Александр Дугин: Конфликт России и США, прежде всего в лимитрофной Украине, - ситуативный и прагматический

В противостоянии России с США и НАТО, а можно сказать, и Западом в целом, следует учитывать тот факт, что в лице Запада мы имеем дело с глубоко и всецело идеологическим явлением.

Современные политические идеологии возникли в Новое время и окончательную форму получили в XIX-XX веках. Первой среди них был либерализм, отражающий ценности и нормативы буржуазного общества. В ходе драматического противостояния между либерализмом, коммунизмом и национализмом в ХХ столетии либерализм одержал верх над оппонентами и конкурентами и стал последней и единственной идеологией. Конечно, за столетия существования он мутировал, изменялся, трансформировался. Но ядро либерализма оставалось неизменным: индивидуализм, утилитаризм, гедонизм, своего рода субъективный материализм - культ частной собственности, денег и капитала.

Либерализм - единственная идеология, претендующая на глобальную гегемонию. Военная мощь и экономический потенциал Запада представляют собой опору и инструмент вполне конкретной идеологии. Посольство Соединенных Штатов или государств ЕС в любой стране, а также каждая военная база США и НАТО, научные центры и лаборатории, грантовые программы, некоммерческие организации и офисы крупных западных корпораций и фирм являются одновременно центрами активной идеологизации - звеньями глобальной и глобалистской - либеральной системы.

Военное, политическое, геополитическое, экономическое влияние Запада в мире всегда идет рука об руку с либерализмом. Экспансия может начинаться с любой формы проникновения в общество - где-то с политики, а остальное подтягивается, где-то с экономики, где-то с прямой военной интервенции, где-то с распространения технологий, где-то с научных симпозиумов и конференций, где-то с гуманитарных фондов и экологического или ЛГБТ+-активизма. Но везде и всегда - прямо или косвенно - экспансия Запада сопровождается продвижением либеральной идеологии и ее установок, которые выполняют роль операционной системы для конкретных структур.

Карл Маркс утверждал, что идеология есть форма ложного сознания. И его формула применима к любой идеологии, в том числе коммунистической. Он имел в виду, что идеология - всегда лишь аппроксимация реальности, построенная в интересах правящего класса. Антонио Грамши, развивая идеи Маркса, пришел к выводу, что влияние идеологии настолько велико, что может подчас опережать изменения в реальной структуре общества. К примеру, большевики пытались построить социализм в стране, где и капитализма-то толком не было. Идеология подчинила себе реальность.

Грамши обобщил опыт ленинизма на более широкий спектр социальных явлений и развил теорию гегемонии. Под гегемонией он понимал идеологическую экспансию, которая постепенно или резко (как в случае революции) подчиняет себе остальные стороны общества. Гегемония - прежде всего процессы в области идей, культуры и мысли. Гегемония и есть главное оружие и одновременно цель ментальных войн.

Теория итальянского коммуниста Грамши прекрасно подходит к современному либерализму, претендующему на глобальность и универсальность: он является самой настоящей идеологической гегемонией, настаивающей - как всегда, в интересах правящего класса (глобалистская технократическая элита) - на том, что реальность именно такова, как ее описывает либерализм. Но либерализм все больше старается скрыть свою идеологическую сущность, стремясь выдать себя за нечто само собой разумеющееся, за прогресс, развитие и т.д., то есть за реальность и ее законы.

Но на самом деле, и здесь сходство с последними десятилетиями Советского Союза, неумолимо растет зазор между либеральной идеологией и действительным положением дел. Идеологическая конструкция все дальше уходит от реальности, в результате она становится все более и более агрессивной, насильственной и тоталитарной.

Любая идеология, в том числе доминирующий на данный момент в глобальном масштабе либерализм, есть нечто виртуальное, схема, аппроксимация, конструкт. Поэтому-то идеологическое сознание и названо иконой коммунистов Марксом ложным.

Идеология есть проекция субъекта на объект. Отчасти действительность покоряется ей, отчасти сопротивляется. Пока идеология способна поддерживать баланс между действием и противодействием, она эффективна. Но в какой-то момент ее внутренние возможности исчерпываются, она больше не справляется с реальностью и разъезжается по швам. Что, собственно говоря, и произошло с СССР три десятилетия назад. Теперь то же самое и прямо на наших глазах происходит с Западом и глобальным либерализмом.

Впрочем, Запад пытается осуществить то, о чем Советский Союз и не задумывался, - полностью перенести реальность в виртуальность, заставить человечество эмигрировать в цифровую область, мутировать - вплоть до постгуманистических проектов загрузки сознания на облачный сервер, сращивание человека с машиной, генной инженерии и передачи полноты управления искусственному интеллекту. Только так - вообще исключив реальность и полностью подменив ее виртуальностью - либеральная идеология сможет стать тотальной и в конце концов избежать надвигающегося коллапса.

Однако противоречия между либеральной идеологией и reality check стремительно нарастают, и любая задержка с полной и необратимой миграцией в виртуальность чревата срывом всего проекта, коллапсом глобальной либеральной гегемонии. Если верить постулатам либерализма, сегодня человечество живет в третичной - сервисной и цифровой - экономике, заместившей собой вторичный (промышленный) и тем более первичный (аграрный) уклад. Но вопреки всему индустриальный и даже сельскохозяйственный фактор не утратили своего значения (а должны были бы).

Далее. Национальные государства давно должны были бы отмереть, а человечество объединиться в единый мир (One World) во главе с мировым правительством (как говорится во всех либеральных теориях международных отношений). ООН, а до нее Лига Наций когда-то действительно задумывались именно как прообраз мирового правительства, но им не стали. Евросоюз тоже полностью не отменил национальных государств в Европе. То есть идеологически должно быть одно, а на практике мы видим другое. Межнациональные противоречия между государствами никуда не исчезли.

Тем более давно должны были исчезнуть различные формы религиозной и этнической (в том числе расовой) идентичности, а они тут как тут, и их столкновения сотрясают не только незападные общества, но и западные. Гендерная политика уже практически во всех странах Запада законодательным порядком предписывает опциональность половой идентичности, то есть считает пол вопросом индивидуального выбора. Но на том же Западе брак между мужчиной и женщиной и классический образ семьи остались преобладающими. А в незападном мире сохранены традиции. И так во всем.

Идеологически либерализм утверждает одно, на практике - что-то пошло не так. Но Запад упорствует в своей идеологии и обрушивает свою мощь на тех, кто пытается ее хотя бы немного скорректировать и сделать близкой к реальности. Мы видели судьбу Дональда Трампа, который попытался вернуться к действительности и занять более реалистичные и менее идеологизированные позиции. В ответ его обвинили в фашизме, расизме, сексизме, супрематизме и т.д. А все потому, что он позволил себе обратить внимание на лакуны, натяжки и несоответствия между доминирующей в США либеральной идеологией и реальным положением вещей - в той же Америке.

Конфронтация России (а также Китая, Ирана и - шире - исламских обществ) с Западом помимо геополитического имеет под собой идеологический фундамент. Ни Россия, ни Китай не готовы принять либерализм до конца и полностью и безоговорочно принять законы гегемонии. Конечно, в России мы имеем дело с политической системой либеральной демократии, экономическим капитализмом и ориентацией на технократическую цифровизацию. И здесь, как и на Западе, заложено противоречие. С одной стороны, мы за либерализм, но с другой - резко возражаем против прямого геополитического подчинения Западу и предпочитаем умеренную - несколько устаревшую - форму либерализма, old school. А нам навязывают все и немедленно.

Китай экономически тоже принял либерализм и глобализацию, но политически он сохранил коммунистический партийный централизм. Пекин в лучшем положении, чем мы. Нам же приходится формально соблюдать правила игры, навязанные коллективным Западом, но если мы не хотим утратить самостоятельность (а утрата суверенитета - логичное требование глобалистов от тех, кто присягает гегемонии), то мы вынуждены наделять правила иным содержанием или аккуратно обходить их стороной.

Конфликт России и США - прежде всего в лимитрофной Украине, но и на всем постсоветском пространстве, и даже на Ближнем Востоке, и в Африке (не исключено, что в скором времени в Латинской Америке) - конфликт ситуативный и прагматический. Россия при Владимире Путине частично восстановила суверенитет, почти полностью утраченный в 90-е годы ХХ века при правлении реформаторов-западников (то есть прямых агентов гегемонии) и вообще ничего не соображавшего Бориса Ельцина. Но гегемония и либерализм вошли в наше общество, государство, право, нормативные акты и практики очень глубоко - гораздо глубже, чем кажется. Мы отвергаем только самые экстремальные формы либерализма - полное внешнее управление, примат международного права над национальным, гендерную политику (законодательную нормализацию ЛГБТ+ и других перверсий) и т.д., но в остальном мы живем в том же навязанном нам ложном сознании со всеми его несоответствиями реальности, как и остальной мир - сам Запад и те общества, которые находятся под его решающим влиянием. И именно ложное сознание делает нас уязвимыми. Мы как бы часть глобального Запада, восставшая на его центр. Отколовшийся филиал, продолжающий работать по стандартам единой корпорации, но не подчиняющийся головному офису.

Нынешнее положение дел губительно для России. Либеральная идеология на грани коллапса - и не только на самом Западе, но и в мировом масштабе. И конфликт у России именно с ней - с той структурой ложного сознания, которая претендует на глобальное доминирование. Но пока мы признаем постулаты либерализма, буржуазной демократии и капиталистической системы, мы исторически обречены пасть вместе с ней.

Самое время задуматься об альтернативе либерализму всерьез и превратить геополитическое противостояние с Западом в полноценное столкновение цивилизаций, в войну идей. Поэтому надо провозгласить русскую идею, русскую идеологию и прямо противопоставить ее либерализму. А не вилять и мимикрировать, как мы делаем.