия украинская, дед нашего героя, Трофим Иванович, родился в селе Собичево Сумской области Украины. Но родственники президента Белоруссии живут не только на Украине, но и в Канаде, и в США. В Северной Америке есть целый клан Лукашенко, члены которого внимательно следят за судьбой своего знаменитого родственника.

Но так сейчас. А 60 лет назад, когда маленький Саша Лукашенко переехал вместе с матерью на ее родину, в Шкловский район Могилевской области, его судьба мало кого интересовала. Он рос без отца (о котором ничего неизвестно - президент как-то обмолвился, что он погиб на войне, но какая война шла в 1953-м? Разве что корейская?).

Судя по его - крайне обрывочным - воспоминаниям, жили они с мамой, Екатериной Трофимовной, очень бедно. Уже став студентом Могилевского педагогического института (истфак), Александр всеми силами пытался добиться прибавки к стипендии: «У нас стипендия была рублей 35-40 общая, общественник получал 42, а если еще учился на отлично, то примерно под 58 рублей. И поскольку мне не у кого было попросить помощи, то я всегда стремился получить лишний рубль» (цитата по первой, предельно благожелательной к Лукашенко биографии Владимира Якутова) [1].

Стремление получить лишний рубль, по-видимому, и подвигло студента Сашу Лукашенко на то, чтобы встать на стезю общественного активиста: он редактировал стенгазету института, был лектором Могилевского обкома комсомола, был членом штаба «Комсомольского прожектора», где отвечал за общественное питание. «И вот когда Лукашенко появлялся с какой-нибудь проверкой в институтской столовой, то там все повара тряслись, потому что каждый кусок мяса взвешивался».

Не в комсомольской ли юности Александра Лукашенко следует искать зародыши тех идей, которые сделают его популярным политиком в начале 1990-х - борьба с коррупцией, социальная справедливость?

«В нем не было ничего бунтарского, - пишет Александр Федута. - Он был вполне советским и намеревался сделать обычную советскую карьеру. Те из студентов, у кого не было ярко выраженных профессиональных способностей, но энергия била через край, начинали активно заниматься общественной работой и попадали в комсомольские структуры. И уже там руководили теми, кто проявлял талант инженера, учителя, агронома» [2].

Потом была служба в армии, где комсомолец Лукашенко тоже продвигался по политической линии, вступление в КПСС, работа в «калгасах и саўгасах» на руководящих должностях…

С кресла директора совхоза «Городец» прогрессивный руководитель Лукашенко, получивший республиканскую известность после введения арендного подряда в подведомственном ему хозяйстве, стартовал в большую политику - в 1990-м на волне перестроечной демократии его избрали народным депутатом Верховного Совета Белоруссии. Правда, годом ранее Лукашенко пытался стать депутатом Верховного Совета СССР - и едва не стал! Разъезжал по селам, произносил яркие, гневные речи, бичуя негативные социальные явления и называя поименно их виновников, яростно громил оппонентов… В итоге Лукашенко уступил жалких 2% опытному партократу Вячеславу Кебичу - первому предсовмина республики, за которого впрягся весь белорусский админресурс. Но, как замечает биограф президента Александр Федута, «выиграл Александр Лукашенко значительно больше, чем проиграл» - ведь, попади он в состав народных депутатов СССР, его могучий популистский дар наверняка выдвинул бы его в число всесоюзных любимцев, которых после крушения советской системы ждало почти полное забвение. Очень многие из региональных перестроечных политиков, вырвавшиеся на федеральный простор, чтобы сделать карьеру в Союзе, вместе с Союзом свою карьеру и закончили. А Лукашенко решил взять реванш у себя в республике - и не прогадал.

Интересно, что поначалу Александр Лукашенко тяготел к демократам - в том самом, перестроечном понимании слова «демократ». С самого начала работы Верховного Совета энергично поддерживал кандидатуру мало кому известного физика из Белорусской Академии Наук Станислава Шушкевича - как альтернативу коммунисту, бывшему секретарю ЦК КПБ Николаю Дементею. Шушкевич тогда стал только первым заместителем председателя ВС республики, но неожиданную поддержку коммуниста из Шкловского совхоза запомнил.

А Лукашенко начал ходить на заседания Народного фронта и активно навязывать себя в руководители. Ничего не получилось: БНФ - самая монолитная, самая антикоммунистическая, самая националистическая политическая сила в республике - не нуждался в руководителях со стороны. Когда бэнээфовцы Лукашенко отвергли, он попытался возглавить создававшуюся Партию народного согласия, задумывавшуюся как партия центра. Но и тут не срослось: как вспоминает один из депутатов ВС Белоруссии Александр Соснов, «никаких идей - кроме как предложить собственную кандидатуру в руководство - у него, похоже, не было. А все, что он говорил на сессиях, носило явно коммунистический характер».

Очень скоро метания Лукашенко стали предметом шуток его коллег-парламентариев. «Я вот не пойму Лукашенко, - заявил на сессии один председатель колхоза. - Утром он с коммунистами, вечером он с БНФ. Так с кем он?» «Весь зал пришел в оживление, раздался смех», - вспоминает нынешний глава Объединенной гражданской партии Белоруссии, а тогда - депутат ВС Анатолий Лебедько.

Ответ на вопрос простодушного председателя колхоза был очень простым - уже тогда Александр Григорьевич Лукашенко был только с самим собой.

Однако долгое время все попытки Лукашенко возглавить уже существующую политическую партию или же создать свою заканчивались провалом. Так, он не смог расколоть коммунистическое большинство в ВС, создав - явно по примеру Александра Руцкого в ВС РСФСР - группу «Коммунисты Белоруссии за демократию». Группа себя никак не проявила и тихо скончалась, не принеся Лукашенко никаких лавров.

Большим политиком, а в итоге - и президентом Александра Лукашенко сделали молодые депутаты Верховного Совета Белоруссии Виктор Гончар и Дмитрий Булахов. В начале 90-х годов и Булахов, и Гончар сами были не чужды президентских амбиций, но постсоветская белорусская элита во главе с первым лидером независимой республики Станиславом Шушкевичем опасалась молодых и зубастых.

«Булахов откровенно претендовал на парламентское лидерство, что не могло не раздражать номенклатурное большинство, - пишет автор политической биографии Лукашенко Александр Федута. - Блестящий оратор Гончар, пожалуй, ему в амбициях не уступал, а логикой и убедительностью превосходил. И журналистки даже спорили между собой, кто именно - Дима или Витя - имеют шанс стать первым президентом ставшей суверенной страны. Двум лидерам новой политической элиты казалось, что Шушкевич должен сделать ставку на них. Но Шушкевич делать ее не хотел. Будучи политическим новичком, опираться на таких же, только более молодых и амбициозных, он не собирался. О Лукашенко как о возможном претенденте на президентский пост тогда мало кто думал. Гончар и Булахов думали, они знали, что нужен таран, силы которого хватило бы, чтобы снести старую посткоммунистическую систему и привести к власти их».

У них все получилось - Лукашенко стал именно тараном. В 1993 году он возглавил временную комиссию Верховного Совета по борьбе с коррупцией и развернулся на полную мощность.

В тот момент главными претендентами на верховную власть в республике были три политических тяжеловеса - Вячеслав Кебич (бывший предсовмина республики, победивший Лукашенко на выборах 1989 года), Станислав Шушкевич, чья подпись стояла под Беловежскими соглашениями-1991, и лидер влиятельной националистической партии БНФ Зенон Позняк. «Всем вокруг казалось, что вожделенную ставку разыграют именно три человека. Хотя бы потому, что Кебич контролировал административный ресурс, Шушкевич уже был номинальным главой государства, а потому мог сплотить вокруг себя ту номенклатуру, которая почему-либо была недовольна Кебичем. Позняк же руководил единственной разветвленной политической партией, способной собрать необходимое число подписей и провести полноценную агитационную кампанию», - пишет Федута.

Но когда Лукашенко как глава комиссии ВС по борьбе с коррупцией прочел свой доклад (в котором были названы конкретные имена больших начальников, хотя сами факты «коррупции, приводившиеся в документе, ничего кроме снисходительной улыбки вызвать не могут) - он в одночасье стал кумиром белорусов. «Как он им дал! Как он им дал!» - «За что?» - «Да за все!» «Восприятие на уровне сеанса гипноза», - вспоминал реакцию белорусского общества Леонид Дейко, тогдашний депутат Верховного Совета Белоруссии.

Расчет Гончара и Булахова оказался верным. Популистская, по сути, программа Лукашенко - «Победить коррупцию и зажить счастливо» - оказалась гораздо востребованнее белорусским обществом образца 1993-1994 годов, столь же наивным, каким было советское общество пяти-шестилетней давности, эпохи разоблачений Гдляна и Иванова, чем интеллигентские мечтания о возрождении славы Великого Княжества Литовского, вынашиваемые БНФ, открытое западничество Шушкевича или осторожные попытки ревизии Беловежских соглашений опытного партократа Кебича.

«Народ увидел в высоком, физически крепком 39-летнем мужике, работавшем директором совхоза, былинного героя, того, кто способен не только взять власть, но и сделать ее народной. Собственно говоря, такова и есть единственная четко артикулированная белорусская мечта. Мечта о добром - вернее, справедливом - начальнике, который накажет обидчиков», - пишет Федута, входивший тогда в лагерь сторонников Лукашенко и только потом, много лет спустя, перешедший в стан его противников. И он совершенно прав.

Но Лукашенко не смог бы конвертировать свою внезапную всереспубликанскую популярность в реальную политическую карьеру, если бы не мощная поддержка молодых волков - Гончара и Булахова. Именно они продавили парламент республики, добившись при принятии новой Конституции страны снижения возраста президента (до Конституции 1994 года пост президента в РБ не был предусмотрен) с 40 до 35 лет. Дело в том, что Александру Лукашенко должно было исполниться 40 только 30 августа 1994-го, а выборы должны были состояться в июне. Рассказывают, что во время обсуждения вопроса о возрасте президента Виктор Гончар встал со своего места и обратился к парламентариям с вопросом: «Вы что же, Сашу Лукашенко боитесь?» Вопрос был решен - 15 марта 1994 года была принята новая Конституция республики, а еще через две недели Верховный Совет назначил дату выборов первого президента страны на 23 июня.

На тех выборах у Лукашенко были сильные соперники - националист Зенон Позняк, опиравшийся на сравнительно небольшой, но крайне сплоченный ядерный электорат и пользовавшийся поддержкой зарубежных центров, в основном польских, демократ Шушкевич, к которому в январе 1994 года приезжал сам Билл Клинтон, и, конечно, могучий Вячеслав Кебич, за спиной которого стояла уцелевшая в катаклизмах перестройки и первых лет независимости белорусская партноменклатура.

Лукашенко победил их всех - и победил абсолютно честно.

Все трое опирались на собственные организованные структуры. В распоряжении Кебича были местные органы власти (админресурс) и крупные государственные предприятия. На Позняка работали структуры БНФ, на Шушкевича - структуры дружественных партий. Своих grassroots-структур не было только у Лукашенко. Но у него был штаб, на заседаниях которого он постоянно повторял: «Ваша дело - собрать подписи. Остальное - моя работа».

Волонтеры Лукашенко собрали необходимое количество подписей, а остальное он действительно сделал сам, разъезжая по стране, выступая с зажигательными речами по два-три часа, - в конце выступлений рубашка его становилась мокрой от пота, хоть выжимай. И люди слушали его как зачарованные. «Казалось, люди не выходили из рядов в проходы, а просто перешагивали через кресла и текли вниз на арену лавой. И лава неумолимо двигалась к своему герою. У нее появились руки, которые тянулись к оратору. Протягивали какие-то клочки бумаги, блокноты, книги - только распишись! Кто-то протянул паспорт, кто-то - в полунищей тогда Белоруссии! - стодолларовую купюру! Тянулись не как к поп-идолу, а как к святому…» - описывает Федута, работавший тогда в штабе Лукашенко, предвыборное выступление Лукашенко на крытом стадионе в Гомеле.

Много позже такие стадионы будет собирать на другом конце света другой несистемный политик - Дональд Трамп. И к нему тоже будут тянуться избиратели. Но до чуда Трампа долгих 22 года, а пока в Белоруссии свершается другое чудо - чудо Лукашенко.

31 мая 1994-го ЦИК начал процедуру регистрации кандидатов на пост президента. Больше всего подписей, как и ожидалось, собрал Вячеслав Кебич - 411 тысяч плюс 203 подписи депутатов ВС (для регистрации нужно было собрать 100 тыс. подписей граждан или 70 - депутатов ВС). Позняк набрал 232 тыс. подписей, еще 199 тысяч собрал коммунист Василий Новиков, а на четвертом месте оказался Лукашенко - 176 тыс. подписей. Шушкевич неожиданно уступил ему по количеству подписей - за него удалось собрать только 131 тысячу.

А за неделю до выборов во время поездки по Витебской области, около села Лиозно Mercedes, принадлежащий стороннику Лукашенко и члену его штаба Ивану Титенкову, в которой находились сам Титенков, кандидат в президенты Лукашенко и депутат Виктор Шейман (впоследствии могущественный серый кардинал Белоруссии) был обстрелян неизвестными лицами. Во всяком случае так утверждали сами Лукашенко и Титенков. Шейман по своему обыкновению молчал. А вот спецгруппа МВД РБ, вылетевшая на вертолете в Лиозно, пришла к выводу, что имела место инсценировка: Mercedes стоял на месте, в него стреляли с расстояния в несколько шагов. Но результаты экспертизы не были обнародованы, а входивший в состав спецгруппы Юрий Захаренко, председатель следственного комитета республики, стал впоследствии министром внутренних дел Белоруссии.

Спустя пять лет, в 1999 году, Захаренко пропадет без вести, так же, как один из молодых волков, приведших Лукашенко к власти, - Виктор Гончар. Дмитрий Булахов умрет в своей минской квартире в 2006-м в возрасте 46 лет. Но все еще впереди, а пока соперники Лукашенко (прежде всего Вячеслав Кебич) проявят совершенно непонятную мягкость и не используют темную историю с покушением для отстранения своего главного конкурента от выборов. Результат не замедлил сказаться - в первом туре выборов, прошедшем 23 июня 1994 года, Александр Лукашенко получил 43,8% голосов. Вячеслав Кебич, несмотря на всю мощь админресурса, - всего 17,7%. Впереди был второй тур, но игра по большому счету была уже сыграна.

[1] Якутов В. Александр Лукашенко. Художественно-документальная повесть // Немига Литературная. 2000. № 2.

[2] Федута Александр. Лукашенко. Политическая биография. «Референдум», 2005.

Продолжение следует