Попытка госпереворота в Бамако: удалось ли Африканскому корпусу русской армии предотвратить сирийский сценарий в Мали

Запас великодержавия - не возобновляемый ресурс.

«Откуда вы?» - спросил я их. «Из Тегерана». - «Что вы везёте?» - «Грибоеда».

Арба, грузины с гробом, Александр Пушкин. Перевал в горах между Грузией и Арменией.

В феврале 1829 года толпа религиозных фанатиков в Тегеране (и явно с ведома персидских властей) растерзала российскую миссию. Тело русского посла Александра Грибоедова три дня волокли по улицам. Узнали его только по простреленной когда‑то на дуэли руке. 

Убийство дипломата высшей пробы в столице побеждённого государства - безусловный casus belli. Российская империя в тот момент - формальный гегемон Персии, и Грибоедова послали зафиксировать её новый статус. 

Любая европейская держава ответила бы войной. Но реакция России была другой. 

Внук персидского шаха Хозрев‑Мирза приехал в Санкт-Петербург с алмазом «Шах» массой 88,7 каратов, русский император Николай II принял его и произнёс формулу, в которой заключено всё: «Предаю случившееся вечному забвению». 

Войны нет. Контрибуция за поражение уменьшена. Имя Грибоедова и обстоятельства его гибели семь лет существовали в режиме официального забвения. Биографий не было. Некрологов - тоже. 

И вот в 1836-м Пушкин публикует «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года», и эпизод про арбу с Грибоедом становится фактически единственным некрологом, который Россия дала своему убитому посланнику. Цензура текст пропустила, потому что речь шла про литературу, а не про политику.

Здесь и происходит главное.

Внешне - катастрофа. Русский посол был убит после разгромной победы, его тело - осквернено. Но государство никак не ответило. Именно так ситуацию видели в Лондоне, Вене, Стамбуле и самом Тегеране - и оставили в дипломатической переписке эпохи. 

Внутренне - ничего не произошло кроме трагического эпизода биографии конкретного Грибоеда. Унижение, которое можно было переработать только через войну, оказалось переработано через литературу. Потому что - дешевле.

Ключевой момент - инверсия значимости оценки. Внешняя оценка перестаёт иметь значение. Имеет значение только то, что мы сделаем у себя. Алмаз «Шах» в Эрмитаже - не трофей и не расплата, а доказательство того, что персы типа извинились. Перевал, на котором, возможно, ничего не было, называется Пушкинским, потому что мы все договорились так считать.

Таким образом работает технология коммуникаций. Цусима проглатывается через нарратив героизма «Варяга»: частный подвиг закрывает системный разгром. Афганистан 1989 года уходит как выполнение интернационального долга. Каждый раз внешний провал конвертируется во внутренний моральный сюжет, в котором империя - субъект страдания или мудрой сдержанности, но никогда - не субъект провала.

Декабрь 2024 года. Армия Башара Асада рассыпается за неделю. Аш‑Шараа входит в Дамаск без боя. Российская группировка, на удержание которой потрачены десять лет, миллиарды долларов и репутация поставщика безопасности на Ближнем Востоке, эвакуирует то, что может. «Мы выполнили свою задачу, помогли Сирии в нужный момент, дальнейшее - суверенный выбор сирийского народа». Алмаз «Шах» XXI века - идея, что базы остаются, а значит, ничего страшного не произошло.

К чему я веду? Утром 25 апреля 2026 года джихадисты и туареги провели в Мали скоординированную атаку на Бамако, Кати, Гао, Кидаль и Севаре. Министр обороны Садио Камара убит вместе с семьёй. Российский вертолёт сбит, экипаж и десант погибли полностью. Местонахождение президента Мали Ассими Гоиты несколько часов было неизвестно. 

26 апреля вышел пресс‑релиз: 

«Благодаря мужеству и героизму военнослужащих Африканского корпуса Вооружённых сил России в Мали был предотвращён сирийский сценарий. Африканский корпус удержал все значимые позиции и аэродромы, отразил атаки террористов, а также оказал поддержку союзникам в Кати.  

Умелыми действиям бойцов и офицеров корпуса оказана поддержка, в том числе с воздуха, малийских войск, которые не допустили захвата президентского дворца и ключевых объектов в Бамако». 

Атакующих насчитывалось 10-12 тыс. человек. У них - американские Stinger и французские Mistral, за ними - западные спецслужбы и украинские инструкторы. Потери боевиков - больше тысячи. 

Между тем российское посольство в Бамако поблагодарило «доблестную» (valiant) малийскую армию.

Принципиально мы видим то же, что в 1829 году. Сбитый вертолёт, погибший министр союзника превращаются в героическую оборону против внешнего заговора.

Машина работает со времён Александра Грибоедова до Афганистана и продолжает работать. Но у неё есть одно свойство, о котором стоит помнить. Запас великодержавия - не возобновляемый ресурс. Он накопился ценой реальных побед - Полтавы, Чесмы, Парижа, разгрома Наполеона, Наварина, Берлина и т.д., - и каждая литературная переработка провала съедает накопленное, его не пополняя.