Унесенные «Талибаном». Падут ли режимы Центральной Азии

Унесенные «Талибаном». Падут ли режимы Центральной Азии
1 Сентября 2021

С приходом «Талибана» (запрещен в РФ) к власти в Афганистане и полным уходом США появляется много вопросов, что ждет соседние страны Центральной Азии. СМИ и социальные сети полнятся тревожными картинами: регион захлебывается в потоках беженцев и наркотиков, живет под несмолкающую канонаду терактов, а правящие режимы осыпаются друг за другом под ударами исламистского подполья, вдохновленного успехами талибов.

Конечно, точно предсказать дальнейшие события в Центральной Азии невозможно. Многое зависит от того, какой курс выберут талибы и куда в целом повернет афганский кризис. Но понятно, что катастрофические прогнозы обычно строятся на ложных представлениях о повышенной хрупкости государств Центральной Азии, а потому вряд ли сбудутся.

Регион уже жил по соседству с талибами в прошлом и давно начал готовиться к тому, что они опять вернутся к власти. Поэтому даже при худшем сценарии ситуация в Центральной Азии окажется куда лучше, чем пророчат некоторые. Что, впрочем, не отменяет того, что факт победы талибов в Афганистане может заметно трансформировать и сами центральноазиатские режимы, и их отношения с внешним миром.

Граница

Никто - скорее всего, даже сами талибы - не ожидал, что Кабул падет так быстро. Но в целом все давно понимали, что рано или поздно американцы уйдут, а «Талибан» останется и снова придет к власти. Центральная Азия жила с талибами на границе в конце 1990-х и начале 2000-х, и уже тогда местные лидеры говорили модные теперь слова о необходимости прагматичного взаимодействия с талибами.

Если учесть, что об уходе из Афганистана всерьез зашла речь при Бараке Обаме, у региона было достаточно времени, чтобы подготовиться к нынешним событиям. Готовили прежде всего границы.

Узбекистан давно отгородился от Афганистана двумя рядами заборов с колючей проволокой под напряжением, которые для надежности заминированы. Вдоль 150 километров границы проложена дорога, находящаяся под наблюдением. По сути, единственный способ попасть из Афганистана в Узбекистан - мост Термез - Хайратон (мост Дружбы).

На границе Таджикистана с Афганистаном дела обстоят сложнее. Она почти в десять раз длиннее узбекской и проходит не только по реке Пяндж, но и по горам. Защищать границу трудно, особенно с учетом того, что таджикская армия считается самой слабой в Центральной Азии (занимает 99-е место из 140 в рейтинге Global Firepower).

Правда, проблемы во многом компенсируются активным международным сотрудничеством. В Таджикистане располагается крупная военная база России, и российские военные охраняют границу вместе с таджикскими частями. В Ваханском коридоре стоит погранпост Народной вооруженной милиции Китая (武警). По слухам, Индия имеет доступ к таджикскому аэропорту Фархор - тоже на границе с Афганистаном.

Граница Туркмении с Афганистаном вдвое короче таджикской - около 800 километров, проходит в основном по пустыне, и ее непросто контролировать. Однако с тех пор как ситуация в Афганистане стала ухудшаться, Ашхабад усилил границу и подтянул к ней тяжелую военную технику.

Другие граничащие с Афганистаном страны Центральной Азии тоже демонстрируют готовность дать отпор при возможном прорыве. Узбекистан и Таджикистан провели серию военных учений у себя, а также совместно друг с другом и Россией. А страны Организации Договора о коллективной безопасности в начале сентября проведут совместные учения в Киргизии.

Параллельно государства Центральной Азии налаживают дипломатические контакты со всеми сторонами конфликта в Афганистане. Неофициальные переговоры с талибами давно ведет Туркмения. А Узбекистан в 2018 году, на международной конференции по Афганистану в Ташкенте открыто объявил, что начинает переговоры с «Талибаном».

На контакт с новыми властями Афганистана пока не идет лишь Таджикистан. Там стареющий президент Эмомали Рахмон использует любую возможность для националистической мобилизации общества. В апреле 2021 его подход привел Таджикистан к вооруженному конфликту с соседней Киргизией.

Рахмон позиционирует себя защитником афганских таджиков, в том числе требует, чтобы талибы включили их представителей в состав нового, инклюзивного правительства. Рахмон утверждает, что этнические таджики составляют более 46% населения Афганистана, хотя большинство исследователей оценивают их долю на уровне чуть более 20%. Тем не менее даже Рахмон не выступает прямо против талибов и не отказывается признавать их власть.

Беженцы

Масштабы угроз для Центральной Азии тоже часто переоценивают. Взять, например, проблему афганских беженцев. По прогнозам ООН, только до конца 2021 года их будет около полумиллиона. Страны Запада уже просят Казахстан, Таджикистан и Узбекистан приютить тех сотрудничавших с ними афганцев, кого не успели вывезти при эвакуации.

Однако массовая эмиграция из Афганистана продолжается уже десятки лет - успели сформироваться ее устойчивые маршруты и четкие представления о наиболее популярных среди афганцев странах, в число которых не входит Центральная Азия. Чаще всего из Афганистана уезжают в соседние Пакистан и Иран, откуда многие пытаются перебраться в развитые страны. В 2020 году больше других афганских беженцев приняли Евросоюз (более 40 тысяч), Австралия (11 тысяч), Великобритания (9 тысяч).

А вот Центральная Азия и даже Россия никогда не пользовались серьезной популярностью, потому что принимают беженцев очень неохотно. Например, при предыдущем правлении талибов Узбекистан вообще полностью закрыл границу и отказывался открывать ее даже по просьбе ООН в 2001 году. В России, несмотря на давнюю историю связей с Афганистаном, живет всего несколько тысяч выходцев из страны.

Центральная Азия сама страдает от массового оттока населения. В регионе нет ни бурно растущего рынка труда, где были бы нужны новые рабочие руки, ни щедрых социальных программ, ни укоренившихся афганских диаспор, которые бы облегчили переезд. Зато есть четкий отказ местных властей принимать у себя беженцев из Афганистана, о чем уже заявило руководство Казахстана и Узбекистана, а в Таджикистане временно разрешили тысяче беженцев разместиться в аэропорту города Куляб, чтобы оттуда уехать в другие страны.

Исключение не торопятся делать даже для бегущих от талибов афганских военных, хотя большинство из них - этнические узбеки и таджики. Как показал опыт минувшего лета, их часто возвращают назад в Афганистан, а остаться разрешают только тем, кого обещает вскоре вывезти Запад, или VIP-персонам типа неформального лидера афганских узбеков - маршала Достума.

Терроризм

На переговорах со странами региона «Талибан» заявляет, что не собирается расширяться на север и угрожать странам Центральной Азии. Однако его готовность и, главное, способность выполнять обещания вызывает немало вопросов - особенно в том, что касается возможных терактов.

Самым уязвимым оказывается Таджикистан. Там теракты случались даже тогда, когда американские военные контролировали Афганистан. Например, в День Конституции 6 ноября 2019-го, по версии таджикских властей, из Афганистана в страну прорвались боевики ИГИЛ и, проехав почти 300 километров, напали на погранпост Ишкобод на границе с Узбекистаном. Годом ранее, в 2018-м, в таджикских горах убили четырех иностранных туристов. В обоих случаях ответственность взял на себя ИГИЛ, но, судя по многочисленным нестыковкам в версиях властей, за терактами стояли не афганцы, а местные радикалы.

В других странах Центральной Азии тоже происходили теракты. Например, в июне 2016 года в казахстанском Актобе группа террористов открыла стрельбу по прохожим и атаковала полицейский участок - тогда погибло 25 человек. Или громкий теракт в Бишкеке, где в августе 2016-го смертник протаранил ворота китайского посольства и подорвал себя.

Тем не менее большая часть центральноазиатских терактов последних лет не имела отношения ни к Афганистану вообще, ни к «Талибану» в частности. Да и в целом ситуацию в регионе не назовешь критической, хотя определенное ухудшение тут вполне возможно - особенно если «Талибан», лишившись общего врага в лице США, потеряет контроль над группировками боевиков.

Стабильность

В целом же востребованность идей радикального ислама в Центральной Азии не стоит преувеличивать. То, что центральноазиатские государства граничат с Афганистаном, а их режимы не отличаются большой эффективностью и популярностью, не означает, что местные общества готовы вдохновиться успехом талибов и устроить что-то подобное у себя. Несмотря на религиозную и этническую близость, Афганистан и государства Центральной Азии давно развиваются в совершенно разных условиях и имеют между собой куда меньше общего, чем может показаться.

Афганцы живут в условиях непрерывной войны уже больше четырех десятилетий. При среднем возрасте 19 лет абсолютное большинство из них вообще не помнит мирного времени. А в Центральной Азии, наоборот, культ мирного неба возведен в абсолют, ради которого общества готовы жертвовать правами и свободами.

В современном Узбекистане умерший на своем посту пять лет назад президент Ислам Каримов до сих пор популярен прежде всего за то, что не допустил войны. На фоне антивоенной славы Каримова меркнут любые проблемы с коррупцией и произволом. В Таджикистане с его опытом гражданской войны в начале 1990-х популярность Рахмона основывается на том же самом - на том, что он прекратил кровопролитие. Роль Рахмона даже записана в его титуле, который таджикские СМИ обязаны повторять при любом упоминании президента, - «основатель мира и национального единства».

Пока афганские дети учились стрелять из автомата, в Центральной Азии они ходили во вполне доступные школы. И здесь не преувеличение. По данным за 2017 год, в Афганистане огнестрельное оружие есть примерно у 10% населения; в Узбекистане, Туркмении и Таджикистане - у 0,003%, в Киргизии и Казахстане - у 0,02%. Понятно, что официальная статистика может многое упускать, но разница в несколько порядков в количестве огнестрела, скорее всего, соответствует действительности. А вот с показателями охвата школьным образованием ситуация обратная. В Афганистане - 55% населения, в странах Центральной Азии - не ниже 90%, а в Казахстане - 100%.

Последний раз женщины в Центральной Азии массово носили паранджу до кампании по эмансипации худжум в 1920-х годах. Конечно, дискриминация сохраняется в регионе и сейчас (например, в Киргизии до сих пор распространен обычай похищения невест), но одновременно давно стало нормой, что женщины занимают высокие посты (в парламентах Казахстана и Узбекистана треть депутатов - женщины) да и просто работают (меньше всего в Таджикистане - 29%, больше в Казахстане - 62%, в Афганистане - 21%).

Другими словами, среднестатистические жители Центральной Азии намного больше похожи на среднестатистических жителей России, чем Афганистана. В основном они светские горожане, которые в среднем выпивают за год от одного до шести литров этилового спирта (в Афганистане - 0,1), пользуются Интернетом (от 21% населения Туркмении до 81% - Казахстана по сравнению с 11% в Афганистане), не носят традиционную одежду, смотрят кино и сериалы и находятся под пристальным государственным контролем.

Последнее обстоятельство особенно важно, потому что с самого обретения независимости центральноазиатские режимы практиковались в борьбе с исламистской угрозой, за что их постоянно критикуют Запад и правозащитники.

В Узбекистане при Каримове жестко наказывали за любое религиозное рвение. Мужчинам запрещали носить бороды (милиция до сих пор проводит рейды и задерживает бородачей), детям нельзя было посещать мечети, а проповедники регулярно оказывались в тюрьмах. После смерти Каримова порядки несколько смягчились - например, сняли запрет на ношение хиджаба в общественных местах, - но контроль над распространением религиозных материалов остается жестким.

В Таджикистане в 2015 году власти разгромили единственную на постсоветском пространстве легальную исламистскую партию - Партию исламского возрождения Таджикистана, а ее лидера Мухиддина Кабири заочно приговорили к тюремному заключению. Кроме того, Душанбе пристально следит за теми, кто получал религиозное образование за рубежом, а сам Рахмон не раз призывал сограждан игнорировать религиозные запреты.

Конечно, ситуация не означает, что ислам в Центральной Азии воспринимают исключительно как источник угроз. Скорее люди просто ориентируются на примеры Турции или стран Персидского залива, а не на Афганистан талибов. А центральноазиатские правители всегда готовы продемонстрировать религиозную солидарность с обществом - они ходят в мечети, общаются с муфтиями, поздравляют людей с мусульманскими праздниками.

За исключением Киргизии режимы Центральной Азии по-прежнему выглядят вполне устойчивыми - их правящие элиты сплочены, государство сохраняет монополию на насилие, а потенциал протестов невелик. К тому же две крупнейшие страны региона - Казахстан и Узбекистан - не так давно пережили транзит власти, и там сохраняется позитивный эффект от первых послаблений и реформ новых правителей.

Безусловно, кризис в Афганистане создает для региона новые риски, но в целом Центральная Азия не первый год живет с хаосом по соседству и 20 лет назад уже имела дело с талибами. Государства успели окрепнуть и куда лучше готовы к непредвиденным поворотам. Так что афганские события вряд ли повергнут Центральную Азию в хаос - скорее подтолкнут местные режимы усилить контроль над обществом, а Россию - увеличить свою роль в региональной безопасности.

Автор(ы):  Темур Умаров, Московский центр Карнеги
Короткая ссылка на новость: http://4pera.com/~8RKlM


Люди, раскачивайте лодку!!!
Яндекс Деньги: 410012088028516 
Сбербанк: 67628013 9043923014


0
Guest
Я не являюсь большим знатоком в области международных отношений, но предполагаю, что "Талибан" сумеет ввергнуть страны Центральной Азии в пучину нестабильности и хаоса, особенно Туркмению, Киргизию и Таджикистан. Эти страны , по моему видению, только на словах придерживаются российской стороны, а на деле экономически слабые страны, с довольно сильным протестным потенциалом и довольно ощутимым религиозным фактором. Конечно победа будет , в конечном итоге, за Россией, но какой ценой. К сожалению радикализм стал мировой проблемой, не обращая внимания на его религиозную основу, он одинаково уродлив имея обличье христианское, мусульманское или иудейское. Будем надеяться, что Россию минёт данная проблема, хотя мало верится.
Имя Цитировать 0


Срочно требуется 
программист-разработчик игр 

для создания браузерной
многопользовательской игры
под ключ с последующим
сопровождением.
Возраст, образование, опыт работы
и пол значения не имеют.
Резюме на:

   открыл, Электронная почта, конверт значок

 info@4pera.com