Как мэр Воронежа принял меня за Солженицына. Литератор Геннадий Литвинцев - к столетию великого писателя

В мае 1994 года, после долгих двадцати лет изгнания, вернулся в Отечество Александр Солженицын, один из самых значительных русских писателей ХХ века. Советы высылали его на Запад - а Александр Исаевич замыслил возвратиться с востока.

Солженицын не спешил - целых 55 дней длилась дорога из Владивостока в Москву со всеми многочисленными остановками и встречами в попутных городах и селах. Писатель как будто не мог надышаться воздухом России, наговориться с людьми, набраться впечатлений. Пять недель на устройство и отдых в Москве - и снова в путь, теперь на родной ему юг, в Ставрополье, Ростов-на-Дону. Оттуда Солженицын заехал на пару дней в Воронеж.

В первый же день Солженицын был приглашен в мэрию Воронежа. Мы с женой тоже решили пойти. Началось с курьеза. Только вошли в вестибюль администрации города, как стоявшие там служащие с каким-то торжественным вниманием уставились на нас, начали поправлять галстуки, а одетые в парадное милиционеры стали по стойке смирно. И уж совсем удивительное: сам мэр Анатолий Гольц метнулся навстречу и, крепко взяв меня под руку, запел на ухо:

- С приездом! Так ждали, так ждали! Все в сборе! Вот сюда, пройдемте. Осторожно, ступеньки!

Что за притча! Откуда такое внимание к скромному журналисту?

Так под ручку и поднялись до второго этажа, пока я, наконец, обо всем догадавшись, не прервал любезного мэра:

- Извините, но вы, похоже, не за того меня принимаете.

- Да за кого же еще? Мы вас так ждали! А, впрочем, постойте…

Гольц отстранился от меня и, глянув с расстояния, вскричал:

- Что за черт! Так вы не?.. И точно ведь, извините, обознался, вы и моложе…

- Да вон он стоит, встречайте же наконец! - показал я мэру рукой вниз, на сиротливо приткнувшегося к двери с портфельчиком Александра Исаевича.

Так обманула главу города моя густая и темная в ту пору борода, действительно придававшая некоторое сходство с Солженицыным. Ну а жена, стало быть, сошла за Наталью Дмитриевну. Из-за бороды в те дни и на улице некоторые обознавались, подходили знакомиться, а один интеллигентный воронежец приглашал в гости. Впрочем, радоваться тут особенно было нечему: все же Александр Исаевич на тридцатку меня старше. Но выглядел он в свои 75 лет вполне бодро, даже, я бы сказал, молодцевато, ничего стариковского ни в фигуре, ни в походке, ни в манере говорить у него тогда не было, что, несомненно, шло от духовной силы, внутренней свободы и независимости. Так должны выглядеть люди, поправшие смерть, насилие, достигшие высот человеческой мудрости, получившие право учить людей не от власти, а от собственного опыта жизни.

- Ваш город центральный в России, очень своеобразный, можно сказать, узловой, - говорил Солженицын в мэрии. - И мне важно узнать, что тут у вас происходит, какие у людей настроения.

Приглашенные городские чиновники выступали в привычном жанре отчетов перед начальством: все хорошее объясняли своим персональным усердием, неудачи и трудности сваливали на отсутствие законов и общее неустройство. Александр Исаевич хмурился, но старательно строчил что-то в блокноте.

На другой день состоялась встреча с жителями города. Солженицын поставил условие: пускать всех, без всяких ограничений. Огромный зал был полон. Писателя встретили аплодисментами. А вот между собой штатные активисты не терпящих друг друга течений не смогли поладить и на вечере: захлопывали выступающих, кричали, шумели. Дошло до драки на сцене у микрофона. Александр Исаевич сам вставал и растаскивал сцепившихся ораторов, как, наверное, в лагере доводилось ему разнимать подравшихся зэков.

- Вот пример того, как мы распустились за семьдесят лет, - сказал с укоризной писатель. - Давайте же слушать и стараться понимать друг друга, чувствовать себя соотечественниками.

В вестибюле воронежской гостиницы «Дон» Солженицын устроил общественную приемную, где несколько часов принимал людей с просьбами, бедами, вел задушевные разговоры о будущем и насущном. Каждый день выслушивал по 25-30 человек. Как не похожи были его встречи на модные в годы перестройки поездки прогрессивных писателей к простому народу или на концерты популярных экономистов в лучших залах столицы.

Комментируя состоявшуюся 16 ноября того же 1994 года встречу Солженицына с президентом, популярная газета писала: «На наших глазах происходит реставрация Слова как глубинной, почти геологической силы. Солженицын пытается повлиять не на Ельцина, а на ход истории Отечества… То, чем сейчас занимается Солженицын, - не текущая политика, а текущая история, попытка понять течение истории в его невидимых даже из Кремля глубинах». Понять глубины, ощутить боль России писателю помогло многодневное сердечное общение с народом один на один, поверх всех барьеров - официальных и неофициальных.

Актуален ли Александр Солженицын в наши дни? Как вам сказать… Перечтите-ка лучше его работы «Жить не по лжи», «Как нам обустроить Россию?», «Россия в обвале». А после спросите себя: «Так стали ли мы жить не по лжи?», «Обустроена ли Россия?», «Вышла ли она из обвала?»

Честно ответив себе, вы поймете, актуален ли Солженицын.