Как сентенция Гегеля превратилась в рабочий принцип для элит

Глеб Кузнецов о современном управлении.

Крылатая сентенция немецкого философа Георга Гегеля «Если факты противоречат моей теории - тем хуже для фактов» превратилась в рабочий принцип, на котором стоят чуть менее чем все управленческие системы.

В очередной раз получил втык за прогноз, который сбылся.

- Я ведь предупреждал, что так случится. И объяснял почему.

- Надо было не умничать, а стараться лучше, чтобы KPI достичь.

Абсолютная норма целого слоя.

Старая школа - от прусского Генштаба до американских корпораций середины XX века - исходила из того, что реальность первична, а задача управления состоит в том, чтобы привести план в соответствие с ней. Управленец, игнорирующий данные, которые противоречат плану, считался плохим менеджером.

Но современная логика инвертировала иерархию. Реальность теперь - переменная, которую должен подстроить под себя план. 

Данные не отвечают KPI? Проблема в данных или способе измерения. 

Избиратели голосуют не так? Рейтинги не на высоте? Проблема не в политике, а в дезинформации, в искажениях, которые надо исправить.

Усиливающих контуров несколько.

Метрический. KPI задумывались как способ привязать решения к фактам, но превратились в противоположность. Закон Гудхарта: когда метрика становится целью, она перестаёт быть мерой. А дальше уже сама метрика - определение реальности.

Нарративный. В эпоху непрерывной коммуникации управление регулирует восприятие. Лидер, признавший ошибку, теряет рейтинг быстрее, чем лидер, удваивающий ставку на провальную стратегию. Как бы рациональный выход: не признавать столкновения с реальностью, но переформулировать его как успех или происки врагов. В коротком цикле - работает. Но в длинном - накапливает катастрофические долги.

Идеологический. Любая большая система оперирует в условиях, когда учредительный нарратив должен быть морально безупречен. В Брюсселе не могут признать провал миграционной политики: он атакует идею объединённой Европы. А в Вашингтоне - афганского поражения: оно атакует идею американской исключительности. Признание реальности становится не технической корректировкой, а символическим самоуничтожением.

Психологический. Современная управленческая элита представляет собой третье-четвёртое поколение людей, никогда не сталкивавшихся с физическим провалом своих решений. Они принимают решения, последствия которых разворачиваются далеко в пространстве и далеко во времени - через 5-20 лет. Личная связь между решением и его эффектом разорвана.

В новых условиях вырабатывается особый тип сознания. Не столько циничный, сколько солипсический. Реальность - то, что описывают мои документы и подтверждают мои подчинённые. Всё остальное - шум, помехи, чужие нарративы, вбросы и посевы.

В современной управленческой жизни обратная связь либо сильно отсрочена, либо опосредована теми же нарративными контурами, через которые принимались решения.

Отсюда - характерное удивление при встрече с прорывающейся реальностью. «Никто не мог предвидеть!» - не лицемерие, а искренний возглас.

Новый слой добавляется прямо на наших глазах - с развитием технологии искусственного интеллекта. ИИ работает с тем, что описано в текстах, и склонен генерировать гладкое продолжение нарратива, а не описывать правду. Он идеально производит ровно тот тип знания, который требуется современному управлению: связное, легитимирующее, без неудобных разрывов. Когда ИИ массово встроится в управленческие контуры, слепые зоны сильно расширятся.

Признаки, что современные системы способны учиться, отсутствуют. Каждый из обвалов переживается как уникальное событие, чёрный лебедь. Но очевидный вывод о том, что структурно речь идёт об одном и том же явлении, повторяющемся в разных декорациях, не делается. Сделать его - значит признать, что проблема в самой архитектуре управленческого сознания. 

Наступила, таким образом, эпоха, в которой большие системы одновременно вошли в режим «Тем хуже для реальности», и реальность - так же одновременно - начала предъявлять счета. 

Повсеместные войны, миграционный ад в Европе, демографическая катастрофа в Восточной Азии, кризис увеличивающегося неравенства, коллапс среднего класса, технологический разрыв и т.д. - разные грани одного и того же процесса: накопленный долг систем, отказавшихся видеть.