Иран - непобедимый? Какие выгоды извлекает Пакистан из агрессии коалиции Эпштейна против персов

Агрессия коалиции Эпштейна, США и Израиля, против Ирана в 2026 году, затянувшаяся на несколько недель, вызвала жёсткий военный ответ Исламской Республики. 8 апреля Вашингтон и Тегеран согласились на двухнедельное прекращение огня. Но Высший совет национальной безопасности Ирана заявил, что переговорный процесс не гарантирует завершения войны с США.

Пакистан играет важную роль основного посредника между сторонами, а происходящее воспринимает близко к сердцу - и в прямом (географическом), и в переносном (политико-религиозном) смысле. Тот факт, что президент США республиканец Дональд Трамп фактически принял десять пунктов персов для старта переговоров, Пакистан рассматривает как победу региональных сил над Соединёнными Штатами, подчёркивая, что война шла между сверхдержавой и в лучшем случае средней державой.

В марте - в разгар боевых действий - Исламабад отверг заявление Вашингтона о потенциальной угрозе американским интересам в регионе со стороны ракетного потенциала Пакистана. Там понимают, что в случае молниеносной победы США над Ираном он стал бы следующей возможной целью - по причине пакистанской ядерной программы и из-за порта Гвадар на побережье Ормузского пролива, где в перспективе планировались ремонтные доки для кораблей китайских ВМС.

Позднее в марте Пакистан предложил себя в качестве посредника, и в апреле он снова готов встретить делегации для переговоров. Место встречи подтверждает не только разворот Белого дома на достижение компромисса с персами, но и корректировку влияния Тель-Авива на президента США. Исламская Республика Пакистан не имела в прошлом и не поддерживает в настоящем дипломатических отношений с Израилем.

Посредничество Пакистана - совокупная позиция субъектов международного права нескольких регионов (Арабский Восток, Южная и Юго-Восточная Азия) в деле выхода из ормузского тупика.

Пакистан сумел убедить стратегического союзника, Королевство Саудовская Аравия, проявить сдержанность и взвешенность, несмотря на серьёзные провокации Ирана, во избежание перерастания войны в катастрофу. Одновременно правительство Пакистана осудило ракетные и беспилотные атаки, совершённые ИРИ против энергетических объектов в Восточном регионе КСА. 

В сентябре 2025 года Пакистан и Саудовская Аравия подписали соглашение о взаимной обороне (включая весь арсенал военной защиты), согласно которому нападение на одну из стран рассматривается как нападение на обе.

Китай воспринимается в Иране благожелательно. В 2016 году Пекин заявил о пакете инвестиций в экономику страны; в 2023-м - сыграл положительную роль в сближении КСА и Ирана для восстановления дипломатических отношений. Таким образом, мартовская (2026) инициатива Китая и Пакистана (пять пунктов) по восстановлению мира и стабильности в регионе Персидского залива и Ближнего Востока была оценена в Тегеране.

Стойкость Ирана оказывает влияние на стратегические, экономические и дипломатические интересы Исламабада. И именно стабильность правящего курса в условиях многолетнего внешнего давления - важнейший урок для Исламабада.

Выносливость Тегерана, по версии пакистанских СМИ, коренится в государственном потенциале, исторической преемственности, уверенности в цивилизационных достижениях, что усиливает его геополитическую значимость.

Для Пакистана Иран - соседняя мусульманская страна, важная энергетическая держава, цивилизационное государство с глубокими историческими корнями и ключевой игрок в политике Западной и Южной Азии. Тегеран продемонстрировал устойчивость под давлением экономических санкций, разрушительной ирано-иракской войны, внутренней социальной напряжённости и дипломатической изоляции. Власти сталкиваются с экономическими вызовами: инфляцией, санкциями, ослаблением валюты и растущим недовольством граждан.

Однако экономические трудности в условиях санкций, как утверждают пакистанские СМИ, - цена государства за защиту независимости и отказ подчиниться внешнему давлению. Находясь долгие годы под давлением, Иран остаётся непобеждённым. Устойчивость иранской модели развития заложена в государственной структуре, поддерживаемой аппаратом безопасности, религиозными институтами и Корпусом стражей Исламской революции.

В условиях санкций власти Ирана сумели построить промышленную базу (включая финансово затратные разработки запасов сырой нефти и природного газа), создать условия для миллионов людей получить достойное образование. Иран экспортирует энергоносители, поддерживает местную промышленность, сохраняет стратегически значимые сектора экономики и инфраструктуру, что способствует его становлению как одного из экономически значимых государств в мусульманском мире.

Иран остаётся для Пакистана важным стратегическим игроком. Его политика влияет на мировые энергетические рынки, морские пути и в целом баланс сил в мусульманском мире. Географическое преимущество, то есть расположение вблизи Персидского залива и Ормузского пролива, усиливает его стратегическое значение.

Поддержка Тегераном региональной многополярности, блокирование доминирования в Персидском заливе внерегиональных акторов важно для Исламабада, учитывая 20-летнее пребывание США/НАТО в Афганистане.

Основное выгодоприобретение Исламабада и персонально начальника штаба сухопутных войск фельдмаршала Асифа Мунира от конфликта - статус посредника в косвенных переговорах между Вашингтоном и Тегераном. Риск разрастания масштабного кризиса в регионе убедил Пакистан в первых числах марта призвать стороны к деэскалации. Исламабад информировал Белый дом о серьёзных последствиях в случае падения действующей власти в Иране. Но, учитывая глубокую непримиримость сторон, осознавал сложность нейтрализации противоречий.

И вновь всплывает тезис о противостоянии Пакистана и Индии. Во-первых, Исламабад отодвигает от Тегерана Нью-Дели, отступающий, как пишут пакистанские СМИ, в дипломатической борьбе. Во-вторых, укрепляет сотрудничество с монархиями Персидского залива, которое ослабевало по мере расширения Индией стратегических и экономических партнёрств. А, в-третьих, нельзя не заметить доброжелательность Трампа по отношению к начальнику штаба сухопутных войск фельдмаршала Мунира: в 2025 году они дважды встречались в Вашингтоне. Посредничество, как полагают в Исламабаде, позволяет укрепить позиции и, таким образом, уравновесить Индию в оборонной и геополитической сферах.

В то же время в дни вооружённого противостояния в пакистанские порты Карачи и Касим перенесена часть операций по перевалке грузов (дополнительный доход), и благодаря оперативности пакистанских властей соблюдены сроки торговых соглашений в регионе. Новый опыт власти Пакистана планируют тиражировать, корректируя правила использования финансовых инструментов для экспорта в Иран и центральноазиатские республики.

Но негативные последствия агрессии коалиции Эпштейна против Ирана для Пакистана тоже есть. Военная кампания приведёт к неконтролируемому потоку иранского оружия. Регион превращается в оружейный рынок; боеприпасы, включая беспилотники-камикадзе, попадают в руки торговцев оружием, негосударственных субъектов и военизированных группировок. Переход от простых систем к сложным иранским БПЛА большой дальности означает дальнейшую эскалацию конфликта и расширение чёрного рынка оружия. Пакистан наблюдал то же самое в боестолкновениях с Афганистаном, когда низкотехнологичные беспилотники появились над Исламабадом.

Следующий важный момент - децентрализация власти в Иране. В первые дни конфликта, по сообщению пакистанских СМИ, складывалось впечатление, что в Тегеране несколько центров власти.

КСИР продемонстрировал способность функционировать самостоятельно (запускать ракеты и беспилотники) после потери Верховного лидера Ирана и десятков высокопоставленных командиров. Отдельные группы КСИР (каждая со своей внутренней цепочкой командования) контролируют подземные ракетные города и склады оружия; другие подразделения КСИР - линии сборки беспилотников «Шахед-136/238». Ракетный потенциал и потенциал БПЛА гарантируют, что Иран остаётся слишком важным для Пакистана, чтобы его игнорировать, и слишком сильным, чтобы изолировать.

В краткосрочной перспективе Иран укрепит государственные институты, структуры безопасности и управления, сохранит политическую архитектуру. Тегеран неоднократно демонстрировал способность к выносливости, которую многие из его противников не оценили.

В среднесрочной перспективе Иран, согласно пакистанским СМИ, ставит цель стратегической консолидации, усиления государственного контроля, то есть реформ, направленных на укрепление стабильности и защиту суверенитета.

Иран, полагают в Пакистане, выйдет из конфликта дееспособным государством с сильными институтами, стратегической глубиной, региональным влиянием и чувством национальной идентичности. И Исламабад получит больше выгоды от сильного Ирана, чем от слабого или дестабилизированного.

Пакистан преследует долгосрочные интересы: региональную деэскалацию, развитие экономического сотрудничества и дальнейшее взаимодействие с Тегераном. Отсюда ряд призывов в пакистанских СМИ:

- завершить разработку плана строительства пакистанского участка газопровода от порта Гвадар (побережье Ормузского пролива) до иранской границы, несмотря на противодействие США. Пакистанская государственная компания Interstate Gas Systems и иранская Iranian Gas Company в 2009-м подписали соглашение по газопроводу «Мир». Исламабад взял обязательства построить и ввести в эксплуатацию нитку путепровода к началу 2015 года. Иранский участок до границы уже готов к эксплуатации.

- ввести в эксплуатацию порт Гвадар, что означает завершение западного маршрута китайско-пакистанского экономического коридора, соединяющего его с Каракорамским шоссе.

Тегеран нанёс стратегический - военный и политический - удар по Вашингтону, сбив американские военные самолёты над территорией Ирана 3 апреля. Ультимативные требования президента Трампа открыть Ормузский пролив сократили перспективы дипломатического решения и повысили риск расширения конфликта.

Согласие сторон на прямые переговоры в Исламабаде 10 апреля 2026 года открывает новую страницу в региональной политике.

В числе множества сценариев рассматривалось прямое вмешательство монархий Персидского залива с целью скорейшего прекращения конфликта, учитывая ставки для их экономик и политической стабильности, особенно опасения по поводу закрытия Ормузского пролива и потенциала иранских ударов по их территориям. Как следствие - возможность активации оборонного пакта между Пакистаном и Саудовской Аравией.

Сооснователь и редактор проекта «Ватфор» Сергей Полетаев: 

«Главным следствием авантюры Дональда Трампа в Иране станет ослабление влияния США в регионе.

Например, Объединённые Арабские Эмираты прямо шантажируют гегемона: дайте грошей, иначе уйдём из доллара. Те самые Эмираты, которые год назад обещали, наоборот, вложить в экономику США 1,4 трлн долларов.

Проблема в том, что никакой финансовой поддержки Штаты никому оказать не могут. Им самим надо, поэтому Трамп колесит по миру и собирает неисполнимые обещания об инвестициях. Доля долга в ВВП США превышает долю нефтегаза в ВВП России.

Следующий шаг - американские военные базы в регионе. Сходу их, конечно, не выгонят, межправительственные соглашения так просто не расторгнуть. Но из бастионов стабильности и защиты они превратятся в источник постоянного раздражения в отношениях между шейхами и США. 

Недалёк тот день, когда на борьбе с американским присутствием станет очень удобно зарабатывать политические очки».