На пути к Pax Sinica. Что несет Центральной Азии экспансия Китая

На пути к Pax Sinica. Что несет Центральной Азии экспансия Китая
25 Марта 2020

За последние 30 лет существования независимых Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Туркмении и Узбекистана важнейшим партнером для каждой из стран стал Китай. Дальнейшее развитие региона уже невозможно представить без сотрудничества с Пекином.

Торговля, инвестиции, инфраструктурные проекты и другие инструменты, используемые Китаем, создают в евразийском регионе основу для его будущего доминирования во всех сферах - Pax Sinica. Однако процесс проходит не так гладко, как хотелось бы руководству КНР. В странах Центральной Азии сильны страхи перед китайской экспансией. Иногда они выливаются в протесты и конфликты с китайскими рабочими и представителями бизнеса.

Обществу хочется знать: действительно ли отношения их стран с Китаем строятся по принципу win-win, беспроигрышной игры, как декларируется с высоких трибун? Или сотрудничество выгодно только Китаю? Не пользуется ли Пекин слабостью политических режимов и отсутствием экономических мускулов у стран региона, чтобы создать там зону своего экономического преобладания?

На те же вопросы пытаются ответить и сами лидеры стран Центральной Азии. Растущая зависимость от Китая вызывает все большую озабоченность и скрытую дискуссию о том, как эффективно уравновесить влияние Пекина.

Подступы к Pax Sinica

На первый взгляд стратегия Китая в Центральной Азии не меняется уже несколько десятилетий. Пекин по-прежнему придерживается трех основных правил: не вмешиваться во внутренние дела стран и их отношения друг с другом; делать упор на экономическое сотрудничество; стремиться поднять свою репутацию.

Такая стратегия была крайне успешной в Центральной Азии. Китай стал удобным партнером, так как в обмен на активное экономическое сотрудничество требовал лишь приверженности принципу единого Китая (признания Тайваня неотъемлемой частью КНР) и борьбы против трех зол (三股势力) - терроризма, экстремизма, сепаратизма. Все остальное регулируется по-восточному - негласными правилами.

Интересы Китая в Центральной Азии связаны с тремя основными особенностями региона. Во-первых, он своего рода буферная зона между опасными для соседних стран Афганистаном и Синьцзян-Уйгурским автономным районом внутри Китая. Во-вторых, страны Центральной Азии богаты природными ресурсами. Китай, как самый крупный в мире потребитель нефти и газа, не мог проигнорировать энергетическую ценность региона. В-третьих, регион географически расположен в центре Евразийского континента и потенциально вполне мог бы стать его транзитным сухопутным узлом.

Жесткая сила

Для Китая интересы безопасности самые приоритетные, в то же время китайского военного присутствия в регионе долгое время не было. Свои интересы Китай отстаивал с помощью инструментов Шанхайской организации сотрудничества и полагался на военное присутствие России. Однако теперь поведение Пекина меняется.

Первым постом стала недавно появившаяся база в Мургабском районе Горно-Бадахшанской автономной области Таджикистана, недалеко от границы с Афганистаном и КНР. Официально база - пограничная застава таджикских войск, построенная на китайские деньги. Соглашение между правительствами Таджикистана и Китая о строительстве семи пограничных застав и тренировочных центров на таджикско-афганской границе было подписано в 2016 году. Китайцы выделили гранты и построили три комендатуры, пять пограничных застав и постов, учебный центр.

Действительно, пока рано говорить о китайском военном присутствии в регионе. Замеченные журналистом на таджикско-афганской границе солдаты - представители Народной вооруженной милиции Китая (中国人民武装警察部队). Речь идет о внутренних полувоенных китайских формированиях, аналоге Росгвардии. В мирное время они занимаются охраной правопорядка и противодействием терроризму.

Скорее всего, на границе у них конкретная задача, связанная больше с Афганистаном, чем с Центральной Азией. Задача вполне объяснимая: не допустить распространения терроризма в регионе и дальше - в Синьцзян. Из Афганистана в западный Китай боевики могут попасть через территорию Таджикистана или напрямую по Ваханскому коридору - узкому, плохо контролируемому горному району Афганистана. Коридор в стратегическом отношении очень важен для стабильности на западе КНР.

Из-за географических и стратегических особенностей Таджикистана Китай уделяет ему особое внимание в сфере безопасности. В 2016 году КНР инициировала создание нового регионального механизма, куда включила Таджикистан, Пакистан и Афганистан. С тех пор начальники генштабов четырех стран регулярно проводят совещания.

Китайское участие в обеспечении безопасности региона не ограничивается попытками разместить там военные объекты. Между странами процветает военная дипломатия. С 2003-го по 2016 год состоялось 102 встречи высокопоставленных представителей оборонных ведомств Китая с коллегами из центральноазиатских стран.

Кроме того, с 2002-го КНР проводит военные учения с участием армий стран Центральной Азии в рамках ШОС и на двусторонней основе. Первые двусторонние учения Народно-освободительная армия Китая провела с Киргизией в октябре 2002-го. С 2003-го по 2016 год состоялось в общей сложности 39 совместных военных учений китайской армии с военными подразделениями стран Центральной Азии. Больше всего - с приграничными Казахстаном (16), Таджикистаном (11) и Киргизией (десять).

C 2016 года НОАК провела шесть учений с армиями стран Центральной Азии, из которых два - при участии Шанхайской организации сотрудничества. Все большую роль в военной дипломатии КНР в регионе играет вооруженная милиция Китая. В 2019 году КНР запустила новый вид учений «Сотрудничество-2019» («合作-2019») между полувоенными формированиями стран: в мае - с Национальной гвардией Узбекистана в Джизакской области, в августе - с киргизской Нацгвардией в Урумчи (город в провинции Синьцзян).

Кроме того, КНР - крупный производитель и экспортер вооружения. Китайские боевые беспилотники Wing Loong-1 (翼龙) концерна AVIC состоят на вооружении Узбекистана и Казахстана. Таджикистан закупал китайские бронеавтомобили и патрульные машины; Туркмения - ракеты наземного базирования, переносные зенитно-ракетные комплексы третьего поколения QW-2 (前卫二号) и мобильные радиолокационные станции боевого режима.

Другим важным форматом взаимодействия в оборонной сфере служит обмен опытом и обучение, которое НОАК предоставляет военным стран Центральной Азии. С 2003-го по 2009 год 65 казахских офицеров и по 30 военных специалистов из Таджикистана и Киргизии проходили обучение в китайских училищах; в 2017-м Академия вооруженных сил Узбекистана подписала соглашение о сотрудничестве в сфере военного образования с Университетом национальной обороны НОАК.

Китай также предоставляет государствам Центральной Азии военно-техническую помощь. Прозрачной и официальной статистики по ее масштабам нет, и судить о ней можно только по сообщениям СМИ.

Киргизия в 2014 году получила 16 млн долларов на модернизацию вооружений и строительство жилья для своих военных, в 2017-м - 14,5 млн долларов;

Казахстану в 2015-м Пекин на безвозмездной основе передал 30 тягачей «Цзефан» (解放J6) и 30 большегрузных прицепов на общую сумму 20 млн юаней (3,2 млн долларов);

Таджикистану Китай выделяет военную помощь активнее всего. В 2016-м Пекин обещал Душанбе построить вдоль афганской границы 11 погранпостов и один тренировочный центр для пограничников. В том же году Китай безвозмездно передал Душанбе 19 млн долларов на строительство дома офицеров.

Торговля

Экономический рост стран Центральной Азии во многом зависит от Китая, но у разных стран в разной степени. Для Туркмении, к примеру, Китай три года был практически единственным источником притока в бюджет иностранной валюты.

Российский «Газпром» более трех лет вообще не закупал газ у «Туркменгаза», расторгнув в начале 2016-го 25-летний контракт из-за ценовых споров. Пока Ашхабад и «Газпром» судились и договаривались о цене на газ, почти 80% туркменского экспорта (8,1 млрд долларов) было направлено в Китай. Суммарный объем поставленного из Туркмении в Китай природного газа по состоянию на октябрь 2019 года достиг 252,1 млрд кубометров.

Экспорт энергоресурсов служит важным способом пополнять бюджет не только для Туркменистана, но и для Казахстана и Узбекистана. Во всем импорте энергоресурсов Китая доля трех стран составляет 3,4%. Страны Центральной Азии к тому же занимают большую долю в китайском импорте цинка (21%), свинца (20,9%) и продуктов неорганической химии (10%).

В целом, по данным таможенной службы КНР, за 2018 год товарооборот с пятью странами Центральной Азии составил более 41,7 млрд долларов. И хотя в импорте КНР на Центральную Азию приходится всего 0,8%, а в экспорте - 0,9%, асимметричная зависимость региона от Китая растет. Для центральноазиатских стран китайская доля составляет около 22% всего экспорта и 37% импорта.

Инвестиции

Говоря о Китае в Центральной Азии, нельзя пройти мимо инициативы «Пояса и пути», которую Си Цзиньпин запустил в 2013 году в Казахстане. Страны Центральной Азии оказались, по сути, в центре сухопутной части инициативы - «Экономического пояса шелкового пути». С идеологической точки зрения, проект «Пояс и путь» пришелся как нельзя кстати: историческая роль региона в развитии всего Евразийского континента - важная составляющая национальной политической культуры каждой из стран Центральной Азии. Но оказалась ли инициатива полезной для их экономики?

По данным министерства коммерции КНР, всего в 2018 году объем накопленных прямых китайских инвестиций в пять стран Центральной Азии составляет 14,7 млрд долларов (1,2% всех инвестиций Китая в страны Азии). В 2013-м аналогичный показатель был на 40% меньше (8,9 млрд долларов).

Однако связывать такой рост инвестиций исключительно с появлением инициативы не совсем правильно. Крупные инвестиционные проекты сосредоточены в энергетике и смежных секторах экономики. Но интерес к таким проектам существовал и до «Пояса и пути»: нефтепровод из Казахстана в Китай был запущен в 2005-м - до объявления инициативы. К тому же в последние годы наблюдается скачок инвестиций в Узбекистан, что, скорее всего, связано с улучшением в стране инвестиционного климата после транзита власти.

Костяк сотрудничества Китая с регионом - газопровод «Центральная Азия-Китай» - был построен в 2009-м, тоже до появления инициативы «Пояса и пути». Проблемы как раз появились после. В 2016-м должны были запустить четвертую нить газопровода (Line D). Строительство линии неоднократно откладывали, и казалось, что ее уже не построят. Но, похоже, настойчивость узбекской стороны вернула проект к жизни: в Таджикистане к концу января 2020 года уже завершили строительство первого тоннеля.

Технологии

Большая доля импорта из Китая в страны Центральной Азии приходится на товары с высокой добавочной стоимостью: машины и оборудование, электротехника, запчасти (в 2018-м их доля в экспорте Китая в Центральную Азию составила более 28%).

Власти центральноазиатских стран не скрывают интереса к китайскому ноу-хау в сфере социального кредита. В апреле 2019 года во время государственного визита в Китай президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев посетил Центр исследований и разработок компании Huawei (华为) в Пекине. В числе прочего президента ознакомили с разработками в сфере безопасного города. Через несколько месяцев, в сентябре, на заседании межправительственного комитета с Китаем было подписано соглашение на внедрение системы «Безопасный город» в регионах Узбекистана на 1 млрд долларов.

Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в ходе двухдневного государственного визита в Китайскую Народную Республику в сентябре 2019 года посетил другую китайскую технологическую компанию - Hikvision (海康威视). Вернувшись в Казахстан, президент поручил перенять опыт Китая в области цифровизации данных о гражданах. Уже через месяц в столице тестировали новый способ оплаты проезда в автобусах с использованием биометрических данных пассажиров - FacePay.

Своя система безопасного города - «Шахри бехатар» - есть и в Таджикистане. Китайская компания Huawei установила ее в 2013 году, а в 2019-м было объявлено о модернизации системы. По словам замруководителя центра «Шахри бехатар» Фурката Шоимардонова, теперь программное обеспечение центра на основе искусственного интеллекта поможет оперативнее обнаруживать лиц, находящихся в розыске.

Киргизия пыталась установить систему безопасный город с 2011 года. Первым подрядчиком могла стать российская компания «Стилсофт», но тендер аннулировали, сделка сорвалась, а за ней последовали судебные иски. Позже, в 2018-м, Huawei была готова взяться за строительство системы, но и новая сделка сорвалась. В итоге тендер выиграла российская «Вега».

А уже на базе оборудования «Вега» киргизское правительство договорилось с Китайской национальной корпорацией CEIEC, специализирующейся на импорте и экспорте электроники, об установке программы для идентификации отдельных граждан или групп людей.

Другая китайская компания, Shenzhen Sunwin Intelligent (深圳市赛为智能公司), займется в Киргизии вторым этапом проекта «Безопасный город», который подразумевает установку новых камер в Бишкеке и по всей стране.

Мягкая сила

Несмотря на большие объемы торговли, потоки инвестиций и закупки технологий, общество в Центральной Азии мало знает о современном Китае. В странах региона, за исключением Казахстана и частично Киргизии, люди, принимающие решения, тоже плохо представляют себе интересы КНР. Пекин ситуацию понимает, поэтому работает над выстраиванием правильного имиджа.

С 2000-го по 2017 год общее количество официальных визитов представителей власти провинциального и республиканского уровня из КНР в страны Центральной Азии и обратно достигло 72230. А китайские эксперты вроде Джастина Ифу Линя (林毅夫) привлекаются правительствами в качестве советников.

Главным символом китайской мягкой силы стали Институты Конфуция и классы китаеведения (всего в Центральной Азии их 3732). Карьерные возможности, которые открывает знание китайского языка, притягивают молодое поколение стран Центральной Азии. В Казахстане в пяти институтах Конфуция обучаются 14 тыс. студентов, в Узбекистане старейший в регионе Институт Конфуция при Ташкентском государственном институте востоковедения ежегодно принимает на обучение 1500 учащихся.

Кроме того, китайское министерство образования и Канцелярия Международного Совета китайского языка не скупятся на гранты для тех, кто хочет поехать в КНР получать высшее образование. За 2010-2018 годы абитуриентам из Центральной Азии было выдано более 5 тыс. грантов на обучение, а число студентов из стран Центральной Азии, получающих образование в Китае, достигло в 2017-м почти 30 тысяч.

Преграды на пути

Экономическое проникновение КНР в регион провоцирует все больше конфликтов. Общество и элиты обеспокоены растущим влиянием Китая, которое накладывается на коррупционные практики. Появление плохих проектов с китайским участием усиливает антикитайские настроения.

В ноябре 2019 года в Киргизии тысячи людей протестовали против контрабанды и коррупции на границе с Китаем. Поводом стала публикация совместного расследования, которое провели Центр по исследованию коррупции и организованной преступности (OCCRP), Радио «Азаттык» (киргизское отделение американской некоммерческой медиакорпорации «Радио Свобода») и киргизское издание Kloop.kg.

В расследовании была подробно описана схема подтасовки документов на киргизо-китайской границе. Как утверждают журналисты, выгоду от преступных схем получали должностные лица, в том числе уже бывший заместитель председателя Государственной таможенной службы Киргизии Раимбек Матраимов (известный также как Раим-миллион).

Подобные случаи происходили на казахско-китайской границе. Самое крупное уголовное дело в Казахстане - Хоргосское - яркий тому пример. В 2013 году в ходе расследования выяснилось, что 45 сотрудников Комитета нацбезопасности и таможенной службы Казахстана были замешаны в контрабанде товаров из Китая.

На границах стран Центральной Азии с Китаем коррупция и другие проблемы наблюдаются с середины 2000-х, что легко заметить при сравнении китайских и казахских или киргизских статистических данных. Товарооборот между КНР и Казахстаном, по китайской и казахстанской статистике, в 2018 году составил 19,9 и 11,7 млрд долларов соответственно; с Киргизией - 5,6 и 2 млрд долларов.

Китай - важный инвестор в регионе, но вместе с ростом совместных проектов растут и долги Центральной Азии. Примером страны, не сумевшей справиться с китайскими инвестициями, классической страшилкой стала Шри-Ланка. В 2017 году страна передала в аренду Китаю на 99 лет порт Хамбантота, чтобы уменьшить свои долговые обязательства на 1,1 млрд долларов. Может ли такое произойти в Центральной Азии?

В зоне риска находятся Бишкек и Душанбе. Киргизия брала в Китае 45% всех внешних займов (1,7 млрд долларов). У Таджикистана - 1,2 млрд долларов (52% всех внешних займов). Долги двух стран перед Китаем составляют более 20% их ВВП. В других государствах региона ситуация лучше: Туркмения должна Китаю 16,9% своего ВВП, Узбекистан - 16%, Казахстан - 6,5%.

Таджикистану уже сейчас сложно обслуживать свои кредиты, и руководство страны ищет выход из ситуации. Крупная китайская компания ТВЕА получила право добывать золото из рудников «Восточный Дуоба» и «Верхний Кумарг» до тех пор, пока не возместит потраченные в 2016 году на строительство ТЭЦ «Душанбе-2» 331,5 млн долларов, полученные от Экспортно-импортного банка Китая (进出口银行).

Усугубляют ситуацию коррупционные скандалы и непрозрачность соглашений между китайскими и местными компаниями. Модернизация бишкекской ТЭЦ - характерный пример. В январе 2018 года, в разгар морозов, в киргизской столице произошла авария на единственной в городе ТЭЦ, где ранее уже упомянутая TBEA (特变电工) провела модернизацию.

В ходе разбирательства стало известно, что разные чиновники Киргизии лоббировали интересы китайских компаний, 90% товаров на модернизацию закупали по завышенным ценам и многое другое. Дело ТЭЦ, в итоге ставшее политическим, использовали сторонники президента Жээнбекова, чтобы избавиться от приближенных его предшественника Алмазбека Атамбаева. Против китайских подрядчиков дел заведено не было.

Похожий скандал произошел и в Казахстане с надземной легкорельсовой железной дорогой «Астана LRT». Строительство завершили лишь на 15%. Выделенные средства растратили, а китайскую сторону привлекли к уголовной ответственности. Расследование по делу закончили в конце января 2020-го, впереди суд, среди главных подозреваемых - бывший заместитель акима (мэра) Нур-Султана (ранее Астана) Канат Султанбеков.

Или другой пример. В Таджикистане китайская компания China Nonferrous Gold Limited (中国有色黃金), чтобы получить лицензию на добычу золота, заплатила, по данным СМИ, зятю президента Шамсулло Сохибову 2,8 млн долларов.

В борьбе за репутацию

Неформальные связи с людьми, принимающими решения, позволяют Пекину эффективно продвигать свои интересы в регионе и решать коммерческие вопросы. Основными проводниками интересов Китая в странах Центральной Азии становятся элиты: высокопоставленные чиновники и их приближенные, крупные бизнесмены.

В том же расследовании OCCRP о махинациях на киргизско-китайской границе рассказывается о неформальных связях уйгурского бизнесмена Хабибулы Абдукадыра с чиновниками Киргизии. Абдукадыр не только был хорошо знаком с влиятельной в Киргизии семьей Матраимовых, но и лично знал экс-президента Атамбаева, а также был почетным гостем на инаугурации нынешнего президента Сооронбая Жээнбекова.

В итоге китайское присутствие в Центральной Азии получается не полностью институционализированным. Зачем китайским компаниям тратить время и деньги на посредников в виде институтов, если налажен прямой контакт с теми, кто в конце концов все решает?

С другой стороны, такой подход китайцев объясняется особенностями политических режимов в странах Центральной Азии. Проводить там экономическую деятельность, не заручившись поддержкой влиятельных представителей элит, невозможно. Институты зачастую выполняют декоративную роль и не имеют реальной власти. Однако такова не уникальная особенность региона - подобные методы Китай применяет в Африке.

В свою очередь, в странах Центральной Азии нет качественной аналитики по Китаю, на которую потенциально могли бы опираться государства. Унаследованные от СССР сильные школы уйгуроведения в Узбекистане и Казахстане в тяжелые девяностые годы пришли в упадок. Последствия налицо: в Центральной Азии, как признают китаисты региона, отсутствуют методика и школа системного изучения Китая.

Но, несмотря на внутриполитические особенности региона, все проблемные моменты и публичные скандалы бьют в первую очередь по репутации Китая. Экономическое доминирование КНР внезапно заметили все, и любые крупные инициативы, направленные на регион, приводят к волнениям. Та же инициатива «Пояса и пути» вызывает опасения своими масштабами и размытостью: а не стратегия ли здесь доминирования со стороны Китая, не попытка ли подчинить себе регион?

В Центральной Азии с 2013 года практически любую активность Пекина автоматически стали относить к инициативе «Пояса и пути». Соревнования электриков стран ШОС, художественная экспозиция в Душанбе, выставка фарфора в историческом музее Узбекистана, произведенное в Казахстане консервированное верблюжье молоко наравне с многомиллионными инвестициями оказались под одним брендом «Пояс и путь».

В принципе, такое положение дел китайцев устраивает, но до тех пор, пока организация, использующая китайский бренд, не вредит репутации Пекина. Если же навредит, то для компании предусмотрен штраф, а также внесение в черный список. Хотя следить за огромным количеством проектов, мероприятий, конференций и научных работ просто невозможно.

Синьцзянский вопрос

Однако больше всего репутацию КНР в Центральной Азии испортила политика Компартии Китая в Синьцзян-Уйгурском автономном районе. Преследование мусульман вызывает возмущение у религиозных слоев населения. По их мнению, китайцы видят во всем мусульманском и тюркском населении исключительно источник терроризма и экстремизма. А отсутствие свободных СМИ и публичной политики в регионе создает идеальную среду для распространения слухов и фейков в соцсетях и мессенджерах.

В граничащем с Центральной Азией Синьцзяне проживает около 1,5 млн этнических казахов, 180 тыс. киргизов, 50 тыс. таджиков и 10 тыс. узбеков. Среди задержанных и отправленных в воспитательные лагеря Китая есть граждане Казахстана и Киргизии. Их родственники в последние несколько лет часто выходят с пикетами к посольствам Китая в Бишкеке и Нур-Султане.

Впрочем, хотя антикитайские протесты периодически вспыхивают в разных городах Казахстана и Киргизии, говорить о поголовной синофобии там пока рано. В Киргизии ядром недовольства выступили националистические группы, среди прочего они требовали высылки всех китайских мигрантов из страны.

В Казахстане осенью 2019 года протесты против китайской экспансии поддержал оппозиционер в изгнании Мухтар Аблязов - глава движения «Демократический выбор Казахстана», признанного властями экстремистским. Но особенно от китайской политики в Синьцзяне страдают оралманы - репатрианты в Казахстан. С 1991-го по 2015 год в Казахстан из Китая переехали по программе переселения оралманов на родину более 350 тыс. человек. Вместе с сочувствующими они и составляют ядро антикитайского протеста в стране.

Другими словами, если синофилов в Центральной Азии объединяет близость к власти, то синофобы - разрозненные группы из националистов, этнических уйгуров, репатриантов, глубоко верующих мусульман, оппозиционно настроенных граждан и других малых групп.

Власти оказались в тупике. С одной стороны, они скорее разделяют недовольство общества. В то же время критика внутренней политики Китая может обернуться большими сложностями. Пример - постоянная проблема властей с перебежчиками из Синьцзяна.

В Казахстане в 2018 году этническую казашку Сайрагуль Сауытбай судили за незаконное пересечение границы с Китаем. Китайская сторона просила экстрадировать Сайрагуль обратно, но благодаря широкому общественному резонансу ничего подобного не произошло. Впрочем, пойти дальше и выдать женщине статус беженки власти не решились.

Другой известный судебный процесс с перебежчиками закончился в январе 2020-го. Двух этнических казахов Мурагера Алимулы и Кастера Мусаканулы приговорили к году лишения свободы за незаконное пересечение границы. Но, по словам их адвоката, решение суда можно считать победой, так как их не депортировали обратно в Китай.

Если религиозные слои опасаются, что китайские практики по борьбе с экстремизмом начнут применять и в Центральной Азии, то светская часть общества боится большого брата. Строящаяся в Китае система социального кредита потенциально очень привлекательна для местных автократов как модель общественного контроля в странах Центральной Азии.

Китай, Россия и остальные

Китай постепенно закладывает фундамент для строительства Pax Sinica в Центральной Азии. Особенно успешно ему удается строительство на уровне отдельных отраслей экономики. Однако такая политика Пекина сталкивается с ограничениями внутри Центральной Азии и за ее пределами.

В самом регионе общество не желает видеть свое государство в слишком сильной зависимости от Китая. Протесты все чаще приводят к реальным последствиям: в Казахстане после земляных бунтов 2016 года власти ввели мораторий на продажу земли иностранным гражданам и юридическим лицам с иностранным участием. В Киргизии в феврале 2020-го китайская компания из-за протестов отказалась от планов вложить 280 млн долларов в строительство индустриально-торгового логистического центра в Нарынской области.

К тому же в Центральной Азии есть и другие важные внешние игроки. Многие рассматривают Россию как главного соперника Китая в регионе. Политическое влияние Москвы, действительно, велико, и она не раз его демонстрировала - местные элиты как минимум держат Кремль в курсе происходящих событий или обращаются за помощью во время конфликтов внутри руководства. Не стоит сбрасывать со счетов и российское экономическое влияние: Казахстан и Киргизия входят в Евразийский экономический союз, а совокупный товарооборот России с регионом превышает 25 млрд долларов.

Но Москва не может конкурировать с Пекином в Центральной Азии: структура экономики никогда не позволит России стать крупным покупателем сырья. Поэтому со стороны Москвы тут скорее речь о конкуренции со странами Центральной Азии за китайский рынок.

Прежде всего Москве отводится роль военного балансира в регионе. Руководства стран Центральной Азии хотят сохранить влияние России для противовеса китайским интересам. Получается формула: Китай преимущественно отвечает за развитие экономики и добычу ресурсов, а Россия остается главным гарантом безопасности через Организацию Договора о коллективной безопасности. Такая конструкция выгодна не только странам региона, но и Китаю. У Москвы и Пекина больше совпадающих интересов в Центральной Азии, чем противоречий.

Центральная Азия всегда стремилась к тому, чтобы сохранялся баланс между внешними игроками. Свои форматы сотрудничества с регионом есть у многих стран: «С5+1», разработанный в США; стратегия Евросоюза в отношении Центральной Азии; политика Индии «Объединяя Центральную Азию»; диалог «Центральная Азия плюс Япония»; «Евразийская инициатива» Южной Кореи; Тюркский совет Турции.

Соединенные Штаты, когда-то бывшие важным игроком в регионе, способны лишь реагировать на события, происходящие в центральноазиатских странах. Состоявшийся в начале февраля 2020 года официальный визит госсекретаря США Майка Помпео в Казахстан и Узбекистан стал лишним тому подтверждением. Первый за пять лет визит американского дипломата высшего уровня в Центральную Азию был практически полностью посвящен Китаю. Помпео говорил о том, что центральноазиатским странам надо перестать сотрудничать с китайскими компаниями и активнее критиковать политику КНР в Синьцзян-Уйгурском автономном районе.

Помпео также обещал выделить Узбекистану 1 млн долларов в качестве помощи на реформы в финансовой сфере. «Америка является настоящим партнером и другом Узбекистана», - подчеркнул он.

Для сравнения: объем грантовой помощи Китая Казахстану, Киргизии, Таджикистану и Узбекистану в 2016 году превысил 1,5 млрд долларов.

Страны Европейского союза и США не в состоянии стать альтернативой Китаю ни в торговой, ни в инвестиционной сферах. Пока Евросоюз остается одним из главных инвесторов в экономики центральноазиатских стран, но и тут баланс постепенно смещается в сторону Китая.

Западные страны не могут взять на себя и вопросы региональной безопасности: такие действия встретили бы сопротивление со стороны Москвы и Пекина. Более того, местные власти настроены довольно осторожно к западному военному присутствию, учитывая опыт сотрудничества в 2000-х.

Рекомендации

Рост китайского влияния в странах Центральной Азии и его выход за пределы чисто экономических вопросов вызывают отторжение и беспокойство и в самом регионе, и за его пределами. Чем активнее Пекин будет расширять там свое влияние, тем сильнее будет сопротивление.

Поэтому необходимыми представляются следующие действия.

Честный, скорее непубличный российско-китайский разговор об ограничительных линиях политики Москвы и Пекина в регионе. Сторонам нужно знать, где проходят границы интересов, что допустимо, а что нет. Необходим также некий канал согласования действий, прежде всего в сфере безопасности.

Честный разговор о Китае между государствами Центральной Азии и Россией на формальном и неформальном уровнях.

Со стороны России - укрепление связей внутри Евразийского экономического союза, что поможет воспрепятствовать попаданию стран Центральной Азии в бóльшую зависимость от Китая. Надо продолжать институционализацию ЕАЭС. Союз должен существовать по прописанным на бумаге правилам и не зависеть от доминирующего положения России в ЕАЭС. Только тогда страны-участницы увидят в нем выгодную альтернативу китайскому присутствию.

Странам Запада стоит сконцентрироваться на обмене опытом и лучших мировых практиках для инфраструктурных проектов. Важно, чтобы проекты максимально защищали права местных граждан, способствовали локализации производства, соответствовали экологическим стандартам и так далее. Хороший пример - инвестиции в рамках Азиатского банка инфраструктурных инвестиций. Такие действия отвечали бы интересам как местных обществ, так и самого Китая. И тогда, возможно, некоторые проекты инициативы «Пояса и пути» перестали бы ассоциироваться с коррупционными скандалами и репутация Китая в регионе улучшилась.

Автор(ы):  Темур Умаров, китаист
Короткая ссылка на новость: http://4pera.com/~zdlID


Люди, раскачивайте лодку!!!
Яндекс Деньги: 410012088028516 
Сбербанк: 67628013 9043923014


0
Guest
кетай ведет тихую экспансию и завоевание всего мира. Подтверждение- широкое распространение институтов Конфуция при университетах всего мира. Только недавно спецслужбы (естественно зарубежные, а не наши) заинтересовались их деятельностью и пришли к выводу о их негативной роли.
Все договора с ним засекречены, они не брезгуют при их заключении пользоваться коррупционной составляющей. Вы можете встретить в СМИ условия, на которых РФ-ия осуществляет поставки газа в кетай? А ведь газпром это типа "национальное достояние"... Вы нигде не найдете условий поставок сырья (и это не коммерческая тайна) нашему восточному соседу, потому что если народ их узнает, то задаст много неудобных вопросов нашему пРАВИТЕЛЬСТВУ, да и вообще власти.
Кетаю дано очень много преференций и он находится даже в более привилегированном положении, нежели наши отечественные компании. При этом он открыто демпингует отечественных производителей, а наше пРАВИТЕЛЬСТВО лишь утирает слюни.
Насколько мне известно, экспортная цена кВт/ч электроэнергии в кетай составляет 0,5 руб. Стоимость 1 тонно-километра провоза груза по территории РФ-ии подвижным составом ПАО "РЖД" в разы (!) меньше, чем для отечественного товара.
Сравнение экономистов и политиков кетая и отечественных некорректно, это как сравнить матёрого шулера и наивного школьника. Если располагать инсайдерской информацией о реальных объёмах поставок сырья и размере платы за него, то можно с уверенностью будет сказать о предательстве интересов государства.
Имя Цитировать 0


Срочно требуется 
программист-разработчик игр 

для создания браузерной
многопользовательской игры
под ключ с последующим
сопровождением.
Возраст, образование, опыт работы
и пол значения не имеют.
Резюме на:

   открыл, Электронная почта, конверт значок

 info@4pera.com