Brexit-лото

В недавнем тексте о ходе Brexit`a я предположил, что у Терезы Мэй осталась последняя (третья) попытка все-таки провести свой Brexit-план через Палату Общин в срок до 29 марта. Но, как известно, человек предполагает, а кое-кто располагает. В роли кое-кого выступил спикер палаты Джон Беркоу. Сославшись на прецедент 1604 года, он заявил, что премьер-министр не может вторично в ходе данной сессии парламента ставить на голосование один и тот же документ, если только он не изменен по существу.

Кто же такой Беркоу, ставший на пути не только премьер-министра, но и потенциально - на пути, как уже абсолютно ясно, злополучного Brexit`a? Всего лишь обычный человек, спокойно передвигающийся по Лондону пешком в затрапезном свитере и светлокоричневых джинсах. Аппетитно грызущий яблоко на ходу. С почти почтальонской сумкой через плечо. Заходящий в попутную кофейню за стаканом чая или кофе, терпеливо ожидающий зеленого на пешеходном переходе. Принимающий рукопожатие прохожего - видимо, в знак одобрения и поддержки. А при входе в Вестминстер не проявляющий враждебности в отношении женщины, сопроводившей его выкриком: «Traitor! Traitor!»

Такой вот он простой (раньше могли бы добавить - как Ленин) спикер Беркоу - по крайней мере соответствующий вывод следует из трехминутного видео, размещенного в твиттере «Немецкой волны». Маленький человек, восседающий в обширном кресле - в мантии, но уже без парика. Маленький человек, однако, обладающий громоподобным голосом и поэтому способный перекрикивать Палату, призывая ее членов к порядку.

Маленький человек, сосредоточивший (как сказал однажды Ленин про Сталина) в своих руках необъятную власть до такой степени, что сегодня он выступает лидером не какой-либо партии, а парламента как института, претендующего на верховную власть.

Его статус окончательно и бесповоротно выяснился после того, как Джон Беркоу заявил ex cathedra - в ответ безымянной женщине у входа в парламент и в ответ всемирно известной женщине, проживающей по адресу Лондон, Даунинг-стрит, 10, - нижеследующее:

«Ни один из вас не является предателем. Все вы делаете свое дело наилучшим образом. На сей счет не должно быть и, я уверен, никогда не будет никаких споров. Позвольте мне как председателю заверить, что я со всей страстью верю в институт парламента, в права членов Палаты Общин и в их верность обязанности. И я использую слово «обязанность» в единственном числе сознательно. Единственная обязанность каждого члена парламента - делать то, что он или она считает правильным. И здесь, по-моему, нечего добавить!»

Столь действительно не слабый образец политического красноречия Беркоу выдал на заседании Палаты 21 марта в ответ на заявление Терезы Мэй поздно вечером 20 числа. Вот его полный текст:

«Члены парламента оказались неспособны договориться о том, каким образом осуществить наш выход из ЕС. В результате мы не сможем выйти из Евросоюза с Соглашением 29 марта. Отсрочка лично у меня вызывает огромное сожаление. И я абсолютно убеждена, что вы - общественность - уже сыты выходом по горло. Вы устали от политических междуусобиц, от политических игр, от таинственных процедурных препирательств. Устали от парламентариев, не говорящих ни о чем другом кроме Brexit`a в то время, когда мы должны заботиться о детях в наших школах, о системе здравоохранения, о поножовщине на наших улицах. Вы хотите, чтобы нынешний этап Brexit`a был пройден и завершен. Я - согласна. Я - на вашей стороне.

Но я не готова продлевать Brexit дольше 30 июня. Некоторые считают, что я должна продлить отсрочку на год или даже больше, чтобы предоставить время политикам для дебатов о том, как двигаться вперед. Но ситуация будет означать, что вы должны будете принять участие в выборах в Европарламент спустя три года после того, как наша страна решила выйти из ЕС.

Что же сие будет значить? И насколько огорчающей и разделяющей нас была бы кампания, в то время как страна отчаянно нуждается в единстве. Некоторые предложили второй референдум. Я не верю, что вы его хотите. И он не то, чего хочу я. Мы уже спросили вас, и вы дали нам свой ответ. И теперь вы хотите, чтобы мы ваш ответ воплотили в жизнь. Вот то, что я решительно и намерена сделать».

Минутный по длительности ответ спикера на двухминутную речь премьера на самом деле вмещает в себя многовековой спор о том, кем в конечном счете является парламентарий. Агентом, то есть порученцем своего избирательного округа (а в случае референдума - победившего большинства) или государственным деятелем, заботящимся о национальных интересах?

Беркоу прямо и открыто стал на сторону Эдмунда Бёрка, еще в конце XVIII века провозгласившего и своим личным примером подтвердившего право парламентария считать себя автономным государственным деятелем. С правом делать то, что он считает верным. Тереза Мэй - так же прямо и недвусмысленно назвала себя порученцем британского народа, волю которого она пообещала неукоснительно выполнять. И возникла парадоксальная ситуация. Парламент, который традиционно всегда и везде считался и считается репрезентантом народа, выступил в истории с Brexit`ом как институт, тому же самому народу противостоящий.

А правительство, которое всегда и везде традиционно считалось и считается некоей отдельной, от народа дистанцированной чиновничьей инстанцией, наоборот, выступает в роли олицетворенного vox populi.

Одна из причин столь удивительной перверсии заключается в том, что в ситуации неслыханного национального унижения кому-то из двух ветвей власти в конечном счете суждено предстать перед обществом в роли библейского козла отпущения. Со всеми вытекающими для институциональной и персональной репутации последствиями. А ведь, понятно, не хочется. Отсюда и два вышеприведенных шедевра парламентского красноречия.

Однако о чем речь, спросите вы, о каком, собственно, унижении идет речь? О том, что сам факт поездки Терезы Мэй на очередной саммит Евросоюза в Брюссель с единственной целью - просить отсрочку Brexit`a будет неизбежно воспринят заведомым большинством британцев как национальный позор и персональное унижение. Достаточно взглянуть на заголовки в британской прессе за последние пару дней, чтобы во всем убедиться. Вот лишь несколько примеров.

Редакционная передовица в «Daily Mail» от 20 марта: «Будем предельно ясны: налицо унижение для Соединенного Королевства. Двух мнение быть не может: провал с принятием Соглашения в течение 1000 дней с 23 июня 2016 года превратил нас в международное посмешище».

Джеймс Форсайт (James Forsyth) в статье, открывающей свежий номер журнала «The Spectator»: «Правительство потеряло способность управлять страной. Оно больше не распоряжается своей собственной судьбой, не говоря уже о судьбе нации. Что еще более унизительно - тот факт, что оно уступило власть не парламенту, а Европейскому Союзу. Ближайшее будущее нашей страны будет определено в Брюсселе и в столицах ЕС, а не в Вестминстере. Именно ЕС будет решать, предоставить ли нам отсрочку статьи 50 и на какое время».

Директор Open Europe Генри Ньюмэн (Henry Newman) на портале Conservativehome.com: «Через пару дней Тереза Мэй отправится в Брюссель выклянчивать у ЕС разрешения на продление статьи 50. Налицо - глубочайшее национальное унижение и ужасающий провал ее Brexit-плана».

Действительно, все, что происходило на брюссельском саммите, достойно описания именно такими красками. Тереза Мэй удостоилась 90-минутной аудиенции, в течение которой она как неподготовленная двоечница так и не дала внятного ответа главам 27-ми европейских государств на вопрос, что она собирается делать, если Соглашение будет провалено в Палате Общин уже в третий раз? Готова ли она на выход Британии без сделки?

Затем евросоюзовцы выставили гостью за дверь и за обедом продолжили дебаты на тему, давать ли гордым островитянам отсрочку и на каких условиях. Наконец, где-то около 11 часов ночи по местному времени появилась официальная бумага от Европейского Совета, в которой сказано следующее:

«Европейский Совет соглашается на продление до 22 мая - при условии, что Соглашение о выходе будет одобрено Палатой Общин на следующей неделе. Если Соглашение о выходе не будет одобрено Палатой Общин на следующей неделе, Европейский Союз соглашается на продление до 12 апреля 2019 года и ожидает, что Соединенное Королевство до указанной даты представит на рассмотрение Европейского Союза план своих дальнейших действий.

Европейский Союз еще раз подтверждает, что не может быть пересмотрено Соглашение о выходе, достигнутое Европейским Союзом и Соединенным Королевством в ноябре 2018-го.

Любое одностороннее обязательство, заявление или другой акт должны быть совместимы с буквой и духом Соглашения о выходе.

Европейский Союз призывает продолжать работу по приготовлению к чрезвычайной ситуации на всех уровнях для нейтрализации последствий выхода Соединенного Королевства, принимая во внимание все возможные варианты».

И вот с таким ультиматумом Тереза Мэй, накануне, 20 марта, публично назвавшая парламент чуть ли не врагом народа, возвращается в Лондон, чтобы попытаться уже в последний, третий раз сколотить коалицию большинства в пользу Brexit-плана, соответствующего условиям евроультиматума. При том, что спикер Беркоу официально заявил: вторично план, проваленный 12 марта, без его существенных изменений он на голосование не поставит.

Можно ли считать существенным изменением разрешение Евросоюза на отсрочку до 22 мая - вопрос непростой. Но еще больше сложностей в вопросе о способности Мэй набрать парламентское большинство.

Своей жесткой дихотомией «Я (и правительство) - за народ vs парламент - против народа» она больно задела самолюбие тех парламентариев, которые раньше поддерживали или были готовы теперь поддержать ее план. Несколько лейбористов уже отказались от былой поддержки. Разочарование царит и в ведомстве кнутов, начиная с главного кнута Джулиана Смита, который в частной беседе назвал ее выступление ужасным.

Шанс как-то сгладить негативное впечатление от ее слов представился ей на заключительной пресс-конференции. Но на вопрос, не желает ли она извиниться за те резкости, которые она высказала в адрес парламентариев, отказавшихся проголосовать за ее план, она ответила предельно уклончиво. Но все же дала понять, что извиняться ей не за что. Подвох вопроса заключался еще и в том, что ее характеристика парламентариев могла спровоцировать всплеск угроз и запугиваний в их адрес. Однако Тереза оправдала свою кличку Maybot, отделавшись следующим пассажем: «В споре обе стороны выражают свои взгляды с предельной страстью. И да, как я говорила прошлым вечером, я выразила разочарование, но я знаю, что и парламентарии разочарованы так же, как и я».

Отказ последовал и на просьбу проранжировать в порядке предпочтения варианты: выход из ЕС с Соглашением, без Соглашения, откладывание Brexit`a, отзыв статьи 50. Хотя она все же уточнила, что последняя опция для нее неприемлема.

Что же получилось в очередном промежуточном итоге? Ради чего Тереза ездила унижаться в Брюссель? Ради двух дат 22 мая и 12 апреля - вместо 29 марта? Далеко не факт. Потому что Брюссель в своей финальной декларации четко заявил, что готов ко всему. То есть в первую очередь - к самому жесткому Brexit`у с вариантом «No deal».

И, похоже, именно он становится все более вероятным - если не 29 марта, то 12 апреля. Ставки принимаются.

Последний шанс Терезы Мэй