Путинское Политбюро 2.0. Осаждённая крепость

Аналитический разбор состояния российских элит.

Резюме доклада

1. Конфигурация на внешнем периметре к 2025 году приняла достаточно устойчивые очертания. Страны Глобального Юга, как вместе, так и по отдельности, к прямому столкновению с США и странами G7 не готовы. 

КНР под руководством Си Цзиньпина готовится к новому длительному биполярному противостоянию с США, поскольку дальше намерена извлекать выгоду из режима глобальной торговли, установленного западными странами. Резкое одностороннее военное решение тайваньского вопроса потенциально угрожает катастрофическими разрушениями для прибрежных городов самой КНР. 

Администрация Дональда Трампа предлагает России широкую политико-экономическую сделку при заморозке линии конфликта на Украине, чтобы сосредоточиться на обеспечении статус-кво в Тихоокеанском регионе и организации качественно новой поддержки своих азиатских союзников для сдерживания КНР. 

Евросоюз наращивает военные бюджеты, вводит новые санкции против РФ и готовится поддерживать Украину и противостоять России даже при нейтралитете США.

2. Российские власти пытаются минимизировать риски противостояния за счёт проактивной внешней политики и игры с игроками второго эшелона, в связи с чем возрастает значимость как ближайшей периферии, так и потенциальных союзников в странах Глобального Юга.

3. Негативная внешняя конъюнктура остаётся серьёзным ограничителем для внутриполитической динамики в России. Недружественное окружение и риски военного столкновения с НАТО делают инерционный сценарий во внутренней политике наиболее понятным для элиты, а в качестве ключевого параметра на первый план выходит устойчивость системы.

4. Состав Политбюро 2.0 остаётся неизменным (Юрий Ковальчук, Сергей Кириенко, Николай Патрушев, Михаил Мишустин, Сергей Чемезов, Игорь Сечин, Дмитрий Медведев, Сергей Собянин, Геннадий Тимченко, Аркадий Ротенберг, Сергей Шойгу), даже несмотря на неблагоприятный социально-экономический контекст и как следствие - сужение ресурсной базы: в условиях нарастания бюджетного дефицита, роста налогового бремени и усиления санкционного давления высший эшелон элиты сохраняет свои позиции.

5. Поддержание текущего состава Политбюро 2.0 и их конфидентов во многом достигается за счёт перераспределения активов в рамках масштабной кампании по конфискации собственности, которая в наибольшей степени затрагивает ресурсных представителей региональной элиты.

6. В системе принятия решений обостряется конкуренция между военным и гражданским контурами управления, в котором военный сегмент (включающий в себя не только Минобороны, но и Совбез, а также тесно связанный с «Ростехом» контур Дениса Мантурова в правительстве) постепенно начинает превалировать, инкорпорируя в свои ряды опытных представителей экономического блока.

7. Ключевые изменения элитной структуры связаны с частичной ротацией внутри юридически-силового блока, которая не закончена, и масштабными чистками региональной и федеральной бюрократии под антикоррупционными лозунгами.

8. В то же время сохраняется повышенная активность силовых ведомств в отношении представителей региональной исполнительной власти и местного самоуправление. Она ведёт к тому, что замещение должностей на государственной гражданской службе несёт в себе все больше рисков, осложняя рекрутинг даже на высокие должности. Реализуемая реформа МСУ в ряде регионов создала точки напряжения, но и снизила остроту кадровой проблемы.

9. За последний год беспрецедентно возрос контроль над информационным пространством путём частичного ограничения коммуникации в зарубежных мессенджерах и временных отключений мобильного Интернета в ряде регионов, мотивируемый продолжением борьбы за информационный суверенитет и жёстким требованием к платформам соблюдать российское законодательство. 

С одной стороны, контроль формирует новую ресурсную нишу для элит, связанных с разработкой и продвижением национального мессенджера МАХ и ростом доходов телекоммуникационного сектора. С другой стороны, формируются риски урона собственной инфраструктуре медийного влияния, годами выстраиваемой на основе мессенджера Telegram.

10. В российской экономике под структурным давлением несколько секторов: ТЭК, металлургия и транспорт. Они страдают и от санкций, и от негативной конъюнктуры внешних рынков. Дважды за полтора года скорректирована налоговая политика в сторону аккуратного роста налогового бремени, но удар по наиболее адаптивному малому и среднему бизнесу может оказаться более чувствительным, чем предполагает риторика чиновников-экономистов. Российское правительство пытается демонстрировать гибкость при внедрении новых мер, в том числе дополнительных сборов (утильсбор, технологический сбор) и косвенных налогов, выбирая в качестве приоритета социальную направленность бюджета.

11. Ключевым фактором для внутриэлитной динамики остаётся потенциал завершения специальной военной операции и уровень внешнеполитического напряжения (которое вряд ли полностью сойдёт на нет).

12. Ключевая стратегия для ресурсных элит - не проактивные действия, а стратегическое выжидание и поддержка сложившегося в последние годы статус-кво. Доминирующая фрейм-рамка для действий большинства элит и ситуативных элитных коалиций - сюжет обороны крепости. Но в долгосрочном плане в выигрыше окажутся те системные игроки, которые смогут действовать в логике сюжета поиска сокровищ - в рамках привлечения новых внутренних или внешних ресурсов.

Внешняя конъюнктура: тренды и вызовы

Нервом момента становятся:

Борьба за переход на новый технологический уклад. Ядро - технологическая гонка между американскими глобальными корпорациями и планово-административным подходом Коммунистической партии Китая за создание универсального (общего) искусственного интеллекта за счёт концентрации вычислительных, инженерных и энергетических ресурсов, которая постоянно поднимает ставки и перегревает глобальную экономику без 100% гарантий на достижение цифровой сингулярности. Не факт, что универсальный ИИ быстро решит ключевые проблемы человечества и раздвинет рамки биологических ограничений на прогресс технологий.

Деглобализация, де-факто выход США из режима ВТО, обособление военно-экономических блоков, стремление глобальных игроков создать новые континенты - расширить мир-экономику за пределы Земного шара - за счёт космической экспансии или формирования виртуальных вселенных.

Возврат к широкому использованию жёсткой силы в международных отношениях.

Милитаризация экономик основных игроков и высокая энергоёмкость инфраструктуры новых технологических прорывов, вытеснившие из повестки дня когда-то казавшуюся непобедимой тему глобального изменения климата и зелёного перехода.

Беспрецедентный режим санкций в отношении РФ со стороны стран Запада, которые стремятся методом кнута и пряника вовлечь в свой ограничивающий контур средние и крупные экономики незападных стран.

Стремление элит ключевых игроков законсервировать сложившуюся властную иерархию и обеспечить контроль выбранных приоритетов на протяжении как минимум одного десятилетия. Оно влечёт за собой как авторитарный тренд во внутренней политике, так и ставку на длительное нахождение у власти зарекомендовавших себя лидеров (к примеру, в 2025-м лидерам стран БРИКС председателю КНР Си Цзиньпину 72 года, премьер-министру Индии Нарендре Моди - 75 лет, заявившему о намерении выдвигаться на новый срок президенту Бразилии Луле да Силве - 80).

Трампизм. Особый стиль Трампа в ведении переговоров и его нацеленность на медийный эффект сделок. Появление целой плеяды политиков, копирующих его стиль ради привлечения внимания к себе со стороны новых властей США.

Специфические вызовы для развитых стран - старение населения в сочетании с ростом продолжительности жизни. Отсюда - конфликт поколений, закупоривание карьерных лифтов и вызов миграции.

Охлаждение в отношениях со странами Запада, в первую очередь ЕС, становится долговременным вызовом. Но сохраняются точки непубличного экономического обмена.

Идеологический и прагматический конфликт между глобалистами и условными националистами может быть тактически использован российскими властями. Однако ожидания от прихода к власти в США Дональда Трампа оказались чрезмерными. Иллюзии возможности использования идеологической близости консерваторов в обеих странах, которые были в определённых кругах в России, достаточно быстро развеялись. Российский косплей MAGA-идеологии у американских республиканцев оказался невостребован. 

Инерция восприятия нашей страны как наследника красных в массовом и элитном сознании высока и труднопреодолима. А прагматические интересы диктуют другую логику. Вытеснение российских энергоносителей с европейского рынка и замещение их американскими, перенос части финансовой нагрузки внутри НАТО на европейских партнёров, снижение конкурентоспособности экономики ЕС и повышение зависимости от США - вполне понятные и реалистичные задачи для новой администрации.

Под вопросом устойчивость доктрины трампизма в самих США. В конечном итоге потенциал контринтуитивной стратегии поляризации общественных настроений может быть исчерпан быстрее, чем ожидает сам президент США. В ответ на правоконсервативную волну поднимается волна радикально-социалистического популизма (пример - победа на выборах мэра Нью-Йорка выходца из Уганды индийского происхождения, мусульманина-шиита Зохрана Кваме Мамдани под распределительными лозунгами).

Республиканцы находятся под серьёзным риском потери большинства в Конгрессе на промежуточных выборах в 2026-м. Президентская кампания 2028 года тоже не выглядит лёгкой прогулкой. Поэтому возникают сомнения в соблюдении потенциальной большой сделки с США их следующей администрацией.

Для бюрократии ЕС образ России как врага становится новым проектом по обретению смысла объединения. Провалы или рейтинговые проседания глобалистских сил в отдельных странах компенсируются распространением антироссийского консенсуса на право- и левопопулистские проекты. Яркая иллюстрация - антироссийская эволюция, казалось бы, дружественных когда-то проектов Джорджи Мелони в Италии, Марин Ле Пен во Франции и Найджела Фараджа в Великобритании.

Однако внутри ЕС формируется новая Вышеградская тройка (Венгрия, Словакия, Чехия, но без Польши), оставляющая возможность для российской игры на европейском поле. Потенциально проблемны парламентские выборы в Венгрии в 2026 году. Есть вероятность, что их исход для дружественного властям РФ Виктора Орбана окажется неблагоприятным.

Из успехов ЕС на западных рубежах России следует выделить жёсткую смену власти в Румынии (с пересмотром итогов выборов президента и продавливанием нужного кандидата) и установление внешнего контроля над Молдавией, где за счёт комбинации методов электоральной инженерии и силового подавления политических оппонентов зацементирована у власти коалиция Майи Санду с непропорционально большим геополитическим креном в сторону ЕС.

На постсоветском пространстве негативный тренд в отношениях России с Арменией и Азербайджаном частично компенсируется сохранением устойчивости прагматичного правительства Грузии.

Новая большая игра с участием Великобритании, ЕС, США, Турции и КНР разворачивается вокруг бывших советских республик Средней Азии.

Ставка России на коалицию Глобального Юга осложнена высоким уровнем конкуренции между странами-участниками БРИКС и других объединений.

Россия столкнулась с падением лояльного режима в Сирии, но компенсировала его демонстрацией возможностей военного союза с КНДР при освобождении от интервентов Курской области.

Необходимость сделать выбор в нарастающем стратегическом противостоянии КНР-США или сохранить возможность для манёвра в том же сценарии. Теоретически и практически администрация Трампа хотела бы видеть РФ на своей стороне и на дистанции от КНР, которая бросает серьёзный вызов доминированию США и их союзников в Тихоокеанском регионе.

Экономическая политика и элитный расклад

В июле 2020-го в докладе «Полгода правительства Мишустина» развилки посткоронавирусного восстановления были нами сформулированы следующим образом:

Послевоенная пятилетка, монополизация конкуренции - развитие стратегических отраслей и поддержка ряда мегаинфраструктурных проектов, мобилизация внутренних ресурсов на восстановление экономики.

Новый план Маршалла: привлечение ресурсов на восстановление от внешних источников в обмен на включение в орбиту влияния одного из мега-игроков.

Новый НЭП, институционализация конкуренции. Ставка на свободное развитие нестратегических отраслей, цифровизацию экономики и экспансию на внешних рынках за счёт продуктов ИТ-отрасли. Возможное понижение налогов и ставок по кредитам. Как следствие - восстановление экономики, расширение налоговой базы и преодоление безработицы.

По мнению опрошенных тогда же членов Российской ассоциации по связям с общественностью, наиболее вероятным сценарием выхода из кризиса для правительства могла стать программа новой послевоенной пятилетки, которая делает ставку на форсирование инфраструктурных проектов и мобилизацию ресурсов членов Политбюро 2.0.

Сценарий показал потенциал к реализации. Однако начало СВО внесло свои коррективы.

После 24 февраля 2022 года реализация нового плана Маршалла, которая предполагает привлечение ресурсов внешних акторов (Запада или Китая) стала невозможна, так как страна живёт в условиях ограниченного движения капитала и санкционного давления.

Летом 2022-го, после начала СВО мы обозначили новые развилки:

1. Business as usual - продолжение инерционной модели приспособления России к мировой экономике в качестве сырьевой полупериферии. Вероятность осуществления высокая, так как финансово-экономические власти ни к чему другому не привыкли и не имеют собственной инициативы. Результат - стагнация и скатывание в затяжной кризис на многие годы.

2. Госкапитализм в кубе - поддержка затратных мегаинфраструктурных проектов (white elephants), усиление огосударствления экономики, ликвидация частной инициативы, регулирование цен, все большее закрытие от внешнего мира. Результат - скатывание в псевдоCCCР со всеми прелестями плановой негибкой экономики (условно Иран 2.0).

3. НЭП 2.0 - модель стимулирования роста экономики за счёт реализации потенциала как внутренних, так и внешних драйверов развития. Основная особенность - ориентация на быстрые темпы экономического роста (условно Китай 2.0).

Следует констатировать, что была избрана комбинация первого и второго варианта - инерционный сценарий развития экономики с параллельным усилением тренда на огосударствление и окукливание экономики (Иран 2.0). 

В то же время внутри правящего лагеря ведётся активная дискуссия. Не только депутаты, но и члены правительства предлагают радикально пересмотреть базовые задачи экономического блока - целью должны стать высокие темпы роста; вопросы инфляции и бюджета важны, но вторичны.

Сторонники новых задач экономического блока предлагают кардинально снизить учётную ставку ЦБ, которая, на их взгляд, - тормоз экономического роста.

Нехватка денег в экономике и, как следствие, в федеральном бюджете вынудила правительство дважды в течение двух лет (летом 2024-го и осенью 2025 годов) выступать с предложениями по корректировке налоговой системы и вводить ряд косвенных сборов.

Текущая прибыль финансового сектора позволяет считать банки главными бенефициарами экономической политики. Однако в условиях высокой реальной ставки качество заёмщиков (как физлиц, так и юрлиц) падает, что формирует средне- и долгосрочные риски для банковской системы. Компании телекоммуникационного и IT-сектора скорее изолированы от внешнего негативного воздействия, однако на деятельность некоторых из них давит высокий уровень долговой нагрузки и резко выросшие из-за жёсткой денежно-кредитной политики процентные расходы. Бурный рост маркетплейсов пока не сопровождается ростом прибыли.

Проблемная ситуация в экономике усугубляется наращиванием санкционного давления со стороны стран Запада, нарастающим масштабом ударов по энергетической инфраструктуре страны и террористической активности.

В условиях СВО и роста внешних угроз меняется статус собственности. В ноябре 2023 года рабочая группа РАСО и центра социального проектирования «Платформа» подготовили меморандум, в котором зафиксировали радикально новую реальность для крупного бизнеса:

«Понятие крупной собственности находится - по признанию представителей бизнес-сообщества - в процессе деинституализации: любой актив может быть изъят из прежнего владения в национальных интересах, что не вызовет ни острой публичной реакции, ни активного оппонирования со стороны бизнес-сообщества. Механизмы изъятия могут быть вариативны: от ревизии большой приватизации до административных стимулов по продаже активов.

Раньше основным проблемным моментом частной собственности был вопрос её трансфера наследникам. Сегодня ожидания, что переход окажется простым и естественным нотариальным оформлением, минимальны. Но горизонт неопределённости стал значительно ближе - нет понимания, насколько удастся удержать собственность текущим владельцам…»

В тот момент команда «Минченко Консалтинг» предложила пять сценариев адаптации бизнеса: «возвращение к роли красного директора; поиск новых рынков вовне; работа на свой страх и риск в серых зонах; замещение ниш, освобождённых западными компаниями; передел и монополизация секторов экономики под патриотическими лозунгами. Сценарии, по-видимому, не исключают друг друга, но допускают совместимость». 

Пример тенденции - конфликт собственников Wildberries, когда вопрос решился в пользу той группы, которая смогла предложить яркий и амбициозный образ будущего развития в интересах государства.

В 2021 году мы описывали сценарии динамики самого Политбюро, из которых наиболее вероятным была названа «стабилизация состава Политбюро 2.0 на несколько ближайших лет, возможная за счёт применения административного ресурса к перераспределению ренты в новых секторах экономики и за счёт создания укрупнённых элитных коалиций». Сценарий реализуется. Но с той оговоркой, что в процесс передела включены старые сектора экономики.

В условиях СВО длительность и сила эффекта сплочения вокруг флага ограничивают уровень конкуренции элит, ставя жёсткие рамки для публичного выражения групповых интересов. Президент Владимир Путин предпочитает поддерживать созданную им систему управления в постоянном тонусе. Громкий кадровый сюжет 2025 года - вызвавшее сильный резонанс назначение амбициозного Игоря Краснова на пост главы Верховного суда РФ и несостоявшаяся широкая рокировка вокруг поста генпрокурора с участием заместителя главы администрации президента Дмитрия Козака, который неожиданно для наблюдателей предпочёл покинуть систему российской власти.

В остальном ядро элитной сети остаётся устойчивым. Тем не менее именно президент предложил и публично продвигает две идеи, способные привнести значительные изменения в будущую структуру российской власти.

Первая идея - в серьёзном обновлении текущего состава российской элиты и создания новой элиты, в которую предполагается включить участников СВО. Здесь Путин задействует сразу два базовых управленческих приёма из личного арсенала: по выравниванию элит и постепенному инкорпорированию в систему власти новых элитных групп.

Выравнивание элит позволяет президенту не допускать чрезмерного усиления какой-либо группы влияния, чему способствует даже техническое продвижение участников СВО во власть.

Инкорпорация элитных групп подчеркивает ценность появления новой опоры внутри госаппарата в виде лиц, которые проявили лояльность и эффективность в рамках непосредственного выполнения задач СВО.

Повестка вхождения связанных с СВО лиц во власть не ограничивается исключительно продвижением кадровых военных. Она включает в себя широкий контур акторов, так или иначе связанных с выполнением задач СВО - от её непосредственных участников на поле боя до руководителей институциональных структур поддержки военных (фонд «Защитники Отечества», программа «Время героев») и чиновников с опытом работы в новых регионах.

Создаётся условный зонтичный бренд, когда аффилированность с тематикой СВО повышает шансы вертикальной мобильности, легитимируя дискурс обновления элиты за счёт связанных с СВО персоналий. Он позволяет гибко диверсифицировать проект создания подлинной элиты, поощряя участие стейкхолдеров в различных форматах повестки СВО. 

Старые элитные группы, понимая значимость темы СВО для президента, зачастую целенаправленно занимаются подбором и продвижением аффилированных с ними фигур сквозь возникающие фильтры.

В губернаторском корпусе РФ на лето 2025 года насчитывается четверо глав регионов с опытом работы в новых регионах. Помимо назначенных в 2022-м Виталия Хоценко (Омская область, работал в ДНР) и Владислава Кузнецова (Чукотка, работал в ЛНР) весной к ним добавились Ирина Гехт (НАО, работала в Запорожье) и Евгений Солнцев (Оренбургская область, работал в ДНР). 

Во власть попадают непосредственные участники СВО. Три кадровых военных - Амыр Аргамаков (Алтай), Алексей Кондратьев (Курская область) и Юрий Нимченко (Крым) осенью 2024 года стали сенаторами. 2 октября 2024-го выходец из ДНР Артём Жога был назначен полпредом президента РФ в Уральском федеральном округе. Участник СВО депутат Госдумы Евгений Первышов возглавил Тамбовскую область.

По итогам первых трёх лет СВО не возникло феномена популярных военачальников - генералов победы. Недолгий взлёт генерала Сергея Суровикина оборвался после мятежа Евгения Пригожина. Один из наиболее раскрученных армейских генералов Иван Попов оказался в заключении. Популярность нового командующего Сухопутными войсками Андрея Мордвичёва остаётся нишевой.

Вторая идея - тщательный отбор кандидатуры будущего преемника, в частности, прозвучала во время интервью с журналистом Павлом Зарубиным 4 мая 2025 года. Путин заявил, что постоянно думает о выборе преемника и считает, что за ним должна быть народная поддержка вместе с возможностью выбора из нескольких кандидатур. Номинально подчеркивается как важность конституционного принципа о демократическом источнике верховной власти в лице народа, так и важность преемственности - ручного кадрового отбора и медленной кооптации во власть. 

Президент не впервые рассуждает на тему преемничества - в качестве одного из приёмов по управлению страной. Наиболее вероятен сценарий гонки преемников, которая ведётся во внутриэлитном, а не электоральном контуре. Таким образом, скорее речь идёт о выдвижении членами Политбюро новой когорты управленцев.

С момента прошлого доклада (июнь 2024 года) состав Политбюро 2.0 не претерпел значимых изменений.

Президент Белоруссии Александр Лукашенко по-прежнему остаётся ассоциированным членом Политбюро 2.0, укрепляя позиции за счёт размещения ядерного вооружения и ракетной системы «Орешник» на территории Белоруссии и крайне интенсивного взаимодействия с российскими губернаторами. Однако потенциальный рост его влияния серьёзно ограничивается инерцией бюрократического аппарата.

Фиксируем восходящую динамику у членов ПБ 2.0 Сергея Кириенко, группы Ковальчуков, группы Патрушевых. Остаются стабильными позиции членов ПБ 2.0 Михаила Мишустина, Дмитрия Медведева, Игоря Сечина, Сергея Чемезова. Отмечаем нисходящую динамику групп Ротенбергов, Сергея Собянина, Геннадия Тимченко и Сергея Шойгу.

Ключевые изменения состава кандидатов в члены Политбюро 2.0 связаны с перемещением из ЦК секретаря Госсовета РФ и помощника президента Алексея Дюмина. Госсовету предстоит укрепляться в условиях раздвоения системы на гражданский и военный контур. Он единственный координирующий орган с чёткой аппаратной вертикалью под руководством секретаря Алексея Дюмина, в отличие от Совбеза РФ, где сосуществует сразу три контура управления под формальным руководством Шойгу и Медведева и неформальным влиянием Патрушева.

Несмотря на отставку с поста генпрокурора РФ Игоря Краснова, он сохраняет своё присутствие в списке кандидатов в члены «Политбюро 2.0». Его переход на пост главы Верховного суда сопровождался жёстким прессингом по отношению к отдельным представителям судейского корпуса. Яркий пример - иск Генпрокуратуры против уже бывшего председателя Совета судей Виктора Момотова, поданный по инициативе Краснова накануне отставки. Тем самым Краснов показал, что не воспринимает новое место работы как тихую ссылку. 

Активность Краснова на посту руководителя прокуратуры воспринималась рядом влиятельных элитных фигур как чрезмерная. Насколько его преемник продолжит ту же линию или снизит напор прокуратуры в хозяйственных делах, зависит как от набранной инерции, так и от силы сопротивления крупного бизнеса.

Отставка Дмитрия Козака с поста заместителя руководителя АП и перераспределение его полномочий по курированию ряда международных направлений в пользу первого заместителя главы АП Сергея Кириенко вывели его в свободное плавание. Однако накопленный аппаратный капитал сохраняет его в составе ветеранов в ЦК.

Состав ЦК пополнился Александром Гуцаном, новым генпрокурором, и новым руководителем Пятой службы ФСБ, бывшим главой УСБ спецслужбы Алексеем Комковым, ответственным за ряд стратегически важных направлений. Новым членом ЦК становится губернатор Сахалинской области Валерий Лимаренко, что характеризует процесс общего усиления элит, ориентированных на коалицию Ковальчуков-Кириенко. Стоит добавить усиление роли внутри «Справедливой России» вице-спикера Госдумы Александра Бабакова и заметное публичное присутствие в проектах «Единой России» Ильи Медведева. 

Окончание следует