Последний шанс Терезы Мэй

Три дня бурных заседаний в Палате Общин потрясли если не мир, то Соединенное Королевство уж точно. Символично, что они оказались кануном мартовских ид - того рокового дня 15 марта 44 года до Рождества Христова, когда Гай Юлий Цезарь получил удар ножом в спину от Марка Юния Брута. Человека настолько близкого, что предсмертное восклицания Цезаря «И ты, дитя мое!» породило слухи о том, что Брут на самом деле совершил отцеубийство.

История предательства Марка Юния Брута вспомнилась потому, что Тереза Мэй получила свои мартовские иды в версии lite. Ситуации, в которых ее ближайшее окружение - члены кабинета и доверенные лица в парламенте поступали подобно Бруту, - наблюдались за три дня с пугающей частотой. Натурально - речь не о буквальной поножовщине, эпидемия которой растекается по Лондону, Манчестеру и другим крупным английским городам. Речь о неслыханном ранее предательстве некоторых членов правительственной команды, голосовавших вопреки приказу премьера или голосование игнорировавших.

Наиболее яркий пример брутального - в кавычках - поведения продемонстрировали два далеко не последних человека в команде Мэй. 14 марта на голосование была вынесена поправка правительства, предлагавшая продление действия статьи 50 Лиссабонского договора, то есть перенос Brexit`a с 29 марта на 30 июня 2019 года. При условии, что Палата Общин все-таки примет вариант Соглашения с ЕС и Политическую декларацию 20 марта. В противном случае время отсрочки будет определяться теми задачами, которые нужно будет решить.

Прозрачная хитрость именно такой формулировки состоит в том, что Тереза Мэй вроде бы уступает давлению большинства Палаты Общин, настаивающего на отсрочке. А тем более - на полном исключении опции выхода из ЕС без соглашения (No deal), хотя поправка Спелман на соответствующую тему прошла лишь со счетом 312 - 308. И к тому же, будучи именно поправкой (amendment), она, согласно толкованию неписанной британской Конституции, не является обязывающей для правительства. Поскольку ранее был принят закон (statute), согласно которому Соединенное Королевство выходит из ЕС 29 марта 2019 года в 23.00.

При имеющихся обстоятельствах Тереза Мэй, соглашаясь на отсрочку, на самом деле резервирует для себя возможность в третий раз попытаться провести через Палату Общин тот вариант Соглашения с ЕС, который был провален Палатой 12 марта с вроде бы разгромным счетом: за голосовали 242 парламентария, но 391 - против. Симптомы того, что возможно третье голосования, уже стали проявляться во фракции тори, и поэтому для премьера было крайне важно увидеть настрой своей команды.

Поправка прошла с огромным перевесом: 412 голосов за и лишь 202 против. Но к разочарованию Мэй выяснилось, что министр (secretary) Brexit`a Стивен Барклей (Steven Barclay) голосовал против. А главный партийный кнут (chief whip), обязанность которого - обеспечивать фракционную дисциплину при голосованиях, то есть Джулиан Смит (Julian Smith), - от голосования воздержался.

Их вероломство в предельно критической ситуации Мэй вправе понимать как предательство. Если не как нож в спину, то по крайней мере - готовность именно так поступить в решающий момент. А он наступит для Мэй 20 марта. Ее расчет строится на том, что в третий и на 99% в последний раз она попытается все же довести до конца свою игру. Поставить Палату Общин перед выбором: либо моя сделка - либо два варианта. Первый - для своих (давно в кавычках) радикальных брекзитеров из группы ERG Джейкоба Рис-Могга: отсрочка Brexit`a с перспективой его окончательных похорон. Второй - для тех, кто приходит в ужас от перспективы No deal - следование закону и выход из ЕС 29 марта в 23.00.

Нетрудно заметить, что в обоих случаях у Мэй будет достойное алиби. Если Brexit отложат, а потом вообще замотают - она скажет, что подчинилась решению парламентского большинства. Опять же - не забываем, что на референдуме она была на стороне Remain. Если же случится hard Brexit - выход из ЕС без Соглашения, то налицо будет вполне законный акт - в соответствии с решением парламента и подписанный главой государства.

За планом британского премьера стоит и конкретный арифметический расчет. 12 марта Тереза Мэй поставила на голосование пакет из пяти документов. Два из них прежние - Соглашение о выходе Великобритании из ЕС и Политическая декларация. А три новых она привезла по итогам переговоров с брюссельским начальством - Дональдом Туском и Жаном-Клодом Юнкером.

Во-первых, имеющий юридическую силу документ под названием «Инструмент, относящийся к соглашению о выходе Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии из Европейского Союза и Европейского атомного энергетического сообщества». Документ, как утверждается, снижает риск того, что Великобританию сознательно будут удерживать в режиме backstop неопределенно долго, поскольку обязывает стороны выработать вариант замены backstop’а к декабрю 2020 года.

То есть речь в документе о том, что к концу транзитного периода, обозначенного в тексте Соглашения, стороны постараются найти вариант, при котором граница между Ирландией и Северной Ирландией останется по-прежнему открытой. Но будут найдены эффективные формы контроля за передвижением товаров и людей.

Вторая из новинок - документ британский: «Декларация Ее Величества правительства Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии относительно Североирландского протокола», в которой утверждается, что Великобритания в соответствии со своим суверенитетом сделает все, чтобы backstop оставался временной мерой.

Третий документ - «Совместное заявление, дополняющее Политическую Декларацию…», согласно которому обе стороны обязуются ускорить переговоры и воплощение в жизнь всех согласованных параметров будущих отношений.

Стоит упомянуть еще два документа, которые не были вынесены на голосование 12 марта, но стали известны членам Палаты Общин и оказали определенное влияние и на ход дебатов, и на конечный результат. Во-первых, Заявление Еврокомиссии с разъяснением, о чем стороны договорились. Во-вторых, письмо Жан-Клода Юнкера президенту Европейского Совета Дональду Туску, объясняющее смысл договоренностей с важным уточнением. А именно: если Соединенное Королевство не примет участия в выборах в Европейский парламент, то оно должно покинуть ЕС к 23 мая.

Как известно, Тереза Мэй потерпела фиаско во второй раз - не так разгромно, как 29 января, но опять с трехзначной цифрой: за - 242 голоса, против - 391. Однако при внимательном рассмотрении расклада голосов обнаруживается обнадеживающая для Мэй картина. В составе противников предсказуемо оказались 238 лейбористов, 35 шотландских националистов, 11 членов центристской Группы Независимых, четыре валлийца, один зеленый, шесть независимых. Но еще - 75 тори и вся десятка DUP. Иными словами, если получится вернуть блудных сыновей обратно в коалиционное стойло, то 242+85=327, а, соответственно, 391-85=306. И если даже четыре независимых и три лейбориста, голосовавших за Мэй, почему-либо переметнутся, у нее останется 320 против 313.

Почему упираются ERG и DUP? И те, и другие считают, что пять документов, поставленных Терезой Мэй на голосование, не решают главной проблемы - не гарантируют того, что backstop не продлится вечно, не дают Британии права одностороннего выхода из механизма backstop`a и оставляют последнее слово при спорах на соответствующую тему за Европейским судом (ECJ). Тут решающим оказалось заключение по документам, подготовленное к голосованию генеральным прокурором Джеффри Коксом.

Как и в предыдущем случае, он заявил, что твердой правовой гарантии того, что backstop - временная мера и что Великобритания сможет воспользоваться правом выхода из него в одностороннем порядке, он дать не может. Многозначительно добавив, что для него профессиональная репутация дороже, чем любые политические соображения.

Ужас вечного backstop’а - то есть фактического отрыва Северной Ирландии от остальной части королевства - вот что заставляет членов Группы европейских исследований и североирландских юнионистов голосовать против плана, который Мэй согласовала с Брюсселем и дважды попыталась провести через Палату Общин. Но у Евросоюза - свой ужас. А именно - опасение того, что, допустив возможность выхода Великобритании из режима открытой границы с Ирландией, они могут спровоцировать рецидив старого конфликта между католиками и протестантами в Ольстере. А значит, и активизацию террористических группировок - как в самой Ирландии, так и на остальной территории ЕС.

Белфастское соглашение 10 апреля 1998 года между правительствами Великобритании и Ирландии, а также большинством политических партий Ольстера о форме правления в данной части Соединенного Королевства - святая святых для Евросоюза. И поэтому рассчитывать на дальнейшие уступки по вопросу о backstop’е британцам не стоит. На сей счет с континента в сторону Британских островов уже прозвучали достаточно однозначные предупреждения.

Так, например, Ги Верховстадт, координатор от Европарламента на переговорах по Brexit`у, написал в своем твиттере: «Почему Еврокомиссия должна разрешить продление, если правительство Соединенного Королевства и его большинство в Палате Общин не готовы к межпартийному формату работы по выходу из нынешнего тупика?»

Надо полагать, что такое обстоятельство Тереза Мэй постарается обыграть 20 марта. А именно - акцентировав момент унизительной зависимости Великобритании от дозволения Брюсселя выйти из ЕС такого-то числа, такого-то месяца. Или даже - года. И дозволения, которое может быть получено только после всеподданнейшего доклада тому же Брюсселю о намерениях, целях и средствах достижения целей, ради которых отсрочка вступления в действие статьи 50 испрашивается.

Шансы на то, что Мэй удастся таким способом развернуть Палату Общин в сторону выхода без сделки, невелики. Хотя, напомню, что противники такого выхода победили с перевесом всего лишь в четыре голоса. Не стоит также забывать, что сторонники повторного референдума проиграли голосование 14 марта с разгромным счетом 334 - 85.

Так что, играя на ущемленном чувстве национальной гордости, Тереза Мэй может попытаться склонить на свою сторону по крайней мере Джейкоба Рис-Могга и компанию. И даже если североирландские юнионисты останутся непреклонны, то Мэй (при сохранении голосов четырех независимых и трех лейбористов - разными способами) может выиграть со счетом 317 - 316! Конечно, игра будет крайне рискованной, но свеч она будет стоить явно.

Итак, у Мэй осталась последняя - третья попытка. Спасти Brexit, спасти правительство, партию тори и себя - свою политическую репутацию. Если, впрочем, она у нее еще осталась.

Уйти иль не уйти. Brexit оказался в тупике