Кровавая зима Йемена. Как монархии Персидского залива выясняют отношения на юге Аравийского полуострова

Результатом беспардонной политики США в разных точках Земного шара становится убеждённость участников международных отношений в том, что единственный аргумент, имеющий значение, - грубая сила. Некоторая разница в оценках объясняется тем, находятся ли кровавые события в центре внимания СМИ или на периферии. Циничная реальность ярко показывает себя на примере кровавой войны на юге Аравийского полуострова, в Йемене.

Наёмный успех саудитов

Под Йеменом большинство понимает одну единую страну. Некоторые имеют представление о Северном Йемене (смотрит на Красное море, главный город - Сана) и Южном Йемене (смотрит на Аденский залив, главный город - Аден). Первый одно время был известен как Йеменская Арабская Республика, а сейчас прочно ассоциируется со словом «хуситы» (движение «Ансар Аллах», красный цвет на карте). Второй знаком старому поколению наших сограждан под аббревиатурой НДРЙ - Народная Демократическая Республика Йемен, которая ориентировалась на СССР. Но специалисты знают, что под общим названием формально объединённой в 1990 году страны не просто скрываются два диаметрально противоположных государства - внутри себя каждое из них тоже разделено, иногда радикально, между различными племенами.

Религиозно-племенное объединение хуситов совсем недавно было в центре внимания мировых СМИ благодаря своим военным акциям против Израиля, США, а ранее - Саудовской Аравии. Всех удивляло, что саудиты, американцы и израильтяне не смогли одержать над ними победу или хотя бы нейтрализовать. Впрочем, активность хуситов и так резко снизилась. Причина - фактическое прекращение сотрудничества с Ираном после летней кампании 2025 года. 

Зато началась война в Хадрамауте, исторической области, разделённой между Йеменом и Оманом. В декабре племенные группировки Южного Переходного Совета (синий цвет на карте) начали там наступление для контроля над нефтяными полями. Финансовую и техническую поддержку им оказали ОАЭ. 

ЮПС добился неплохих результатов. И тут в войну внезапно вступили саудиты. По неподтверждённым данным, их подразделения укомплектовали наёмниками с боевым опытом, и в координации с отрядами правительственной армии (зелёный цвет на карте) они провели в Хадрамауте эффектное контрнаступление. Наёмники отбили у ЮПС занятые в декабре территории и как вишенку на торте взяли заодно Эль-Мукаллу.

Но, как часто бывает, успехи заставляют победителя их развивать. В СМИ вышли сообщения о возможном наступлении просаудитских сил на контролируемые ЮПС земли, и драматургия сюжета в том, что в случае их нового успеха вероятно уже прямое обострение отношений между ОАЭ и Саудовской Аравией.

Йемен поделили на троих

Очередной виток кровавого противостояния в Южной Аравии позволяет сделать несколько выводов.

1. Как Северный, так и Южный Йемен - не государства в привычном смысле слова. Они представляют собой запутанные племенные союзы с рыхлыми границами, позволяющие их участникам выживать в войне всех против всех. Вес союзов определяется иностранной помощью.

2. Иностранная помощь оказывается тремя государствами:

Исламская Республика Иран. Поддержка Тегераном хуситов значительно снизилась, и всё же она помогла им получить доминирование в Северном Йемене. Наступление на Южный было успешным. Но, как показывает опыт, северяне, кем бы они ни были, закрепиться на юге не могут;

ОАЭ. Финансово-техническая поддержка Эмиратов - главная опора племенных союзов Южного Йемена, контролирующих Аден и окрестности. Но цели участия ОАЭ в затяжном конфликте были и остаются неясными. Если заход ОАЭ в Йемен выглядел как стремление противостоять усилению Ирана, то сохранение их присутствия - как действия по инерции;

Королевство Саудовская Аравия. Вначале йеменская операция Эр-Рияда была попыткой фактического правителя КСА - наследного принца Мухаммеда бен Сальмана провести маленькую победоносную войну. Тем самым он хотел сделать своё положение в системе власти абсолютным. Но вместо победы бен Сальмана ожидал кошмар - поражение, потребовавшее набора наёмников во все виды вооружённых сил.

Надо заметить, что то же самое, пусть в меньших масштабах, произошло с прямым военным участием ОАЭ, и таким образом подтвердилось мнение, что гигантские траты монархий Персидского залива на оборону больше похожи на взятки в рамках коррупционных отношений с западными правительствами и корпорациями ВПК. Эффективность армий Залива в реальном военном столкновении вызывает сомнения.

Впрочем, принц Сальман сделал из ошибок выводы, и саудиты перешли к более рациональной политике. Они установили контакты с племенами Хадрамаута, где сосредоточены запасы нефти, и не дают соперникам из ОАЭ их захватить.

Фактор Омана

Разговоры об аннексии региона саудитами поднимают серьёзные вопросы. Прежде всего она нарушит расклады в самом королевстве. Уже очевидно, что власть в Аравии, как когда-то в Ливии, - искусство баланса между кланово-племенными союзами, игра одних против других. А присоединение новой территории с совершенно чуждым населением способно привести к обрушению государственности.

Кроме решающего фактора - целесообразности аннексии Хадрамаута - на игру влияет её потенциальный участник - Оман. Султанат, выступающий образцом стабильности, имеет в составе регион с аналогичным названием - Хадрамаут, и он является частью исторической территории. 

Любопытно, что в 1970-х там случилось восстание местных племён под левыми лозунгами, получивших поддержку НДРЙ. Но ирония истории в том, что подавить мятеж удалось при помощи иранского контингента, присланного шахом. Сейчас Хадрамаут - спокойный и достаточно благополучный регион Омана, испытывающий нагрузку из-за хаоса у соседей. Поэтому любые радикальные перемены в йеменском Хадрамауте в султанате могут посчитать угрозой.  

В целом опыт монархий Персидского залива по игре в геополитику - не самый удачный. Прямое военное участие перетекло в болезненное осознание низкого уровня боеспособности собственных армий и неэффективности трат на военные нужды. Расходы составили сотни миллиардов долларов, но прямого результата не дали. Монархиям чудом удалось избежать столкновения, ограничившись борьбой чужими руками.

Стоит говорить о некотором смещении баланса сил в пользу ОАЭ, осознающих, насколько выгоднее развивать себя как альтернативный мировой финансовый центр в дополнение к торговому. Между тем в Эр-Рияде ищут способы не сокращать расходы, обеспечивающие стабильность королевства, иначе его хрупкие конструкции могут рухнуть.

Что касается роли России в Аравии, то в Йемене, особенно Южном, сохраняется память о сотрудничестве с Москвой в советский период. Отношение скорее положительное, но особого влияния на процессы оно уже не имеет. РФ оценивается как интересный, хоть и неоднозначный партнёр, прежде всего в военной сфере. Однако для нас важнее другой вопрос: что представляет интерес в регионе для самой России? 

Чёткого ответа не просматривается. Действия в Красном море и Аденском заливе требуют опоры на ВМФ, но его возможности в настоящее время ограничены. Скорее уж хаос в региональной логистике открывает для нашей страны перспективу развития собственных транспортных путей, в том числе в Арктике. Поэтому пока позиция наблюдателя, подкреплённая выгодной торговлей сельхозпродукцией, выглядит для Москвы оптимальной линией поведения.