Категорическая необходимость

Выступление известного экономиста Михаила Делягина о реиндустриализации на Московском экономфоруме.

Реиндустриализация была важна всегда. Но если кто-то думает, что Алексей Улюкаев, министр экономики России, думает о промышленной политике чуть лучше, чем его друзья или будущие, надеюсь, подельники 2000-го или 1992 года (напомню, что он был одним из верных помощников Егора Гайдара), - тот заблуждается. Улюкаев и Ко относятся к промышленной политике точно так же, как и все четверть века национального предательства, просто сейчас говорят другие слова. Они вынуждены мимикрировать.

Произошли внешние изменения, которые создают категорическую необходимость для реиндустриализации России - и уже под угрозой смерти.

Первая проблема - стратегическая, связанная с глобальным кризисом. Сложился глобальный рынок, где имеются глобальные монополии, которые на данный момент загнивают. В силу недостаточной развитости межпланетных сообщений, внешнего источника конкуренции у них - нет. Технологический прогресс в части создания новых технических принципов, а не коммерциализации старых технических принципов - тормозится. Скорее всего, кризис будет решен распадом глобального рынка (части глобальных рынков) на макрорегионы, что означает: сегодняшний уровень технологий в значительной степени будет утрачен, потому что объем рынка, необходимый для поддержания технологий, будет существовать далеко не во всех макрорегионах.

У нас есть угроза, что мы не сможем создать свой макрорегион, станем окраиной европейского мира, окраиной большого Китая и - отчасти - окраиной исламского мира. Мы исчезнем. Но даже если мы сохранимся, нам нужно иметь свои технологии просто для того, чтобы сохранить человеческое общество. Мы должны иметь индустрию, как источник цивилизации, потому что когда мы видим то социальное устройство, которое несут с собой постсоциальные технологии, становится понятно, что их для цивилизации недостаточно - нужна индустрия.

Мы видим, что современные информационные технологии ведут к утрате самоидентификации личности, к возврату существования, которое было до эпохи Возрождения, своего рода новому Средневековью. Люди начинают гнаться за эмоциями, а не за интересами. В том числе вопреки своим собственным интересам и уничтожают самих себя, как общество. Происходит в целом расчеловечивание. Единственный способ удержаться, единственный способ обеспечить социальное оздоровление общества - иметь индустрию. Естественно, не на уровене XVIII-XX веков. Естественно, не в том виде, в котором она существует в металлургических моногородах на Урале.

Классический пример реиндустриализации - сланцевая революция. Когда государство вопреки текущим рыночным соображениям, в том числе раздаче грантов и весьма сомнительных, как тогда казалось, льгот, кардинально снизило стоимость энергии и в результате запустило процесс реиндустриализации. Иными словами, есть с кого брать пример. Такая индустриализация является новым типом, потому что сланцевая технология - компьютерное моделирование, которое посажено на старую геофизику и старые бурильные технологии. Индустриализация на базе компьютерного моделирования. Нам необходимо запустить собственную технологическую базу, иначе нас просто не будет в ближайшие 15 лет.

Принципиально важно, что сужение рынка требует технологий нового уровня - общедоступных, относительно простых, дешевых и сверхпроизводительных. У нас, в рамках советского наследия, такие технологии были. Что-то сохранялось еще в начале 2000-х годов, многие использовали в коммерческих целях. Их нужно просто найти и применить.

Вторая проблема - тактическая, перед которой ставит нас наше время. Мы все очень политкорректные люди. Но давайте называть вещи своими именами. Наши уважаемые друзья и любимые коллеги на Западе устроили нацистский государственный переворот в Киеве и объявили нам холодную войну. Санкции могут быть существенные, могут быть - не очень существенные, но они их вводят против нас за то, что мы неприемлем нацизм, что мы не хотим, чтобы русских рассматривали в качестве евреев времен Адольфа Гитлера, и мы не хотим, чтобы наши друзья жили в условиях русофобии. Санкции вводят против нас за то, что мы сделали первый серьезный шаг навстречу демократии с 1992 года. И от нас требуют сейчас не Крым. От нас требуют, чтобы мы отказались от своих ценностей и чтобы мы перестали существовать.

Я напомню, что угроза украинских нацистов создать ядерное оружие и применить его против нас встречает полное понимание и не встречает никаких возражений ни США, ни Евросоюза. Подчеркну, возражений не со стороны политической тусовки, политической элиты, а со стороны широких масс населения. Четверть века национального предательства, когда Запад хотел нас только ограбить, сейчас начинает восприниматься как краткая и упущенная историческая передышка, когда нас хотели только ограбить и не хотели уничтожить. Сейчас нас снова хотят уничтожить. Конечно, однозначного решения еще нет. На одной чаше весов - ресурсы, емкий рынок спроса. На другой - нежелание иметь рядом непонятных людей, а мы для них непонятные. И наконец, страх, чтобы в условиях распада глобальных рынков не возник новый конкурентный макрорегион.

Достойный ответ с нашей стороны - не пропагандистские истерики, а реиндустриализация. Два самых разных человека из российской современности произнесли слово «реиндустриализация» порознь с интервалом в два месяца - Михаил Ходорковский и Владимир Путин. Ходорковский, с точки зрения экономической безопасности, столь кардинальной для либерала, фиксировал, что любое, что мы покупаем за границей, мы можем покупать только в том случае, если есть три независимых, никак не связанных крупных производителя товара. Если они связаны друг с другом или их меньше, чем три, то мы должны производить товар сами - с точки зрения экономической безопасности, - писал абсолютный и убежденный глубокий либерал Ходорковский.

На свете очень мало товаров, у которых есть три независимых крупных производителя в мире. Значит, их должны делать мы. Общее направление действий понятно, свобода - избыток инфраструктуры. Положительная инфраструктура - единственная сфера, в которой государство не конкурирует и никогда не будет конкурировать с частным бизнесом, потому что такое ему не по силам, каким бы крупным он ни был, потому что вкладывает один, а оплату получают все. И значит, нужно модернизировать инфраструктуру.

Но когда нам говорят, что нужно ограничить коррупцию, нужно понимать вещи правильно. Нынешнее государство, с моей точки зрения, не наше, хотя я в нем и работал. Оно создавалось как инструмент разграбления советского наследства. Советское наследство закончилось, а разграбление продолжается, и коррупция, на которую мы сегодня сетуем, производит впечатление основы государственного слоя. Сможет ли наше руководство изменить коррупционный слой, изменить систему под серьезной внешней угрозой или не сможет - другой вопрос.

Технические рекомендации понятны, самоочевидны, и в 90-м году они были так же очевидны, как и сегодня. Принципиально важно, что для реиндустриализации необходимо ликвидировать либералов у власти, потому что сегодняшние либералы - не те, кто верит в свободу. Со времен Майдана утекло много воды, и вода была грязная и кровавая.

Сегодняшние либералы - те люди, кто искренне считает, что государство должно служить не нам с вами, не народу, а глобальному бизнесу. И все так называемые ошибки, которые продолжаются четверть века, - может быть, не осознанная, но стратегия. И наше государство, сверхэффективный механизм, просто развернуто в другую сторону. Не знаю, когда и как произойдет обратный разворот, но хотелось бы, чтобы все сделалось по-хорошему, а не по-плохому.