Белоруссия: между дезинтеграцией и слиянием

За выборной суматохой многие из нас и не заметили, что в Сочи недавно прошла встреча президентов России и Белоруссии. А слова Александра Лукашенко после нее «Было не просто сложно, а тяжело», лучше всего характеризуют сложившуюся обстановку в отношениях между двумя государствами.

Активизация националистов в Белоруссии и потворство им со стороны официальных властей не могут не беспокоить некоторых людей в Кремле. Вряд ли они, проводя параллели с Украиной, обжегшись на молоке, дуют на воду. Ситуация в Белоруссии действительно внушает опасения. Болельщикам перестали запрещать проносить на стадионы бело-красно-белую националистическую атрибутику, улицы городов заполнены билбордами с призывами говорить на мове, по всей стране воздвигаются памятники литовским князьям и польским повстанцам. Некоторые высказываются в духе, что, мол, власть решила задействовать националистов для увеличения своего влияния на оппозицию и пресечения внутренней российской угрозы. И что в рамках подобной realpolitik все останется под строгим контролем батьки. Их тезис весьма сомнителен.

Несомненно, Лукашенко подошел к проблеме белорусского национализма чисто инструменталистски. Однако он не учел двух вещей: государственная поддержка националистов приведет к росту популярности их идей в условиях необеспеченного транзита власти. Некоторые источники сообщают, что Кремль предупредил Лукашенко не только о недопустимости его выдвижения в президенты в 2020 году, но и запретил то же делать старшему сыну белорусского вождя - Виктору. Вообще ситуация с будущим главой государства - тот еще черный ящик. Весьма жесткий и бескомпромиссный глава МВД Игорь Шуневич не может выдвигаться в президенты, так как родился не на территории Белоруссии, а ближайший к Лукашенко товарищ - глава МИДа Владимир Макей лишь немногим младше батьки, да и имидж самого прозападного из всего белорусского руководства политика вряд ли устроит Кремль. Видимо, чем ближе будут выборы нового руководителя страны, тем больше интересного мы узнаем про отношения в элитных кругах наших соседей.

Порвать с Москвой, хоть с Макеем, хоть с самыми отмороженными самостийниками из «Белого легиона» во главе страны, будет крайне сложно. Но возможно. Самое поразительное, что рост национализма в Белоруссии обратно пропорционален ее экономической независимости от России. В 2016 году 46,5% экспорта приходилось на РФ, в то время как в 2010-м - только 39,4%. Импорт товаров из России в 2010 году составлял 51,8%, а в 2016-м - уже 55,4%. Доля товарооборота с другими странами у Белоруссии в разы меньше. Даже Китай на белорусском рынке не способен конкурировать с Россией. Не будет излишним отметить, что Минск экономически висит у Москвы на крючке.

Впрочем, нечто подобное было и на Украине, и, насколько мы знаем, экономическая зависимость от России не остановила Майдан. Однако Белоруссия отличается от Украины характером экономики: соотношение рынка и государства находится в несколько иных пропорциях, чем в незалежной. Любое политическое потрясение в стране, не знавшей ни революций, ни переворотов, учитывая особенности экономического строя, приведет к последствиям куда более значимым, нежели чем на Украине. Впрочем, как мы знаем из истории, разного рода внешние и внутренние обстоятельства никогда не смущали революционеров. Вряд ли мы увидим что-то иное в Белоруссии.

Экономический шантаж - плохая компенсация отсутствия мягкой силы России. Тысяча пророссийских активистов были бы лучшей заменой остановок беспошлинных поставок и финансовых траншей Минску. Обстоятельства, сделавшие невозможным в Белоруссии переворот по типу украинского, - отсутствие развитой культуры сопротивления России (отчего доморощенным националистам приходится молиться на польских панов, бузивших против Российской империи в XIX веке) и более жесткий и авторитарный режим, заставивший националистов стартовать в менее благополучных, чем на Украине условиях, - постепенно теряют свою значимость. 70 лет пребывания в отдельной республике в составе СССР, три десятилетия постсоветского суверенитета и набирающий силу санкционированный верхами национализм могут переломить ситуацию в самый неожиданный момент.

Не очень хочется жить с мучительным чувством вины оттого, что, видя и ощущая пришествие беды, мы ничего так и не смогли сделать, чтобы ее остановить.