С Медведевым не расставайтесь

 

В день своей четвертой президентской инаугурации, церемонии шикарной и эклектичной, само неуклюжее название которой напоминает нам о привозной природе демократии в новой России, Владимир Путин произвел три политических эманации, оказавшиеся в центре внимания публики.

Во-первых, инаугурационная речь, в которой новый-старый президент сказал:

«Нам нужны прорывы во всех сферах жизни. Глубоко убежден: рывок способно обеспечить только свободное общество, которое воспринимает все новое и все передовое и отторгает несправедливость, косность, дремучее охранительство и бюрократическую мертвечину - то, что сковывает людей, мешает им в полной мере раскрыться, реализовать себя, свои таланты, а значит, и ограничивает устремленность в будущее нашей страны».

Зер гут. С бюрократией боролось столько поколений отечественных сатириков, что здесь даже как бы не президентский уровень. Но раз уж о ней зашла речь, то стоит вспомнить, что именно при Путине бюрократический аппарат раздулся в разы и - в рыночной-то экономике! - практически сравнялся с советским, хотя год от года издавались высочайшие рескрипты о его безжалостном сокращении. Соответственно, объем бюрократического регулирования также зримо вырос и разветвился. Например, именно при Путине учитель, преподаватель вуза, врач стал стонать от необходимости заполнять все больше бессмысленных бумаг; бумагомарательство стало общенациональной проблемой! Сама стилистика варварских аббревиатур (обычная школа стала ГБОУ СОШ) красноречиво свидетельствует о бюрократическом засилье в стране. Иными словами, ту самую бюрократическую мертвечину, которая создавалась при нем в последние 18 лет, Путин призывает преодолеть за предстоящие шесть.

Еще интереснее с дремучим охранительством. Хотя в английской версии на официальном сайте Кремля используется слово «conservatism», мы понимаем (а президентские речеписцы понимают не хуже нас), что «охранительство» в обороте последних лет отнюдь не было синонимом консерватизма, а иной раз и вступало с ним в конфликт. Охранительство - стремление защитить существующую власть (например, от опасности Майдана). Сегодня все охранители крепко задумались: дремуче их охранительство или не дремуче? Или, может быть, словосочетание от президента вообще нерасторжимо, как безродный космополитизм, и прилагательное «дремучий» нынче намертво прикреплено к существительному «охранительство» в качестве обязательного эпитета?

Как бы то ни было, те ряженые казаки и полицейские, которые 5 мая гоняли подростков Алексея Навального на улицах российских городов, - явно дремучие охранители. На своей инаугурации Путин как бы сказал им: «Я вам не царь!» Надеюсь, они извлекут отсюда урок и больше так делать не будут. В конце концов дело полиции - бандитов ловить, а казакам пора в инноваторы - кто-то ведь должен совершать национальный прорыв?

Если же приглядеться пристальнее, то не выглядит ли дремучим охранительством само желание избрать еще на шесть лет главу государства, который и так уже правит дольше Леонида Брежнева? Кажется, дело выглядит именно так - и тогда получается, что Владимир Путин назвал дремучими охранителями всех своих избирателей, которых по состоянию на 18 марта насчитывалось 56430712 человек. Фактически все они объявлены препятствием к чаемому рывку - именно потому, что они избрали президентом человека, рывок провозгласившего. В данном логическом парадоксе очень сложно разобраться, поэтому было бы спокойнее считать, что спичрайтеры президента балуются фигами в кармане, а сам президент слишком занят великими делами, чтобы вникать в то, что ему там понаписали.

Второй эманацией политической воли национального лидера стал майский указ 2.0 - римейк или сиквел знаменитых майских указов 2012 года. Документ развивает заявленную тему прорыва, и он хорош. Но хорош он не тем, что рисует для страны заоблачные перспективы, а как раз своей относительной реалистичностью. Нам не обещают, что через шесть лет мы будем жить в другой стране, каждой семье не обещают отдельную квартиру, а каждой бабе по мужику. Если здесь и прорыв, то прорыв к скромному, но устойчивому развитию.

Темпы роста экономики выше среднемировых - конечно, не китайские и не индийские темпы (6-7% в год). Но 3% уже было бы большим успехом на фоне нынешнего топтания на месте. Нам не обещают сделать Россию мировой фабрикой, да нам и не нужно, но довести долю несырьевого экспорта до 20% ВВП - большое дело, которое может изменить и репутацию России в мире, и самочувствие российского общества. Однако больше всего радует ориентация нового майского указа на развитие человеческого капитала и устройство удобной среды для жизни: демография, медицина, образование, транспорт, экология. В указе, правда, признается, что рождаемость заметно увеличить не удастся (показатель 1,7 примерно соответствует параметрам прошлых майских указов), но продлить жизнь среднего человека на четыре года, с 74 до 78 лет, - если вдуматься, самый дерзновенный из президентских планов. Наших сограждан хотят постепенно отучить умирать.

Но где та команда, которая поведет нас в прорыв? На данный вопрос должна была ответить третья эманация президентской воли - выдвижение кандидатуры нового главы правительства. Никаких сюрпризов: Медведев, опять Медведев. И вздох разочарования в рядах наших охранителей. Видимо, в охранительстве есть и правда что-то дремучее, если в охранительской среде так и не достигнуто понимание простого факта: Путин = Медведев, а Медведев = Путин. Ведь и либералы, некогда имевшие иллюзии насчет Медведева, давно их изжили.

В СССР было две партии - Партия партии и Партия правительства. Вообще всюду есть партии, даже при монаршем дворе. В современной России есть Партия Путина и Партия Медведева, и пребывают они в единстве и противоположности, то есть в коалиционном соглашении, распределяя посты президента и премьера между собой. Один раз, как мы помним, они даже поменялись местами. Другое дело, что у нас вопросы распределения постов в коалиции решает не избиратель, но тут уже мелочи. Что между двумя партиями нет разницы, не беда. В демократической республике США есть, что логично, Республиканская партия и Демократическая партия, но злые языки всегда говорили, что разницы между ними немного. Избиратель решает, кому из них достанется, скажем, 70% власти, а кому 30%, но вот и все, что избиратель может решить. Выбирая республиканцев, он одновременно выбирает и демократов, поскольку не может выбрать кого-то третьего. Точно так же и избиратель Путина, в массе своей недолюбливающий Медведева, все равно неявно выбирает и Медведева тоже.

Выдвижение непопулярного Медведева и других капитанов будущего прорыва (кандидатов в вице-премьеры) не только охлаждает энтузиазм общества, но и служит неутешительным тестом на способность к такому прорыву: президент, который призывает людей «в полной мере раскрыться, реализовать себя, свои таланты», предпочитает год за годом раскрывать таланты одних и тех же людей. А они никак не раскрываются, вот ведь какая беда. Самый наглядный пример - Виталий Мутко, ныне переброшенный со спорта на строительство. Проваливший все, что только можно. Одиозный, презираемый, высмеиваемый. И что, Мутко - настолько ценный кадр, что его нельзя разжаловать в простые граждане? Чтобы он был не герцог Мутко, не маркиз Мутко, не барон Мутко, а просто гражданин Мутко? Все же делается росчерком пера. И какой вам прорыв, если вы не решаетесь уволить даже Мутко?

С другой же стороны, а почему нас вообще должно волновать, Мутко или не Мутко займется строительством? По Конституции они с нами советоваться не обязаны. Сами набрали людей, сами поставили задачи, сами решили, в чем состоит наше благо и как они будут ради него стараться. А что народ? А то же, что и Титов.

Как Алексея Гордеева провожают из полпредов Путина в заместители Медведева