Тихое большинство «Единой России»

Мы очень быстро забываем реалии вчерашних дней. Но хуже то, что вместе с ними мы забываем наши собственные страхи. Как говорят теоретики журналистики, в слепом пятне нашего восприятия остается все, что так раздражало нас и пять, и девять лет тому назад.

В те годы, когда «Единая Россия» с шумом, гамом и фейерверками прорывалась в Государственную Думу, отталкивая всех конкурентов своими мощными локтями.

В 2007-м не было в либеральной среде более обсуждаемого сюжета, как выступление на съезде «Единой России» ивановской ткачихи Елены Лапшиной, которая попросила собравшихся начать уговаривать президента Владимира Путина остаться на третий срок. Какой ушат презрения был немедленно вылит на ту злосчастную ткачиху? Разумеется, либеральные наблюдатели немедленно нарекли ее знатной дояркой и в один голос констатировали возвращение советских тоталитарных порядков, когда весь народ, как один, в едином порыве призвал. Ну и т.д. Я в те дождливые октябрьские дни находился с деловым визитом в Псковской области и имел счастье познакомиться с будущим кумиром либеральной интеллигенции Львом Шлосбергом, который, как помнится, вошел в ресторан с требованием всем собравшимся выпить за смерть российской демократии. Смерть была связана, кажется, с неожиданно воспроизведенным феноменом проклятого прошлого - появлением на сцене представительницы простого народа и ее открытым выражением преданности и любви национальному лидеру.

В 2011 году на сентябрьском съезде «Единой России» ткачих и доярок уже не было, но их успешно заменял актер Владимир Машков, который несколько раз кричал в микрофон что-то очень проникновенное и пафосное: я не могу не быть с вами, потому что именно здесь и сейчас решается судьба моей страны. Его даже тогда немного одернул кинорежиссер Федор Бондарчук.

В общем, две предшествующие избирательные кампании «Единая Россия» набирала большинство - квалифицированное или простое - за счет максимального задействования фактора пропаганды и довольно мощного информационно-агитационного воздействия на массовое сознание.

Избирателя пугали или соблазняли неким таинственным планом Путина, его отчаянно стращали противниками Путина, от него требовали обязательно прийти на участок, чтобы выразить свою волю, его укоряли, на него давили.

И, конечно, все сопровождалось криками либеральной интеллигенции, что вот, наконец, он наступил - то ли незабываемый 1937-й, то ли неподражаемый 1982-й.

Но между тем наступил 2016 год.

Такой избирательной кампании в пользу правящей партии мы еще не видели. Никаких фейерверков, никаких шумных съездов, никаких ярких лозунгов - и в то же время ни соблазнительных посулов, ни плохо замаскированных угроз избирателю. Ни умоляющих ткачих, ни восторженных артистов. Ничего вообще. Вместо них - хождение кандидатов-одномандатников по дворам своих избирателей, беседы с жителями дворов об их бытовых проблемах и трудностях, включенность в набор самых повседневных вопросов.

Первый заместитель главы администрации президента Вячеслав Володин на встрече с политологами, по слухам, даже произнес: «Двор - единица политического пространства». В том смысле, что избиратели сегодня голосуют не столько сердцем, столько глазами, а глаза видят в первую очередь неубранные мусорные кучи в своих дворах или же, напротив, очищенные от мусора детские площадки.

Ведущий французский журнал «Le Figaro» поместил на своих страницах статью, посвященную Вячеславу Володину, в которой обратил внимание на его новый политический мем, уже второй после 2014 года: «Нет Путина, нет России». Автор статьи соглашается с теми, кто видит в Володине человека, стремящегося изменить политическую систему России.

Между тем в далеком и хорошо забытом 2007-м никто бы не мог предположить, что вот такое тихое объединение, без аккомпанемента знаменитых музыкантов и артистов, сможет завоевать конституционное большинство.

Но оно возникло без всякого задействования квазитоталитарной эстетики. Кажется, впервые избирательная кампания прошла без сопровождения гитарных рифов и истерических декламаций. В итоге впервые в России дало о себе знать тихое большинство, большинство, рожденное чем только угодно, но явно не средствами массовой агитации, задействование которых так смущало в прежние времена либеральных интеллигентов. Возникло и в самом деле что-то новое, что-то гораздо более европейское по способам своего рекрутирования и нечто явно более устойчивое.

Никаких крымнашей, никакого сплочения во имя противостояния, никаких пятиминуток ненависти - вообще никакой негативной энергетики, она вся ушла Вячеславу Мальцеву (ПАРНАС), Олегу Митволю («Зеленые») и Игорю Коротченко («Родина»). Один региональный позитив - ну что ж, снова верх берут локалы, новые дворяне, возведенные в дворянство жителями своих дворов.

По большому счету налицо - пока в зародыше - демократическая модель современной Европы, где избирательные кампании касаются всех аспектов политики, кроме тех, что связаны с общецивилизационным выбором. Не исключаю, что в России есть и те, кому хочется для своей страны чего-то большего, чем Европа, для которых Европа - что угодно, но только не авангард демократии. Но поскольку таких постевропейцев у нас заведомый минимум, стоит порадоваться за то, что мы, кажется, наконец нагнали наших западных соседей на каком-то неожиданном повороте истории. И, кажется, никогда в своем постсоветском прошлом Россия не была так далека от большевизма и в целом тоталитаризма, как сегодня, несколько дней спустя после госдумских выборов, самых тихих в ее истории.

Губернатор Алексей Гордеев его заместитель Геннадий Макин решили на выборах в Госдуму нетривиальную задачу. Всем сестрам они раздали по серьгам