Черногорцы, что такое?

 

Соединенные Штаты Америки производят государственные перевороты против не нравящихся им политических режимов сто раз на дню. Все так к ним привыкли, что еще недавно очередной проамериканский переворот воспринимался как явление природы: март, грачи прилетели, шумит подснежник, цветет капель, ЦРУ провело переворот где-нибудь на Барбадосе.

Совсем иные традиции вмешательства во внешнем мире у гибридно-авторитарной - в кавычках - путинской России. Она то и дело устраивает какие-нибудь выборы. Если верить западной прессе, Владимир Путин организовал выборы для своих кандидатов в Болгарии, США и даже Молдавии, а сейчас нацелился на Францию.

Если Путин хочет кого-то избрать, то он точно его изберет - если вы считаете иначе, то вы явно не смотрите по утрам CNN и BBC.

На таком фоне тем более странно выглядят утверждения черногорских властей и их западных партнеров о некоем вооруженном перевороте, который готовили загадочные российские (не русские) националисты. В ходе переворота якобы планировались захват государственных зданий, блокирование полиции, ликвидация тогдашнего премьера Мило Джукановича - и все ради того, чтобы не допустить вступления страны в НАТО.

Прокуратура Черногории называет имена заговорщиков - видные лидеры сербских националистических организаций, включая бывшего главу сербской жандармерии Братислава Дикича, а также граждане России Эдуард Шишмаков и Владимир Попов, первому из которых даже шьют принадлежность к ГРУ. Страстей не меньше, чем вокруг Гаврилы Принципа и сараевского убийства, куда тоже задним числом были приписаны сербская разведка и большая конспирология.

Суровые обличения в адрес России за мнимое покушение на суверенитет Черногории стали такой же привычной частью информационного пейзажа западных СМИ, как и взломавшие американские выборы русские хакеры.

И тут, как я уже сказал, очевидное противоречие. Если Москве удалось взломать тончайшую американскую избирательную систему, то уж в насквозь коррумпированном полумафиозном государстве вопрос можно было решить двумя чемоданами с деньгами. Забрали из теплых рук Алексея Улюкаева и повезли прямым рейсом на Подгорицу, и вот уже Черногория наша.

Но если вместо денег в уголовном деле появляются мифические отставные грушники и еще более призрачные российские националисты (за 20 лет наблюдения политического пейзажа мне не встречалось такой субстанции), то значит оно высосано из пальца и уж точно не имеет никакого отношения к внешней политике России.

Какая же реальность может скрываться за столь абсурдной историей? Черногория по отношению к Сербии представляет собой маленькую Украину в ее отношении к России. С одной стороны - речь идет об одном народе, одном языке, одной церкви, одной судьбе.

Значительная часть населения Черногории (30% от указавших национальность в переписи) - этнические сербы в самом строгом смысле слова, проживающие как на границах с Сербией, так и в северной части приморья.

С другой стороны, на Черногорию давят все те же факторы, что действуют и на Украине. Австрийское наследие приморских регионов, строго говоря, никогда в состав независимой Черногории не входивших (до 1918 года они были частью Габсбургской монархии, затем королевства Югославия, и лишь Тито передал их в состав союзной республики Черногория). Страстное желание обозначить отдельную от Сербии нацию - вплоть до выдумывания отдельного черногорского языка и попыток расколоть церковь, а главное - подороже продать отдельность Евросоюзу и НАТО, для которых Черногория - удобный инструмент антисербской политики. Создав в 2005 независимое государство Черногорию в ходе более чем спорного по степени честности референдума, НАТО и ЕС удалось отрезать Сербию от моря.

Впрочем, историческое своеобразие Черногории все-таки значительно больше, нежели у наших юго-западных соседей.

Оно состояло в том, что в здешних горах, где и впрямь черт, а не то что турок или наполеоновский солдат, ногу сломит, сербское православное население смогло отстоять свою независимость под водительством митрополитов из рода Негошей, ставших светскими правителями страны. Причем черногорцам активно помогла Россия, с которой они завязали отношения еще при Петре I.

В середине XIX века Негоши превратили Черногорию из иереократии в светскую монархию, и князь Никола, провозгласивший себя королем и ставший благодаря многочисленным дочерям тестем всей Европы, проводил воинственную и неуклонно пророссийскую политику. Александр III, считавший, что у России лишь два союзника - армия и флот, сделал для Николы Негоша исключение, как-то публично подняв тост за своего единственного друга. И его внимание было вполне объяснимо - Сербию до кровавого переворота 1903 года контролировала проавстрийская династия Обреновичей, и маленькая Черногория была единственной надежной зацепкой России на Балканах. Но в 1917-м пала российская монархия, а в 1918-м новорожденная Югославия поглотила Черногорию, не особо ее спрашивая.

Однако возрожденная независимая Черногория имеет мало общего со своим историческим предком.

В ней правят не Негоши, превратившиеся в пыльноватую музейную реликвию, а бывший коммунист Мило Джуканович, законно получивший репутацию самого отчаянного политического пройдохи Европы. Получив власть при прямой поддержке Слободана Милошевича Джуканович доказал, что предать значит своевременно предвидеть, и после бомбардировок 1999 года решительно взял курс на откол от Сербии и ликвидацию Югославии, установив режим имитативной демократии, в которой голоса и мнение сербского населения и просербски настроенных черногорцев, по сути, игнорируются.

Черногория при Джукановиче превратилась в серую зону - без своей валюты (ходит евро), без серьезного контроля над происхождением капиталов, с неистребимым духом жульничества и аферы, с которым сталкиваешься как только туда попадаешь. Прокси-государство на стыке с ЕС, но не в ЕС стало поэтому чрезвычайно любимо и нашими аферистами, не желающими связываться со строгими европравилами. В Черногорию пошли российские деньги, рассчитанные именно на то, чтобы сейчас без особых вопросов приобрести недвижимость и активы, которые однажды, когда страна вступит в ЕС, волшебным образом европеизируются.

Джуканович, по сути, кинул всех тех, кто нес последние полтора десятилетия свою нетрудовую копеечку в черногорские активы. В 2014 году казавшаяся уже пригородом Москвы Черногория ввела, как уважающий себя кандидат в Евросоюз, санкции против России и засобиралась в НАТО (что сегодня представляется гарантией невмешательства Сербии).

Россия внезапно оказалась в списках врагов, российские вложения - под вопросом.

Честно говоря, представляя себе, что за персонаж Джуканович, почувствовав хотя бы немного общую атмосферу в Черногории и, в частности, отношение к русским, прежде всего как к объекту не слишком прикрытого обиралова, трудно было ожидать какого-то другого исхода. Я, к примеру, облазив здешние горы, послушав, что говорят люди и как они себя ведут, ничему в последние два года не удивлялся. Но наши хозяева жизни, которым на виллу в Испании не хватило респекта, очевидно, обиделись. И именно отсюда, скорее всего, и растут ноги у русского следа в черногорском деле.

Если сербов могли побудить пытаться изменить пронатовскую политику страны национальные и ирредентистские мотивы, то в российском случае речь наверняка не о геополитических играх Кремля (для которых методы выбраны и в самом деле странноватые), а об ирредентизме денег, о возмущении группы частных пользователей тем, что их вложения, по сути, вытащили у них из кармана. На то же указывает и разговор о физической ликвидации Джукановича в процессе переворота (если, конечно, тут не выдумка черногорских силовиков) - совершенно немыслимый в политике начала XXI века формат, который исключал бы легитимность новых властей, зато совершенно уместный по понятиям при криминальной разборке с кидалой.

Уверен, что беспристрастное расследование показало бы, что то, что в черногорской истории не выдумано для пропаганды, представляет собой банальную разборку в стиле криминальных сериалов.

На то же указывает и внезапная отставка Джукановича с поста премьера, хотя переворот - в кавычках - против него провалился. Стало понятно, что решать вопросы, по крайней мере как публичный политик, он больше не может.

Какие выводы для российской политики следует сделать из черногорской истории? Прежде всего России нужно категорически отказаться от впутывания себя в качестве субъекта и тем более объекта. Не вести спор о нашей непричастности, а именно отказаться от очевидно нелепой дискуссии, подчеркнув ее криминальный характер.

Следует ли вообще России заниматься большой политикой на черногорском направлении, к чему нас несомненно будут подталкивать те, кто оказался обманутыми дольщиками? В чисто геополитическом отношении Черногория нам сегодня не нужна. Если говорить о газотранспортных потоках - надо было не терять Македонию. Черногория же, отрезанная от Греции Албанией, тут никак не поможет.

А наши балканские интересы как целое определяются общим положением дел в мире и ситуацией вокруг нашего стратегического и цивилизационного партнера Сербии - если мировой геополитический кризис будет развиваться в положительном для нас ключе, то положение Сербии на Балканах значительно улучшится, а тем самым получит свое почти автоматическое решение и черногорский вопрос.

Стратегически православные народы сербского языка все равно призваны жить в той или иной форме объединения, и во главе объединения все равно будет стоять Белград. Если же Россия потеряет Сербию, то довольствоваться дружбой с Черногорией, как делал Александр III, сегодня нереально.

Строго говоря, Россию на Балканах больше всего любят там, где она меньше всего суетится, как в Словении, к примеру. Не так давно были опубликованы опросы населения стран НАТО, на чьей стороне оно захотело бы оказаться в случае конфликта России и США. И словенцы неожиданно для всех выбрали Россию. Возможно, именно потому, что Россия про Словению почти и не вспоминает, а значит их чувство славянского братства не затемняется юркими суетливыми дядечками с чемоданами наличности неизвестного происхождения, пытающимися прикупить виллочку.

Дональд Трамп и Черногория