Специальная ядерная операция. Полковник Александр Лучанинов о том, как русские лишили независимый Казахстан ТЯО

Остановить Квачкова было утопией.

Ташкент. Штаб ТуркВО. Декабрь 1991 года

После ареста ГКЧП в Ташкент прилетела комиссия из Москвы искать предателей. Видные демократы из Генштаба и Главного политического управления работали в Туркестанском военном округе. Но ничего компрометирующего они не нашли. 

Тогда в акте указали, что командующий и члены военного совета, за исключением первого заместителя командующего войсками ТуркВО генерал-лейтенанта Георгия Кондратьева, сняли в своих кабинетах портреты Михаила Горбачёва. 

Их действия приравняли к измене и освободили от занимаемых должностей. Командующим войсками ТуркВО указом Горбачёва был назначен генерал-лейтенант Кондратьев. Вскоре ему присвоили очередное воинское звание генерал-полковника.

Командующему по штату полагался офицер для особых поручений - должность, конечно, уникальная. В пятимиллионной советской армии их насчитывалось не больше 50. Порученцы были только у командующих войсками военных округов, флотов, родов войск, главкомов видов Вооружённых сил, их заместителей и министра обороны.

Для чего они нужны? Вспомним фильм «Война и мир». Дело при Бородине. Кутузов на своём командном пункте, а чуть поодаль - группа офицеров-порученцев. Они - основное звено управления боем. Время от времени Кутузов подзывает одного из них, и офицер скачет в войска. Он передаёт приказ командующего о дальнейших действиях. Нет времени писать на бумаге и запечатывать в конверт. Порученец - единственное должностное лицо, имеющее право устного приказа от имени командующего. За сотни лет обязанности офицера для особых поручений не изменились.

В то время я служил постоянным корреспондентом журнала «Советский воин» по ТуркВО.

Георгий Кондратьев.

В Москве редакция, с ликованием поддержав Бориса Ельцина, избавлялась от своих постоянных корреспондентов в военных округах за пределами РСФСР. Мне позвонил начальник отдела корсети:

- Готовится приказ. Тебя в распоряжение начальника ГлавПУра или командующего?

Я понимал, что в Москве окажусь никому не нужен и меня быстро уволят.

- В распоряжение командующего войсками ТуркВО.

Вскоре пришёл приказ. Иду к генерал-полковнику Георгию Кондратьеву.

- Товарищ командующий, подполковник Лучанинов. Представляюсь по случаю назначения в ваше распоряжение. Могу командовать артиллерийским дивизионом, полком, бригадой.

- Нет у меня для тебя, Александр Васильевич, в артиллерии свободных должностей. Иди ты лучше ко мне порученцем.

- Журналист никогда не становился офицером для особых поручений у командующего фронтом. Разве что Синцов у Серпилина в романе Константина Симонова, да и то - адъютантом у командарма.

- Да ты корреспондентом всего пару лет, а так всю службу в войсках и оперативных штабах. Станешь князем Болконским - как в романе Толстого. Ты мне здесь нужен.

Командующий снял трубку:

- Начальника управления кадров ко мне с приказом о назначении Лучанинова порученцем командующего.

Через пять минут я стал последним офицером для особых поручений последнего командующего войсками Туркестанского военного округа.

Ташкент. Штаб ТуркВО. Февраль 1992 года

Командующий войсками ТуркВО генерал-полковник Георгий Кондратьев принимал доклады от объединений и соединений.

В боевой состав округа входили: 40-я общевойсковая армия, 73-я воздушная армия, 12-я отдельная армия ПВО, два армейских корпуса, две учебные дивизии, восемь общевойсковых дивизий, две зенитно-ракетные бригады, две ракетные бригады, окружной и армейский комплекты войсковых частей. Численность личного состава составляла 500 тыс. человек.

Округ дислоцировался на территории Узбекистана, Туркмении, Казахстана, Киргизии, Таджикистана и до 1989-го - Афганистана.

Штаб ТуркВО с 1867 год находился в Ташкенте.

Назарбаев и Горбачёв с жёнами.

Позвонил из Алма-Аты командующий 40-й армией генерал-лейтенант Рябцев и отрапортовал:

- Товарищ командующий, я вам больше не подчиняюсь!

- А кому же ты подчиняешься?! - еле сдерживая себя, спросил у него Кондратьев суровым хриплым голосом, который в минуты его высшего генеральского негодования напоминал грозно-скрипучие звуки рвущегося листового железа.

Рябцев ответил:

- Я подчиняюсь президенту - верховному главнокомандующему Вооружёнными силами суверенного и независимого Казахстана Нурсултану Абишевичу Назарбаеву!

Боевая эпопея 40-й армии закончилась 15 февраля 1989 года, когда последний советский солдат покинул территорию Афганистана. Основные боевые соединения армии были возвращены в места их постоянной дислокации, то есть туда, где дивизии стояли до начала войны. В основном на территорию ТуркВО. Штаб и управление расформированы. Армия прекратила своё существование.

Но достаточно скоро до кого-то в ЦК КПСС и Минобороны, видимо, дошло, что так поступать со знаменитой армией недопустимо. В результате было принято решение воссоздать армию, причём под тем же номером.

Горбачёв полетел с визитом в Китай 15 мая 1989 года. За границей ему по традиции надо было что-нибудь сдать и развалить, и он объявил в Пекине, что СССР расформировывает Среднеазиатский военный округ.

А на базе его соединений и частей в 1990 году сформировали новую 40-ю армию со штабом в Алма-Ате и численностью личного состава в 60 тыс. человек. Командующим назначили генерал-майора Рябцева. Армию, как и все войска расформированного САВО, передали в состав ТуркВО.

После ликвидации СССР 26 декабря 1991 года в советской армии ничего не менялось. Она оставалась единой, подчиняющейся Генеральному штабу в Москве. Её переименовали в Вооружённые силы СНГ, и назначили министром обороны маршала авиации Евгения Шапошникова.

Через пять минут пришла шифрограмма с сообщением, что 40-я армия вышла из подчинения командующему войсками ТуркВО и подчиняется только президенту независимого Казахстана.

Налицо была измена. И не только личная, но и сдача 60-тысячного объединения чужому государству.

Алма-Ата. Штаб 40-й армии. Февраль 1992 года

Тот день в конце февраля я запомнил очень хорошо. Хотя число начисто выветрилось из памяти. Командующий приказал отключить связь с 40-й армией, собрать всех командующих родов войск и начальников основных управлений штаба округа к нему в кабинет и готовить борт к вылету.

Генералы и офицеры сели в автобус и поехали на аэродром. Перелёт был секретным. Экипаж Ту-134 тоже не знал, куда он летит, задача ставилась уже в воздухе - старая афганская традиция. 

Мы взлетели с Тузеля, и только тогда я передал командиру приказ лететь в Алма-Ату и садиться в центральном аэропорту. Подлётное время - 45 минут.

Там мы и сели - как снег на голову. На автобусе, взятом в военкомате, доехали до штаба армии. Наше появление всех очень удивило. Оперативный дежурный доложил, что командующего в штабе нет. Начальник штаба армии генерал Агафонов подтвердил, что Рябцева нет уже трое суток. 

Командующий приказал объявить управлению армии готовность номер один. То есть - сбор всех офицеров на запасном командном пункте. 

Собрались все кроме командарма. Генерал-полковник Кондратьев приказал начальнику штаба передать командарму, что дело пахнет трибуналом за невыполнение приказов. 

Слова про трибунал подействовали, и через некоторое время генерал-лейтенант Рябцев прибыл в штаб армии. 

Александр Лучанинов.

Зашёл он вальяжно, всем своим видом стараясь показать, что, дескать, кто вы такие, что сюда прилетели. В разговоре он несколько раз повторил, что уже подчиняется президенту Назарбаеву. 

Кондратьев ему возразил, что он человек военный, а поскольку директивы о расформировании армии или передачи её в состав Вооружённых сил Казахстана нет и не было, то он обязан выполнять требования командования ТуркВО.

Алма-Ата. Медео. Санаторий ТуркВО. Февраль 1992 года

Глубокая ночь. Мы с командующим ужинаем.

- Пошли, Александр Васильевич, погуляем.

Снег по колено, вековые ели, уходящие к звёздам.

День был очень сложным.

- Что ты думаешь о случившемся?

- Товарищ командующий, 40-я армия пошла по пути 2-й ударной.

- Правильно, но обстановка гораздо хуже

- Что может быть хуже предательства? Иуда в последнем круге ада...

- Хуже только туземец с атомной боеголовкой. У Власова не было ядерного оружия, а у Рябцева есть... Какой нынче год?

- 1370-й по хиджре.

- Вот видишь - 14-й век, а у них уже есть ядерное оружие. У нас скоро 21-й, но надо до него дожить, сохранив Россию. Поэтому мы обязаны не допустить попадания атомных боеголовок Казахстану. Понял, товарищ офицер для особых поручений?

- Так точно.

- Вот тебе особое поручение и приказ. Замысел доложишь в 8.00.

- Есть.

В Алма-Ате командующий всегда останавливался в своей резиденции на территории санатория ТуркВО. Закрытая охраняемая территория - непременное условие безопасности. 

Русский Туркестан уже пылал. В Таджикистане шла гражданская война. В Оше и Узгене киргизы резали узбеков. В Ферганской долине узбеки резали киргизов. И везде резали русских. 

Но здесь, в русском городе Верный, называемом Алма-Атой, после погромов на площади Брежнева казахи старшего жуза ждали удобного момента, чтобы поквитаться с русскими.

Я поднялся в свою комнату. Время - 3.00. Я понял, что спать не получится. Достал две пачки сигарет и заварил кофе.

За несколько часов мне предстояло разработать замысел командующего войсками ТуркВО по освобождению от ядерного оружия 2 миллионов 724 тысяч 902 квадратных километров - территории Казахстана, на которой дислоцировалась 40-я армия. 

Территория Западной Европы, на минутку, значительно меньше.

В Казахстане стояли ракетные части с тактическими и оперативно-тактическими ракетами, в том числе с ядерными боеголовками. И генерал-лейтенант Рябцев всеми силами препятствовал тому, чтобы мы вывезли оружие на территорию России. Он хотел сохранить его для Казахстана. Но было ли решение Рябцева самостоятельным или имела место договорённость с Назарбаевым - мне неизвестно.

Были ПРТБ - передвижные ракетно-технические базы. На них хранились боеголовки. Места дислокации ПТРБ были Рябцеву известны. Он пару раз отправлял туда группы спецназа - проверить наличие оружия и не допустить его вывоза в Россию. 

Но другие способы вставлять нам палки в колеса у него тоже были.

Я пил кофе, курил и думал о том, что начался наш исход с Востока. Скоро мы бросим территорию, равную всей Европе, - 4 миллиона квадратных километров. Оставим туземцам цветущие города, которых у кочевников никогда не было, железные дороги, аэропорты, космодром. 

Стоп, Байконур.

Я выпил большую чашку кофе. И знал, что делать. Хрен вам, не угадали. Не будет у вас оперативно-тактического ядерного оружия!

В 8.00 я стоял в кабинете командующего. Вид у него был хмурый - видно, что тоже не спал.

- Докладывай.

Разворачиваю карту.

- Операция «Буран» планируется в несколько этапов, причём самым сложным является первый. Надо вывезти ядерные боеголовки автотранспортом к станциям, где стоят специальные вагоны, - и в кратчайшие сроки, буквально за несколько часов, чтобы не узнало ни руководство республики, ни командующий 40-й армией.

Для маскировки предлагаю использовать космос. Самая уникальная стратегическая операция прикрытия была осуществлена в СССР в 50-х годах. Необходимо было тайно построить космодром. Но как спрятать от американцев грандиозную стройку? Тогда придумали целину. 

Партия и правительство объявили об освоении целинных и залёжных земель в Казахстане. Сотни тысяч людей ездили вдоль и поперёк Южной Сибири. Прокладывали железные дороги и строили города. Пахали миллионы гектар земли, на которых практически ничего расти не могло: только посеешь, как сдует ветер. 

Бред, который постфактум назвали волюнтаризмом, но стране был нужен космодром. И его построили. Американцы узнали о нём только после запуска первого спутника 4 октября 1957 года.

Теперь мы вывоз боеголовок прикроем запуском космического корабля.

17 марта на Байконуре стартует «Союз ТМ-14» с немецким космонавтом, а первый пуск в независимом Казахстане обязательно посетит премьер-министр Сергей Терещенко. Назарбаев останется в Алма-Ате. Не его мероприятие. 

Рябцев тоже будет в столице при президенте. Он подхалим высшей категории. Да и в запой его отправим.

Вы, товарищ командующий, рано утром 17 марта вылетаете на Байконур. Старт международного экипажа - ваше протокольное мероприятие. Причём о нём мы объявим заранее. 

Наружка всех вражеских спецслужб будет вести вас на космодроме. Все специальные силы и средства казахов задействуют на контроле за вашими действиями. И они потеряют бдительность.

Владимир Квачков.

А тем временем 15-я бригада специального назначения под личным руководством её командира - полковника Владимира Квачкова с помощью группы офицеров-специалистов по ядерному оружию вывезет боеголовки к станциям, где стоят специальные вагоны, и обеспечит безопасность марша железнодорожным транспортом от Семипалатинска до Веселоярска Алтайского края - первой станции на территории Российской Федерации. До неё по Туркестано-Сибирской железной дороге - 100 километров.

От Алма-Аты, где находятся президент и министр обороны, до Байконура и Семипалатинска - по 1100 километров. Связь сломается. Премьера я беру на себя. Больше никто не сможет отдать приказ на возвращение боеголовок. А остановить Володю Квачкова - утопия.

Боеголовки должны быть доставлены в Россию через Ч+6.

- Товарищ подполковник, замысел утверждаю. Приступайте к разработке операции и её выполнению.

Байконур. Гагаринский старт. 17 марта 1992 года

Ранним утром мы с командующим войсками ТуркВО генерал-полковником Георгием Кондратьевым прилетели на Байконур.

Стартовал «Союз ТМ-14» с немецким космонавтом Клаусом-Дитрихом Фладе. Наши в экипаже - Александр Викторенко и Александр Калери.

С аэродрома - на Гагаринский старт. В Ташкенте уже почти лето, а здесь, в Южной Сибири, стыдливо называемой Казахстаном, хотя до 1925 года территория по Конституции большевиков была Киргизией, - зима. Мороз и ветер. Природа показывала нам, что здесь Русская Сибирь, а не туземные земли. 

Старт прошёл успешно. Командующий спустился с трибуны.

- Саша, вон стоит группа казахов. С ними премьер. Возьми автобус, отвези к «Бурану». Хотят посмотреть, а потом - куда скажут. Жду тебя на борту.

Подхожу.

- Кто здесь премьер?

Единственный русский с радостью признался, что он.

- А ты какой премьер?

- Я премьер-министр независимого Казахстана Сергей Александрович Терещенко

- Ну, раз независимого, тогда пошли.

- А куда?

- Независимые премьеры такие вопросы не задают. За мной. Шагом марш.

В то время у нас в округе было пять независимых президентов и пять независимых премьеров, а независимых министров - не сосчитать. Достали они меня за время независимости очень сильно. Но приходилось терпеть - братья наши меньшие.

Сели в автобус. Поехали в ангар «Бурана». И вдруг на повороте я вижу своего друга - начальника отдела ВВС окружной газеты «Фрунзевец» подполковника Сашу Волка и фотокорреспондента Сашу Мантрова.

Останавливаю автобус и забираю, несмотря на протесты независимого правительства независимого Казахстана. Ребята замёрзли. Мы сели на заднее сиденье, и вот здесь я забыл: выпили по одной или вовсе не пили. 

Как бы там ни было, Саша Волк стал громко комментировать слова премьера, говорившего о счастливом будущем казахского Байконура. В то время Саша не жил в Хайфе и был зело не толерантен. Даже я, вообще не знавший, что такое толерантность, стал его успокаивать. Премьер обиделся.

Ангар «Бурана» спас ситуацию. Вышли. Там был офицер, который повёл нас к кораблю. Машина была резервной. Я знал, что Горбачёв закрыл программу. Потом закрыли Горбачёва. А русский премьер на службе у туземцев выпытывал: нет ли каких деталей, изготовленных в Казахстане. В конце концов даже он понял, что индейцы космических кораблей не делают. Потух и даже на Волка не огрызался.

Я вышел у гостиницы космонавтов и сразу на аэродром. Наш Ту-134 ждал с работающими двигателями.

- Где тебя носит? - спросил командующий. - Я уже полчаса жду.

- С премьером никак не мог расстаться.

- Тогда садись чай пить.

Кондратьев разлил коньяк.

- Сегодня с ноля часов до шести часов утра все ядерные боеприпасы с территории Казахстана убраны. Всё прошло тихо и без потерь. Предлагаю тост за офицеров-туркестанцев.

- За Туркестанский военный округ - самый боеспособный округ Вооружённых сил! И за его командующего!

- Товарищ подполковник, по разуменью моему, орден следует за подвиг сей тебе.

Полагая, что будем обмывать, я быстро разлил.

Командующий поднял рюмку.

- Но ордена не будет. Страны нет, нет и орденов. Поэтому я сегодня подпишу представление о присвоении тебе полковника досрочно и отправлю Шапошникову. Так что выпьем за звание.

Видимо, выпили мало. Министр обороны СНГ представление не подписал. Его реализует через четыре месяца министр обороны РФ. В то время я - уже офицер для особых поручений заместителя министра обороны России. И воинское звание полковника получу досрочно на два года - за Цхинвал.

А в ТуркВО мне предстояло отобрать у казахов Актюбинскую артиллерийскую дивизию и забрать у таджиков 201-ю мотострелковую дивизию.