Сектор Газа на Днепре. С развалом у ВСУ фронта украинское русофобское государство закончится за считаные недели

Второй год, с прихода к власти в США президента республиканца Дональда Трампа и некоторого оживления российско-американского диалога, многие в России живут ожиданием договорнячка. То есть каких-то соглашений, которые учитывают часть российских интересов, но, увы, не предполагают ни смены режима на Украине, ни демонтажа русофобского украинского государства и тем самым не обеспечивают выполнения целей специальной военной операции. 

Как-то подспудно принято считать, что аномалия, в которой мы оказались 24 февраля 2022 год, закончится на договорнячке, и всё окажется если не так, как было раньше, то уж точно лучше, чем сейчас.

Одни ждут договорнячка с надеждой, другие со страхом. Однако налицо химера. Даже для простого прекращения огня каждой из четырёх сторон конфликта нужно пойти на принципиальные уступки, к которым никто не готов. Единственный для всех вариант - продолжать воевать в надежде, что противник сломается первым.

Воевать тяжело. Помимо выматывающего позиционного характера боевых действий у СВО имеется врождённая болезнь: не очень понятно, за что мы воюем и каков у нас образ победы.

Сердцем каждый чувствует: нужно уничтожить русофобское украинское государство - подобно тому, как была уничтожена террористическая Ичкерия или разгромлена гитлеровская Германия. И пока ликвидации Украины не произойдёт, нам ни сна, ни покоя. Однако явным, ясным образом задача демонтажа русофобского государства никогда не проговаривалась, как следствие - брожение в умах.

Второй важный момент - постепенное стирание грани между Украиной и западным, прежде всего европейским, тылом. Процесс размывает цели, сбивает фокус, рука так и тянется дополнительно с кем-нибудь повоевать. Хотя бы с теми же прибалтийскими странами, пропускающими через своё воздушное пространство украинские дроны. 

Да и дроны уже не очень украинские. Чем дальше, тем больше территория Украины служит только площадкой для их запуска, а в Европе один за другим открываются сборочные производства. 

Отсюда - вопрос, с кем мы всё-таки воюем, по-прежнему с Украиной или уже с Европой? И если с Европой, то какой смысл возиться с ВСУ, почему не перейти к основному блюду?

Остаются Соединённые Штаты. Действительно ли они выходят из конфликта? Зачем нужны постоянные реверансы в адрес Трампа, постоянные ссылки на дух Анкориджа, из которых неискушённый зритель делает выводы, что в Кремле обменяли цели СВО на Славянск и Краматорск?

Дух Анкориджа

Начнём с последнего вопроса, потому что он самый очевидный. С приходом к власти команды Дональда Трампа в политике США произошёл глубокий, так и просится сказать, исторический сдвиг: Штаты отходят от роли лидера свободного мира и стремятся сосредоточиться на своих интересах.

Следовательно, из важнейшего фронта борьбы за мировой порядок поддержка Украины превратилась для Вашингтона в чемодан без ручки. Бросить они его не могут (слишком много вложено, слишком сильна оппозиция внутри даже ближайших соратников Трампа, не говоря уже об остальном американском истеблишменте), но и тащить дальше интереса нет.

Фактически США скинули конфликт на Европу и пустили дела на самотёк. Но ситуация не значит, что Трамп желает Киеву поражения. Нет, в его интересах сохранить в Киеве нынешний режим, однако он не готов рвать за Украину тельняшку на груди, не готов вваливать миллиарды и политический капитал в бездонную украинскую дыру, как делал его предшественник демократ Джозеф Байден. 

В принципе, Трамп предпочёл бы заморозить конфликт и получить возможность восстановить часть отношений с Москвой. Ось Москва - Пекин не разрушилась бы, но Китай сделался бы чуть менее незаменимым партнёром для России. 

Вообще в реализуемой Трампом стратегии по изоляции Китая Россия - ключевое звено, и без пряника в виде восстановления экономических связей тут не обойтись.

Москве тоже нужно уравновешивать Пекин. Речь, конечно, не идёт о предательстве восточного соседа (вопрос так не стоит), но хотя бы частичное восстановление экономических связей с Америкой дало бы нам больше манёвра в отношениях с Китаем. С точки зрения классической дипломатии - правильная, рациональная и продуманная политика.

Впрочем, пока ничего не выходит. В первую очередь - из-за сильнейшей внутренней оппозиции Трампу, без формального окончания конфликта у него связаны руки. За год с лишним в практическом плане не сделано даже того, что прошлой весной казалось делом решённым, к примеру, взаимного восстановления работы посольств.

Тем не менее усилия продолжаются. Цель Москвы в отношении Вашингтона - оторвать российско-американские отношения от украинских дел. Вроде бы в Анкоридже придумали схему: если Трамп заставит просроченного наркофюрера Зеленского отказаться от Донбасса, Владимир Путин в ответ объявит прекращение огня в обмен на разморозку экономических связей с США. А принципиальные претензии к Украине, обычно именуемые как Стамбул плюс территории, никто с повестки не снимает.

Однако договорнячок с Трампом не означает договорнячка с Украиной и Европой, отсутствующих в анкориджском уравнении. Киев должен выполнить то, что ему предписывают из Вашингтона, а Европа пока что вообще не участвует в переговорах. 

В Москве не питают иллюзий относительно их договороспособности. Наоборот, по замыслу Кремля, уже Украине при поддержке европейских либеральных элит придётся нарушать мирную сделку им. Д. Трампа, а мы в ответ станем их бить, одновременно восстанавливая торговые и дипломатические отношения с Соединёнными Штатами и третьими странами, которые вынуждены с оглядкой на Америку соблюдать санкционный режим (в частности, с Южной Кореей). 

Таким образом, украинский конфликт должен превратиться в войну между Россией и Европой, а не между Россией и всем коллективным Западом. Вот в чём заключается смысл и суть дипломатической линии, которую Москва проводит в отношении Вашингтона. Линии, надо признать, пока не приведшей к результату.

Так или иначе, в Москве к возможному перемирию им. Д. Трампа готовятся всерьёз, свидетельство тому - системная работа по расширению зоны безопасности вдоль старой российско-украинской границы: за зиму протяжённость занятых русской армией участков Сумской и Харьковской областей увеличилась вдвое.

Сектор Дикого поля

В своё время мы набросали несколько сценариев, и один из них - постепенная руинизация Украины, распад государства и превращение её в эдакий сектор Газа на Днепре. Звучит неприятно, но что конкретно значит руинизация?

Полноценное государство обладает инстинктом самосохранения. Помимо милых сердцу побед над врагами у государства всегда масса забот: экономика, демография, инфраструктура, социальная сфера и т.д. Государство по определению - надстройка над обществом, и войны оно так или иначе затевает ради общих интересов. Находясь в состоянии войны, государство всегда думает о том, как ему жить после неё. Точнее - вынуждено думать.

Но если государство по тем или иным причинам отделяется от общества, оно превращается в боевую организацию, единственным смыслом существования которой становится борьба. Идеологические цели могут заявляться любые: всемирный халифат или победа над колониальным угнетением, защита европейской цивилизации или сброс сионистов в море. 

Цели неважны. Важно то, что даже когда боевая организация контролирует некую территорию и вынуждена выполнять на ней государственные и общественные функции, выбирая между функциями и собственными военными нуждами, она всегда предпочтёт второе.

Люди для государства - ресурс для его, государства, воспроизводства, укрепления, развития. Люди для военной организации - ресурс для войны: в виде бойцов, тыловиков, живого щита. Договариваться с государством можно. До войны ему можно угрожать, устраивать манёвры, военные тревоги, а другой рукой предлагать различные пряники. 

Схема работает, так как государство думает о последствиях. Во время войны государство тоже взвешивает «за» и «против» и, как правило, понимает, когда следует остановиться.

Оговоримся: речь идёт не об уникальных войнах типа Великой Отечественной, где исходом могло быть только уничтожение одной из сторон. Речь о типичных, классических войнах, цель которых - силой повлиять на политику державы-противника, заставить её принять условия победителя, но не убивать насмерть. Они ведутся до тех пор, когда проигрывающей стороне становится легче принять условия, чем продолжать боевые действия. Легче скорректировать политику, чем терять людей. Легче заплатить репарации, чем убивать экономику. Легче отдать территории, чем лишаться перспектив.

Боевой организации, особенно снабжаемой из-за границы, терять нечего. Она действует до тех пор, пока живы её идеи и есть достаточно ресурсов на продолжение борьбы. Есть, безусловно, способы загнать боевую организацию в подполье, но она прорастёт оттуда как сорняк.

Поднимаясь по Владимирскому спуску

Украина - где-то на полпути между государством и боевой организацией, которая неизбежно перерастёт в террористическую. В стране выполняются государственные функции, но только за счёт внешнего финансирования. Практически исчезла не связанная с войной экономика, из-за энергодефицита до минимума упала промышленность. Всё больше людей отчуждается от государства, и чем дальше, тем меньше альтернатив: либо ты так или иначе встраиваешься в военную вертикаль, либо находишь вариант, как свалить из страны, либо прозябаешь в нищете. 

Соответственно, Украина всё больше отделяется - нет, пока не от земли, но от населяющих её людей. Она всё больше подчиняет себя целям русско-украинской войны и тем самым теряет признаки государственности. Пока фронт более или менее держится, процесс неочевиден. Со стороны кажется, что Украина едина, тверда и полнокровна, как в первый день СВО. 

Но чем дальше, тем больше от довоенной Украины остаётся скорлупа: транзитная военная логистика, работающие на неё бюрократическая и финансовая надстройки, тыловые службы и самое главное - фронт, с развалом которого украинское русофобское государство закончится в течение считаных недель.

По умолчанию считается, что после краха обороны (либо перед лицом неминуемого распада) Украине придётся пойти на мир на наших условиях, чтобы сохранить государственность. Однако требуется, чтобы внутри украинских элит нашлись нужные силы. 

Надежд на их появление чем дальше, тем меньше. По мере идущего уже ползучего распада государства у киевских властей, собственно, всё меньше причин думать о будущем, о благополучии собственного народа, об экономике и т.д.

Продолжение следует