Устойчивая, но управляемая русская угроза. Решительный реализм в стратегии национальной обороны администрации Трампа

Пентагон опубликовал новую Национальную стратегию обороны, один из ключевых документов стратегического планирования Соединённых Штатов. НСО-2026 опирается на обнародованную в конце 2025 года Стратегию национальной безопасности (СНБ-2025).

На фоне аналогичных документов предыдущих администраций СНБ-2025 вышла лаконичной и достаточно незаурядной. Следует кратко проанализировать содержание и ключевые установки НСО-2026 и её отличия от предыдущей НСО администрации Джозефа Байдена, вышедшей в конце 2022 года.

НСО-2026 опубликована как отдельный самостоятельный документ. В 2022 году Пентагон выпустил сразу целый пакет документов, куда помимо собственно НСО-2022 входили Обзор ядерной политики и Обзор политики в области противоракетной обороны. 

Стоит ли ждать в будущем новые американские ядерный и противоракетный обзоры, пока непонятно. В среде республиканцев распространено мнение, что нужны реальные дела, такие как реализация «Золотого купола» и модернизация ядерного арсенала, а не длительная и трудоёмкая разработка новых документов. Тем более есть соответствующие обзоры времён первой администрации Дональда Трампа и небезызвестный доклад двухпартийной комиссии. 

Судя по появившимся в конце 2025 года сообщениям, Пентагон и Белый дом якобы планируют серьёзную реформу системы региональных командований, предполагающую объединение Северного и Южного, а также Центрального, Европейского и Африканского. Реформа была бы вполне в духе СНБ-2025 и НСО-2026.

Реализм против идеализма

НСО-2025 ожидаемо содержит немало критики в отношении предыдущих президентов, восхваления Трампа лично, его администрации и достижений 2025-2026 годов («Дональд Трамп ведёт нашу нацию в новый золотой век»). В прошлом национальные интересы и военная мощь США приносились в жертву «воздушным замкам порядка, основанного на правилах» и «грандиозным проектам национального строительства».

Теперь с «интервенционизмом, бесконечными войнами, сменой режимов и национальным строительством» покончено, а политика в военной сфере строится на принципах мира через силу, «Америка прежде всего» и прагматичного реализма.

В НСО-2026 подчёркивается, что об изоляционизме речи не идёт.

Показательно, что в стратегии не упоминается концепция интегрированного сдерживания, которая в годы администрации Байдена была краеугольным камнем военного планирования США. Вообще в НСО-2026 фактически не затрагиваются темы оперативного планирования, применения вооружённых сил и военного строительства, основное внимание уделено определению стратегических приоритетов и перенастройке политики в сфере обороны.

Что важно - стратегия даёт ответ на ключевой в последние годы для США вопрос о стандарте двух войн и противодействии угрозе оппортунистической агрессии. Долгое время на фоне роста военной мощи Китая и России и ослабления американской мощи после операций на Ближнем Востоке и периода сокращения военных расходов Пентагон волновала деградация стандарта готовности ВС США вести две крупные региональные войны одновременно. Были риски, что в случае участия в одном крупном конфликте Вашингтон окажется неспособен сдержать или победить во втором, который может быть развязан другим американским противником в другом регионе.

НСО-2026 называет две войны проблемой одновременности (simultaneity problem) и даёт на неё однозначный ответ - союзники должны тратить больше на собственную оборону, а не быть иждивенцами, рассчитывающими, что американцы решат их проблемы в сфере обороны и безопасности. В качестве образца берётся текущий стандарт НАТО в сфере военных расходов (5% от ВВП, включая 3,5% чистых военных расходов и 1,5% на расходы, связанные с безопасностью). Сами США тоже собираются наращивать военные траты, но сосредоточатся на Западном полушарии и Азиатско-Тихоокеанском регионе (в терминах стратегии - Индо-Тихоокеанском). 

В остальных регионах основное бремя должны нести союзники, опирающиеся на «критически важную, но более ограниченную поддержку» США (critical but more limited U.S. support). Формула повторяется в стратегии девять раз. Вашингтон явно стремится донести её до союзников. Абсолютно недвусмысленно указано, что значительная часть растущих военных расходов американских союзников должна тратиться на закупки американского вооружения.

Образцовым союзником (model ally) в стратегии называется Израиль и его поведение в 2023-2025 годах. Он упоминается десять раз, что показательно (для сравнения: Южная Корея упоминается и тоже весьма благожелательно четыре раза, Канада - три, Япония - два, Германия и Мексика - по одному, а, например, Индия, Великобритания, Франция, Австралия и Польша - ни разу).

США при Трампе стремятся построить более прагматичный баланс сил в мире, опираясь на союзников и отбрасывая идеологический фанатизм либерального глобализма.

Во многом их политика созвучна идеям офшорного балансирования, последовательно продвигавшимся, в частности, Джоном Миршаймером. Отвергая собственное глобальное доминирование, США планируют быть региональным гегемоном в Западном полушарии и, опираясь на сеть союзов в Европе и Азии, не допускать появления других региональных гегемонов или сдерживать существующих (к которым НСО-2026 относит только Китай).

В качестве потенциальных соперников упоминаются Китай, Россия, Иран и КНДР. Но в стратегии напрочь отсутствует идеологический нарратив вроде борьбы демократий и автократий, предполагающий непримиримость позиций и неизбежность конфронтации. 

Несмотря на особое внимание к проблеме одновременности, не обсуждается идея формирования блока или квази-блока России, Китая, КНДР и Ирана, популярная в последние годы отнюдь не только в Демократической партии и среди либеральных глобалистов, но и в среде республиканцев и консервативных фабриках мысли (квази-блок называли осью агрессоров, мятежной осью (Axis of Upheaval) или просто CRINK по аналогии с БРИКС).

Вместо антагонистического подхода НСО-2026 вслед за СНБ-2025 предлагает менее конфронтационное видение баланса сил, в котором США планируют оставаться ведущей мировой державой, но согласны сосуществовать с другими великими державами. В заключении отмечается, что США хотят мира, а не войны, и «мир совместим с интересами наших потенциальных противников, если они окажутся разумными и умеренными в своих требованиях».

Приоритетное направление

Западное полушарие и защита территории самих США - первый в списке приоритетов НСО-2026. «Золотой купол», ядерное оружие, противодействие исламскому терроризму, наркотерроризму и угрозам со стороны беспилотников упоминаются преимущественно в контексте обеспечения американских интересов в Западном полушарии. Борьба с миграцией и наркотрафиком прямо отнесены к вопросам оборонной политики и национальной безопасности. Пентагон намерен координироваться с министерством внутренней безопасности.

Доктрина Монро и дополнение Трампа к ней занимают в стратегии одно из первых мест. Подчёркивается стратегическое значение Панамского канала, Мексиканского залива (упоминаемого в стратегии не иначе как Gulf of America) и Гренландии. Вашингтон однозначно оставляет за собой право на односторонние действия без оглядки на кого бы то ни было. 

Вероятно, активность вокруг Гренландии связана не только и не столько с доступом к природным ресурсам и реализацией «Золотого купола», сколько с желанием на практике чётко донести всем и каждому решимость отстаивать доктрину Монро в прочтении Трампа. Операция в Венесуэле была ориентирована прежде всего на страны Западного полушария к югу от США, а также Ирану, Китаю и России, в то время как Гренландия - на Канаду и европейские страны.

Сдерживание Китая

Сдерживание Китая прямо указано в качестве второго приоритета оборонной политики. Однако вместо терминов борьбы за мировое господство двух идеологически противоположных политических систем используется терминология стратегической стабильности, справедливой торговли и взаимного уважения.

«Наша цель - не доминирование над Китаем, не удушение и не унижение его. Наша цель проста: не дать никому, включая Китай, доминировать над нами или нашими союзниками».

США намерены укреплять потенциал сдерживания Китая (deterrence by denial) по Первой островной линии, а также возможность нанесения разрушительных ударов и операций в глобальном масштабе. В то же время приоритет отдаётся дипломатическим инструментам, стратегической стабильности, устранению конфликтов и деэскалации. Тайвань прямо в тексте стратегии не упоминается.

Европа и Россия

НСО-2026 отмечает, что Россия представляет угрозу не США и даже не НАТО вообще, а восточным странам-членам НАТО. Угроза «устойчивая, но управляемая». Россия обладает значительной военной и промышленной мощью, политической решимостью, но русскую угрозу явно преувеличивают. 

НСО-2026 смело утверждает, что одна Германия превосходит по размеру экономики Россию, а американские союзники по НАТО - аж в 13 раз. «Россия не в том положении, чтобы претендовать на гегемонию в Европе».

США готовы противостоять русской угрозе американской территории с использованием подводного, космического и киберпотенциала. Они останутся в НАТО, сохранят военное присутствие в Европе (critical but more limited), но сдерживание России, помощь Украине («Война на Украине должна закончиться!») - сфера ответственности европейских союзников. 

НСО-2026 содержит несколько примечательных тезисов в отношении Европы. Во-первых, «хоть Европа и играет по-прежнему важную роль, её доля в мировой экономике сокращается». Во-вторых, в то время как ранее США активно пытались увязать безопасность в Европе и Азии и привлечь своих союзников по НАТО к сдерживанию Китая, в НСО-2026 недвусмысленно и конкретно заявляется: «Мы ясно дадим понять нашим европейским союзникам, что их усилия и ресурсы лучше всего направить на Европу».

Декларацию отчасти следует трактовать в контексте Гренландии и доктрины Монро в прочтении Трампа, но в целом она знаменует радикальный отход от прежних американских установок. 

Наконец, в-третьих, НСО-2026 прямо указывает, что США призваны способствовать трансатлантическому военно-техническому сотрудничеству и противодействовать торговым барьерам в военной сфере. США должны иметь значимую долю выгоды в растущих военных расходах европейских стран.

***

В заключение следует пунктирно отметить несколько моментов. Иран остаётся противником, но он и ось сопротивления серьёзно ослаблены. У США есть исторически сформировавшаяся враждебность к Ирану, но в целом они могут делегировать сдерживание Ирана Израилю и другим региональным союзникам, а выгоду извлекать, продавая им оружие. 

КНДР уделяется один абзац. Основную угрозу КНДР представляет для Сеула и Токио, но ракетно-ядерный потенциал Пхеньяна - явная и реальная опасность для США. Термин «опасность» явно использован осознанно как более мягкий по сравнению с «угрозой».

Наконец, внимание уделяется развитию американского ОПК, но без излишней детализации. Сотрудничество с традиционными и новыми подрядчиками, развитие потенциала ремонта и материально-технического обеспечения, реиндустриализация, наращивание экспорта вооружений и военной техники союзникам - тезисы привычны и понятны. Однако именно здесь содержится один из наиболее противоречивых пассажей стратегии, который, впрочем, скорее гипербола, ориентированная на внутриполитические задачи: развитие ОПК «потребует ничего иного как общенациональной мобилизации - призыва к наращиванию промышленного производства на уровне аналогичных кампаний прошлого века, которые в конечном счёте привели нашу страну к победе в мировых войнах и холодной войне».

В целом НСО-2026 вышла добротным документом в духе нынешнего Белого дома и СНБ-2025. Дополнительную конкретику следует ожидать в последующих документах (если они появятся) и бюджетных запросах Пентагона.

Для России новый нарратив однозначно более привлекателен и комфортен, чем тот, что был присущ администрации Байдена. Но стоит помнить, что в американском истеблишменте по-прежнему распространены и сильны гораздо более конфронтационные, ястребиные и идеологизированные позиции, и свойственны они не только либеральным глобалистам, но и республиканцам старой закалки.