Культурный уровень

 

Не знаю, какой черт меня дернул ввязаться в кампанию за переименование одной из улиц Воронежа в улицу Осипа Мандельштама. Пожалуй, любовь к родному городу, да и неоднозначность самого поэта, отбывавшего здесь ссылку. С одной стороны,

 

Мы живем, под собою не чуя страны,

Наши речи за десять шагов не слышны,

А где хватит на полразговорца,

Там припомнят кремлевского горца;

 

с другой, -

 

И налетит пламенных лет стая,

Прошелестит спелой грозой Ленин,

И на земле, что избежит тленья,

Будет будить разум и жизнь Сталин.

 

Впрочем, я не вижу противоречия между строчками, где Мандельштам опускает и возвеличивает Иосифа Сталина. Поэт имеет право быть и легкомысленным, и мудрым. 

 

Так или иначе, но вслед за «Молодым коммунаром» конца 80-х мы в «Воронежском курьере» решили, что в Воронеже, особенно в преддверии 120-летия Мандельштама, должна появиться улица, носящая имя поэта. Того же мнения оказался губернатор Алексей Гордеев - благодаря супруге продвинутый в культурном отношении человек, любящий - ну, во всяком случае, на словах - неподъемного Андрея Платонова. Меня никогда не покидала мысль, что, окажись он главой Орловской области, его сердце принадлежало бы Николаю Лескову и Ивану Тургеневу. Но я отгонял ее подальше.   

 

Непростую операцию по выбору улицы для переименования губернатор поручил «Курьеру». Мы собрали интеллигенцию, но прежде всего председателя воронежского отделения Союза российских писателей Галину Умывакину и художественного руководителя Камерного театра Михаила Бычкова и первым делом отмели переулок Швейников, где обитал какое-то время Осип Эмильевич, - из-за отдаленности от центра. Наш замысел был шире и включал появление в Воронеже улиц нашего земляка Ивана Бунина и Анны Ахматовой, навещавшей опального Мандельштама. В перспективе мог возникнуть популярный и приносящий городу доход туристический маршрут.

 

Собственно по Мандельштаму варианта было два. Первый - переименовать часть улицы Фридриха Энгельса: от пересечения с улицей Комиссаржевской до улицы Коммунаров. Именно там стоит дом, в котором поэт жил во время ссылки и напротив которого - в детском парке - установлен памятник Мандельштаму работы скульптора Лазаря Гадаева. Второй - переименовать улицу 20-летия ВЛКСМ, где останавливалась во время приезда в Воронеж Анна Ахматова.

 

В результате от нашего предложения отказались не только городские власти, но и губернатор - из-за противодействия местных жителей. Проблема, как мне представляется, в том, что чиновникам гораздо важнее их рейтинги, чем престиж города. И я до сих пор не могу понять: то ли воронежцы не захотели подняться до уровня гения, то ли он сам не стал снисходить до них. Бычков со всей свойственной ему прямотой назвал отказ от идеи по переименованию одной из улиц города в улицу Мандельштама позором. Надеюсь, он имел в виду не позор губернатора. Тот нашел деньги на строительство ему нового здания театра.   

 

А ведь есть замечательный пример Белгорода, где улица Коммунистическая стала Преображенской, Кирова - Белгородского полка, площадь Революции - Соборной, улица Чернышевского - 50-летия Белгородской области, проспект Ленина разделили на части и назвали их Гражданским проспектом и Свято-Троицким бульваром. Улицы большевиков Красина и Воровского стали носить имена губернатора Трубецкого и купца-мецената Чумичова. Нет, белгородский опыт не про нас. У нас что ни магистраль, то имени террориста - Софьи Перовской, Андрея Желябова, Веры Фигнер, Розалии Землячки, Моисея Урицкого или Владимира Антонова-Овсеенко.

 

Из книги Константина Чаплина «Исповедь коммерсанта»