Предчувствие войны

Вспоминаю, как все начиналось. В апреле 2014 года я сидел со своим другом в уютном петербургском ресторанчике и обсуждал возможные методы подавления выступлений на Юго-Востоке Украины и вероятные действия России. Чуть ранее я в режиме реального времени наблюдал спецоперацию российских войск в Крыму, поэтому был уверен, что «Россия не позволит». Спорили, решатся ли украинцы открывать «огонь на поражение» и как скоро зеленые человечки появятся вокруг административных зданий Луганска и Донецка. Мой собеседник был уверен, что победоносный ввод наших войск планируется к 9 мая. А в ответ на предположения о вооруженном подавлении выступающих против киевских властей он сказал, что «такого не может быть».

Впервые на Донбасс я поехал в двадцатых числах апреля. Когда я подъезжал к границе, наша машина поравнялась с внушительной колонной российской техники - завораживающе шли бронетранспортеры, танки, крытые грузовые машины, в небе реяли вертолеты. «Началось», - подумал я тогда и преисполнился восторга, сравнимого с чувствами, пережитыми мной в историческое 18 марта.

Российская техника до границы так и не дошла. Наше руководство заявило, что были проведены учения. А скоро на Донбассе начался «огонь на поражение».

Так вот, услышанное мной в Питере «такого не может быть» я слышал еще очень много раз на разных этапах войны. «Артиллерия? Такого не может быть!», «Грады? Такого не может быть, мирные люди пострадают!», «Авиаудары по городам? Такого не может быть, бред!»

Потом выяснилось, что может быть все. Путь от «огня на поражение» и артиллерии до авиаударов и тактических ракет мы прошли очень быстро. Очень быстро стало нормой и применение химического оружия, и сожжения заживо, и массовые убийства мирных граждан на захваченных противником территориях.

На десятый месяц войны «такого не может быть» уже давно изжито, я не слышу подобных слов даже в ответ на предположения о возможных обстрелах российских городов и локальном нанесении ядерных ударов.

Сто лет назад, во время Первой мировой, многие тоже поначалу удивлялись, как «такая культурная нация» (немцы) так быстро деградировала. А потом развязывались революции, рассыпались империи, и Вторая мировая уже ставила новые рекорды по уровню массового безумия и человеческой жестокости.

Если кто-то решил, что за 70 лет что-то изменилось, тот сильно ошибается. Научно-технический прогресс, идеи гуманизма, контрактные вооруженные силы, ядерное оружие как сдерживающий фактор и прочее - не имеют никакого значения ввиду развязывания новых масштабных военных конфликтов и вовлечения в них больших масс гражданского населения.

«Безразлично, будешь ты наблюдать человеческую жизнь сорок или десять тысяч лет, ибо что увидишь ты нового?» - говорил Марк Аврелий. Любые в истории человечества мирные инициативы, соглашения, регулирующие органы (от Вестфальского мира до Ялтинской системы, от Лиги наций до ООН) рано или поздно перестают работать, либо же работают фактически в интересах мирового гегемона.

Нынешний разворачивающийся глобальный конфликт тоже когда-то закончится. Массовое опьянение начнет проходить, протрезвевшие люди смоют со своих рук кровь, оденут белые рубашки, завяжут галстуки и снова сядут за столы переговоров - придумывать новые правила игры, регулирующие органы, пакты о ненападении и системы мироустройства, по которым мы будем мирно жить еще энное количество десятилетий с мыслями о том, что «лишь бы не было войны», и уверенностью, что подобное больше не повторится. И так до следующего кровавого мирового конфликта, который будет неизбежен, пока человек имеет природу, о которой говорил Марк Аврелий (ее изменение в христианском понимании лежит за пределами грешного мира).

А пока (январь 2015 года) все только начинается. Одни твердят, что «налицо патовая ситуация», «дипломатия зашла в тупик», «в мире накопились противоречия», другие говорят о войне как «срежиссированном процессе», о «рукотворной» эпохе глобальной нестабильности, которая началась с Арабской весны, продолжается на Украине и грозит перейти в очередную мировую войну.

Как бы то ни было, предчувствие войны повсеместно, а все, что мы наблюдали и в чем участвовали в 2014 году, - скорее всего, прелюдия.