Антиславянский сепаратизм

«Государство Украина» в его нынешних границах обязано своей «незалежностью» нескольким историческим факторам. Но прежде всего, конечно, Февралю. Уже через несколько дней после свержения императора Николая II в Киеве местные революционеры создают так называемую Центральную раду. Первым реальным делом «революционеров» стало уничтожение памятника Петру Столыпину - в точности, как на Майдане - Владимиру Ленину. Однако сам Ленин был как раз следующим «будителем» той самой «незалежности». В июне 1917 года газета «Правда» публикует три статьи Ленина, посвященные Украине: «Не демократично, гражданин Керенский», «Украина», «Украина и поражение правящих партий России». «Вождь пролетариата» пишет: «Ни один демократ не может также отрицать право Украины на свободное отделение от России». Совершенно справедливо констатирует Владимир Богун: «Без Ленина существование суверенной Украины не то что в нынешних границах, но и вообще было бы невозможно. Именно он категорически выступил против отдельного от Украинской ССР существования Донецкой республики. Именно Ленин… настоял, чтобы за каждой из республик было закреплено право на выход из Союза. Именно такая норма союзного договора и позволила Украине в 1991 году обрести независимость, да еще и с территорией, приращенной западными и юго-восточными землями». Здесь надо иметь в виду, что Донбасс в годы последнего царствования был единым взаимосвязанным экономическим регионом, охватывающим Екатеринославскую, Харьковскую и - частично - Херсонскую губернии, а также Область Войска Донского (земли к востоку от реки Кальмиус).

Но был еще и третий фактор - Германия. В ходе Брест-Литовских мирных переговоров в январе 1918 года, когда выяснилось, что на них прибыли представители двух «украинских государств» - киевской Центральной рады и так называемой Украинской народной республики советов (Харьков), германская делегация поставила сначала условие о единой делегации, а затем признала только Раду. Причем германский генерал Макс Гофман советовал украинским дипломатам, что «если они хотят иметь формальное право заключать мир независимо от того, заключит ли его Советская Россия, то украинское правительство должно формально провозгласить полную независимость Украинской республики». Германия же и очертила советской делегации границы «незалежной» - собственно говоря, нынешние.

Когда единая послебрестская Украина вошла в СССР с правом отделения, началась насильственная ускоренная «украинизация», прежде всего языковая. Собственно, началась она раньше. На Первом всеукраинском совещании КП(б)У» (Харьков, 2-4 мая 1921 года) была поставлена задача «превратить украинский язык в орудие коммунистического просвещения трудовых масс». «Немедленно, - говорилось в резолюции совещания, - должны быть предприняты меры… чтобы в дальнейшем все служащие умели говорить по-украински… Резолюция должна проводиться партией со всей решительностью в жизнь» («Коммунист». Харьков. 1921 год. №7). Вернувшийся в УССР теоретик сепаратизма Михаил Грушевский, получивший почетное и ответственное место в Академии наук УССР, превратил ее в центр разработки «научного» обоснования сепаратизма - под крылом партии большевиков. «Не только в школах и других учебных заведениях, но и в учреждениях, и в быту украинский язык вводился методами насильственно-революционными и темпами стахановскими. Были годы, когда в Киеве были запрещены все издания на русском языке, а из учреждений немилосердно изгонялись старые служащие за недостаточное знание украинского языка», - рассказывает о том времени Андрей Дикий (1893-1977) в своей книге «Неискаженная история Украины-Руси».

На основе указаний Михаила Грушевского большевики в 20-е годы осуществляли «украинизацию» даже тех областей, где жили потомки «украинцев» (каковых в прежние века и не было), в частности, Кубани: часть кубанского казачества происходит от переселенных Екатериной II запорожцев. «Украинскую идентичность» начинают внедрять уже с 1920 года. После принятия III Всесоюзным съездом советов (май 1925-го) решений об «этническом советском самоуправлении» (в том числе новосозданных «национальностей», в частности, на Кавказе) и политике «коренизации» начинается украинизация партийной, комсомольской, агитационной работы, создание украинизированных местных советов, внедрение украинского делопроизводства - принудительно. После 1928 года работа усиливается.

По мере укрепления личной власти Иосифа Сталина накал насильственной украинизации ослабевает, а на Кубани она прекращается вообще - с 1932 года. Однако общая концепция «украинства», в противоположность «русскости», сохраняется. Идея о том, что «украинцы - не русские» в сочетании с представлением об «украинской культуре» как «национально-освободительной», сохраняется вплоть до 1991 года. В советcкой начальной (!) школе повсюду - не только на Украине, но и во всех «республиках свободных» в обязательном порядке дети повторяли Тараса Шевченко: «Поховайте та вставайте, / Кайдани порвіте / І вражою злою кров’ю / Волю окропіте».

Вот теперь и «окропляют».

«Украинство» - не национальность. А антиславянский сепаратизм, составная часть «мировой революции».