Неоатлантизм как концепт

В наше время атлантистская модель геополитики эволюционирует. Есть ряд форм атлантизма, составляющих неоатлантизм.

Атлантизм - геополитическое понятие. Геополитика - наука на пересечении политологии и социологии. В политике главное - интересы. В социологии - ценности. Атлантизм состоит из политической и социологической частей. Политическая часть: стратегические интересы США и НАТО. Социологическая: распространение западных социальных (цивилизационных, ценностных) парадигм.

В политике атлантизм - вступление в НАТО, партнерство с НАТО, обслуживание американских стратегических, оборонных, экономических, разведывательных интересов. А также - альянсы с США, помощь в противодействии странам, конфликтующим с США, и лоббирование политических и экономических интересов США.

В социологии атлантизм - западные ценности: модернизация, вестернизация культуры, либерализм, демократия (гарантированно не приводящая к незападной модели общества; если есть такой риск, то - либеральная диктатура), свободный рынок, индивидуализм, толерантность, человек вместо гражданина, космополитизм, смена пола, свобода передвижений, слова, собраний, манифестаций.

Неоконсерваторы США продолжают классический атлантизм (синтез политики и социологии): «благая гегемония» (Роберт Кэйган, Уильям Кристол ), «Империя» (Роберт Каплан ) и т.д. Сюда же примыкает Збигнев Бжезинский. Такова проекция в XXI век классической англосаксонской стратегии. Не следует сбрасывать имеющуюся линию со счетов, несмотря на Барака Обаму и упреки в «старомодности». Классический атлантизм остается основной линией американского стратегического самосознания. Он формирует основу американского «реализма» (Спикмен, Моргентау, Уолтц) и «неореализма» (Стивен Уолт, Кристофер Лайн, Джон Миршаймер и т.д.). Применительно к явлению «нео-» означает лишь то, что речь идет об атлантизме в политических и социологических условиях XXI века. Качественно же он не отличается от прежнего. Здесь преобладают геополитически оформленные интересы (США и западного мира в целом, «богатого Севера»).

Cost and Freight (условия поставки) представляют собой чаще всего завуалированный «аттенуированный» атлантизм. Наряду с «реалистами» (Генри Киссинджер) к нему относятся и те, кого в международных отношениях называют «либералами». Нюансированные атлантисты. Они предпочитают говорить не об американских интересах, но о либеральных ценностях, продвижении демократии, правах человека, модернизации. Здесь преобладает акцент на ценности (социология на первом плане, политика и стратегия - на втором).

Продвигая западные ценности (подаваемые как универсальные) «аттенуированные» атлантисты часто говорят о «международном терроризме» и «глобальной безопасности».

Чистый глобализм призывает мыслить мир за пределами национальных государств, геополитических принципов (суша/море) и цивилизаций. Мир-система Иммануила Валлерстайна и неомарксизм - разновидность глобализационного взгляда. Здесь атлантизм еще глубже, нежели в случае «аттенуированного» атлантизма. Речь уже не идет о пролиферации глобальных ценностей (корректный анализ которых мгновенно привел бы нас к атлантизму), но о «человечестве» и его проблемах. Здесь социологическая составляющая преобладает, а ясного политико-стратегического анализа мы найти не можем. Глобализм - второй этаж надстройки над собственно атлантизмом; первый этаж - «либеральная» тенденция в международных отношениях.

Чистый глобализм призывает отказаться от национального в пользу наднационального, не уточняя, что «наднациональным» на практике будет «нечто западное» (а отнюдь не «общечеловеческое»). Отказ от национального - жест конкретный, а то, в пользу чего отказ осуществляется, подается крайне расплывчато. Глобализм - и тем более альтерглобализм неомарксистского, экоанархистского толка - редко (почти никогда) не заявляет открыто о своей атлантистской природе и структуре.

Геополитический анализ глобализма осуществляется в два этапа. Берем повестку дня глобализации и глобализма и анализируем ее контент с точки зрения социологических и ценностных парадигм. Обнаруживаем систему нормативов, напрямую вытекающих не из «человеческого» масштаба, а из планетарной проекции сугубо западных ценностей, критериев и норм (в антропологии, политике, экономике). Тем самым мы пришли к «аттенуированному» атлантизму. Второй этап: возведение «аттенуированного» атлантизма к прямолинейному атлантизму, в чистом виде воплощенном в хардкор империалистической американоцентристской модели. Анализ завершен.

Критическая геополитика/геополитика постмодерна предлагает отбросить дуальную геополитику и перейти к «внутренней геополитике». По сути, тем самым они продвигают только складывающийся глобализм как уже сложившийся и разрушают теоретическую основу многополярности. Критическая геополитика есть субпродукт глобализма.

Итог: неоатлантизм складывается из апгрейда классического атлантизма, либерализма и социологического западничества (модернизация, развитие) и собственно глобализма. Первый этаж откровенный, второй - более скрытый, третий - еще более скрытый.

Для корректного анализа международных отношений структуру неотлантизма необходимо учитывать и уметь делать корректную интерпретацию любого международного события, конфликта, договоров с использованием концепта «неотлантизм».

Применительно к России теперь легко построить следующую схему. Эпоха Андрея Козырева - чистый неоатлантизм, позднее (Евгений Примаков и ранний Владимир Путин) - «аттенуированный» неоатлантизм и «глобализм». Средний Путин: Мюнхенская речь и другие жесты - заявки на неатлантизм вообще (многополярность, евразийство). Дмитрий Медведев - возврат к глобализму и «аттенуированному» атлантизму. Поздний Владимир Путин (воссоединение с Крымом и битва за Украину): прямая конфронтация с атлантизмом и неоатлантизмом во всех их версиях.