Украинская стратегия безнаказанности - под вопросом? Промежуточные итоги донбасской войны для незалежной

Украинская стратегия безнаказанности - под вопросом? Промежуточные итоги донбасской войны для незалежной
18 Апреля 2021

13 апреля 2014 года и.о. президента Украины Александр Турчинов объявил о начале антитеррористической операции в Донбассе. Так началась война, которой в 2021-м - семь лет. В истории уже была Семилетняя война, которая, правда, уложилась в шесть лет и девять с лишним месяцев. Конец же конфликта в Донбассе не виден.

В апреле 2021 года принято говорить об обострении в Донбассе. Так, за первые восемь дней месяца в Донецкой народной республике официально зафиксировали 30 обстрелов, из них 12 из минометов, выпустивших 173 мины. Частота и интенсивность обстрелов заметно выше, чем в начале года. Но в 2020-м в те же первые восемь дней апреля имели место 130 обстрелов, из них 62 минометных (509 мин), а также из тяжелых вооружений, теперь не применявшихся: семь из 122-миллиметровых гаубиц (61 снаряд), один из танков (четыре снаряда), три из ПТУР (четыре ракеты). 

Однако тот факт, что об обострении не говорили тогда, а говорят в 2021-м - на формально не столь остром фоне, - как раз и может быть косвенным признаком того, что мы находимся накануне больших перемен. Почему - объясню в самом конце. А пока о промежуточных итогах войны. Поскольку про Славянск, Иловайск и Дебальцево все вроде бы и так знают, прежде всего - об итогах шести с лишним лет, когда на донбасском фронте было без перемен.

Война с Россией без транзитного риска

На Украине конфликт официально считается войной с Россией. Над украинским тезисом в России принято смеяться, а зря. Ведь речь идет не только о словах из уст лидеров Украины, но и о правовой категории, из которой вытекают конкретные последствия. Понятие «вооруженная агрессия России» закреплено в принятом в январе 2018 года законе о реинтеграции Донбасса и перекочевало оттуда в другие правовые акты. Как видно из украинских законов, понятие «вооруженная агрессия» идентично понятию «война».

Правовая норма о российской агрессии является обоснованием для дискриминационных норм в отношении граждан и юридических лиц РФ. Например, им запрещено участвовать в приватизации украинских предприятий.

Поэтому возникает вопрос: можно ли с государством, которое по своим законам считает себя воюющим с Россией, так же безопасно вести дела, как и в то время, когда оно себя таковым не считало?

В августе 2014 года отставной тогда украинский политик Алексей Данилов говорил: «Мы продолжаем обеспечивать Крым электроэнергией. Имеем ли мы право на следующий же день после акта агрессии со стороны Российской Федерации закрыть газовый вентиль? И пусть фрау Меркель с герром Путиным выясняют, почему нет газа?»

Что с тех пор изменилось? С 2015 года Украина не поставляет электричество в Крым, осуществились многие идеи, высказанные Даниловым в его интервью. Причем задолго до того, как осенью 2019-го, когда Данилов вернулся во власть, став секретарем Совбеза Украины и главным ястребом команды Владимира Зеленского. Да, транзит газа через страну, которая считает себя воюющей с Россией, продолжался. Но безопасно ли его осуществлять? Даже если Москва ни разу публично не заявляла об опасности для обоснования необходимости альтернативных маршрутов?

Нацификация = европеизация

Современная Украина - с наращиванием репрессий против инакомыслящих, с запретом оппозиционных телеканалов, закрытием русских школ, с разбухающим индексом запрещенных к ввозу книг (где пребывают, скажем, записки княгини Дашковой или «Сталинград» Энтони Бивора) - куда больше похожа на страну, которую российское телевидение рисовало весной 2014 года, чем на саму себя, какой она была в то время. Тогда многие люди, даже не имеющие симпатий к киевской власти, говорили, что российская пропаганда - явный перебор. А оказалось, что не перебор, а предвидение.

Вот только хвалить российскую пропаганду не приходится. Оценивая события вокруг Украины, она слишком сосредоточилась на фашистах-бандеровцах. Спору нет, бандеровцы отвратительны как в историческом виде, так и в лице их современных последователей. Но их качества не должны заслонять более серьезных вещей, которые видны, например, при внимательном анализе попыток урегулирования конфликта - как текста минских соглашений, так и шагов (весьма робких) по их реализации.

Да, справедливо говорится, что Украина минские соглашения выполнять не хочет. Обосновывать аксиому излишне. Но, с другой стороны, если сравнить минские соглашения с любыми документами по урегулированию конфликтов и вообще с любыми международными договорами, то поражает нечеткость многих их моментов. Достаточно сказать, что там вообще не поименованы субъекты конфликта. При доброй воле всех сторон нечеткость не стала бы неодолимым препятствием. Но сейчас она умело используется Киевом и его покровителями для сохранения тупиковой ситуации.

При сравнении поражает скромность того, что должны получить жители неподконтрольного Донбасса при урегулировании. Ведь по минским соглашениям ДНР и ЛНР не входят в состав Украины на основании особого статуса, объектами особого статуса являются исключительно отдельные муниципальные образования территории бывших Донецкой и Луганской областей, города, поселки, сельсоветы. Ближайшим его аналогом является правовое положение населенных сербами муниципалитетов хорватской Восточной Славонии. Но конфликты с долей конфликтующего региона/этнического меньшинства/политической силы, соответствующей доле Донбасса в населении Украины, обычно решались на основе куда большей автономии или же разделения власти между правительством и мятежниками. 

Европейские примеры - белфастское соглашение по Северной Ирландии (1998), Охридское соглашение по Македонии и множество соглашений по гражданским войнам в Африке (Мозамбик, Демократическая Республика Конго, Судан и другие). Указанные документы выглядят несравненно лучше минских соглашений и в плане четкости формулировок, и в плане гарантий участникам конфликта.

Да, не везде в Африке соглашения сработали, но есть и позитивные примеры. Вспомним Мозамбик, где произошла вообще перезагрузка госструктур, в частности - паритетное формирование армии (сухопутных войск, авиации и флота) правительством и повстанцами

Ситуацию легко объяснять тем, что российская команда, которая работала над минскими соглашениями, не знала мирового опыта, неумело отстаивала русские интересы и закрепляла их на вербальном уровне. Но, хотя незнание и неумение, очевидно, имели место, нельзя все объяснять только ими. Надо учитывать, что встречные требования предъявляли посредничавшие на переговорах европейцы. Что именно - остается тайной, но для понимания ситуации необходимо иметь в виду, что:

- с точки зрения Германии и Франции, не говоря уже о США и ЕС, минские соглашения должны выполняться почти исключительно Россией. Раз в полгода на совете ЕС Эммануэль Макрон или Ангела Меркель заявляют о невыполнении, после чего все без обсуждения единогласно голосуют за продление санкций;

- уже в апреле 2014-го ПАСЕ в своей резолюции заявила о недопустимости любых упоминаний федерализации Украины, а с 2015-го (тремя годами раньше Украины) стала официально трактовать ДНР и ЛНР как оккупированные территории;

- Европарламент публично приветствовал в начале июля 2014-го взятие ВСУ Славянска, Краматорска и других городов Донбасса;

- в европейской и американской прессе принято считать минские соглашения несправедливыми, навязанными Украине, а предусмотренный их текстом особый статус часто именуется не положением документа, а требованием России;

- при подходе практически ко всем международным конфликтам признавалось, что мятежники отражают интересы больших групп населения, хотя и нелегитимным, с точки зрения соответствующего государства, способом, что отражалось в соответствующих формулировках международных структур и государственных деятелей. Так, Турецкая Республика Северного Кипра никем не признана кроме Турции. Но ее лидеры неизменно именовались представителями турецкой общины Кипра. А вот ДНР и ЛНР именуются исключительно вооруженными группами, и ни разу Запад не призвал Киев к диалогу с ними.

Нечеткость же минских соглашений в сочетании c тем, что их западные гаранты в лице Берлина и Парижа главный акцент делают на выборах, а не на статусе, очевидно, означает, что изначально их видение ситуации было следующим. Пострадав от санкций, Россия неизбежно откажется от имевшегося в 2014-2015 годах уровня поддержки Донбасса, а минским соглашениям не нужна точность формулировок, поскольку их текст - ширма, чтобы она ушла, сохранив (с их точки зрения) лицо. То есть Россия, по мнению западных партнеров, должна была согласиться с киевско-европейским пониманием, в основе которого - уверенность, что без вооруженных групп в Донбассе, несомненно, победят проукраинские силы. А им не нужен никакой статус, даже скромный, прописанный в минских соглашениях.

То есть ситуация с Минском-2 является нечеткой по одной простой причине. Россия и русские так ненавистны цивилизованному миру, что он не может им позволить того, что с легкостью позволяет другим. Проницательным людям фобия была видна давно. Так, в 1944 году Александр Довженко записал в дневнике о документальном фильме «Конференция в Тегеране»: «В сцене передачи английского меча я почувствовал что-то досадное, обидное для Сталина и для всего русского народа, я бы сказал, что-то нахальное со стороны англичанина Черчилля… Мы для них полукитайцы, то есть не первая, а вторая половина человечества, второстепенная. Мне было тяжко и грустно смотреть на замаскированную сцену преимущества того мира над моим миром».

Налицо взгляд режиссера, который понимал символику жеста даже лучше современных мастеров, так как вышел из немого кино. Хотя сейчас понимаешь, что и Довженко был слишком мягок. Рядом с китайцами русские оказались в силу ситуации Второй мировой, а теперь они для Запада ниже мозамбикцев, дарфурцев и пигмеев из Демократической Республики Конго.

Конечно, европейскую и американскую русофобию у нас замечали всегда. Сейчас побольше, чем семь лет назад. Но процесс происходил неадекватно ситуации. Привычно и легко думать о том, как русских ненавидят дикие бандеровцы, которые не доросли до высокой культуры. Но непривычно и тяжко думать о том, как ненавидят русских в цивилизованном мире, - ведь как же тогда Священный союз, Антанта, Русские сезоны Дягилева и мелодия из «Щелкунчика» на новостильное Рождество? 

Однако есть дела поважней, чем искать ответы на столь интересный вопрос. Не вопрошали же мы осенью 1941-го, а как же снятый годом ранее «Станционный смотритель» фон Учицкого (даже сейчас работа автора «Гитлерюгендовца Квекса» остается одной из лучших экранизаций русской литературы).

Ценой непривычности стали мантры по поводу того, что, дескать, Европа прозревает насчет украинского режима. Сейчас их, конечно, куда меньше, чем в 2015-2016 годах. Но масштаб проблемы все равно не понимается. Популярен тезис о том, что Украине необходима денацификация. Вот только кого она должна затрагивать? Радикалов с нацистской символикой, не представленных во власти (хотя нередко используемых ею), или прежде всего тех, кто властью распоряжался? 

Уверен, почти все считают, что нельзя обойтись без Петра Порошенко и Арсения Яценюка. Но ведь их партии «Евросолидарность» и «Народный фронт» как раз в ходе войны стали состоять в Европейской народной партии вместе с германской ХДС и ей подобными. (Да, украинские партии приняты туда как наблюдатели. Но поскольку их страна не член ЕС, иного статуса они иметь не могут). Следовательно, денацификация Украины - ее деевропеизация, но соответствующий вывод, увы, не делается.

Пацифизм приходит с гробами

Судя по социологическим опросам, большинство жителей Украины считают войну в Донбассе главной проблемой страны. Однако в их число входят приверженцы и партии войны, и партии мира. Стоит заметить, что для подавляющего большинства украинцев война не является личной проблемой. Воюют те, кто желает воевать, то есть контрактники, а мобилизаций с 2015 года не проводится.

А все масштабные антивоенные движения в мире возникали при сочетании двух взаимосвязанных вещей: обилия идущих в государство гробов и страха жителей перед тем, что они (или их близкие) окажутся против своей воли мобилизованными.

Но в сравнении с последними колониальными войнами Франции (в Алжире и Индокитае) или Португалии в Африке, не говоря уже о Вьетнамской войне США, потери Украины (с учетом численности населения каждой из стран) оказываются с марта 2015 года на порядок ниже.

В современном мире к выгоде пиарщиков принято преувеличивать роль пропаганды и политкорректно преуменьшать роль насилия и порожденного им страха. А влияние последних факторов отражается не только на народных массах, но и на государственных деятелях.

Нынешний президент Украины превзошел в воинственности Петра Порошенко отнюдь не потому, что он и глава его офиса, главный по переговорам по Донбассу Андрей Ермак, в сущности, являются ястребами. В первые месяцы пребывания в должности Владимир Зеленский кое в чем отступил от политики своего предшественника. А Ермак, как видно по показаниям, обнародованным в процессе первого импичмента Дональда Трампа, вообще считал Порошенко виновным в донбасской войне. 

Но оба прежде всего конформисты. И нынешняя их ястребиность - просто способ показать Западу, особенно новой администрации Джо Байдена, что они не пророссийские политики (подозрения, которые муссируются после перестановок в киевской власти в прошлом марте). К тому же они уверены, что могут пострадать от Запада (Майдан им устроят или как-то иначе от власти отрешат), тогда как от России пострадать не могут.

А ведь подобная уверенность - отнюдь не давняя черта украинских политиков. 18 марта 2014 года премьер Арсений Яценюк заверял жителей Юго-Востока, что языковой закон никто не отменит и что в юго-восточных регионах у русского появится статус «фактически официального языка с такими же возможностями и правами, как и у украинского». Что «местная специфика будет учитываться в вопросах образования, культуры, истории и ее героев», поскольку «из ошибок 2005-2014 годов мы сделали выводы. Больше никто никому не собирается навязывать своих ценностей». И даже говорил: «Невзирая на вооруженную агрессию России против Украины, я сделаю все возможное, чтобы не просто сохранить мир, но и построить с Россией подлинно партнерские и добрососедские отношения».

Разве Яценюк так думал на самом деле, а потом передумал? Да он, в сущности, был всегда одним и тем же. Но весной 2014 года Яценюк боялся и был готов на любые обещания, а когда понял, что может не бояться реализовывать свои истинные идеи, с легкостью от обещаний отказался.

Схожая психология свойственна европейцам. К примеру, первый председатель европейского совета Херман ван Ромпей в 2014 году, завершая свой мандат, сказал: «Нужно найти способ для Украины стать децентрализованной (или федерализованной) и инклюзивной страной. Нужно глубоко браться за ее проблемы и собрать главных фигурантов вокруг переговорного стола для достижения соглашения по типу Осло-1993. Нужно найти место Украины в Европе».

То есть поиск, по его мысли, был невозможен без децентрализации Украины (равносильной федерализации) и без ее соглашения с ДНР и ЛНР (кто, как не народные республики, являются аналогами палестинцев в Осло?).

Да, слова ван Ромпея и тогда были нетипичны для мейнстримного и облеченного должностью европейского политика. Однако они прозвучали, а в дальнейшем ничего аналогичного заявлено не было. И, думаю, не потому, что ван Ромпей был уникумом в мейнстриме, а потому что его разумные мысли были порождены страхом перед большой войной и наплывом беженцев в Европе. Было бы больше оснований для страха - и его голос не остался бы одиноким. Но с начала 2015 года основания для страхов исчезли.

Стратегия Киева

Реальная роль минских соглашений свелась к тому, что с ними война перешла в формат, который удобен для Киева и необходим для его стратегии. А она такова: цель Украины - демонстрировать своему населению позитивную динамику конфликта - то, что сегодня можно делать вещи, невозможные вчера. На фронте достигнуть динамики нереально, поэтому там надо было ограничиться сохранением не угрожающих экономике вялотекущих, но постоянных военных действий с малыми потерями.

Позитивная динамика достигается прежде всего безнаказанными политическими действиями - принятием законов, которые делают объективно невозможным выполнение минских соглашений, а главное - борьбой с Русским миром. Здесь и репрессии против оппозиции, и блокировка сайтов и социальных сетей, и экономические санкции против России (там, где они не вредят Украине). Аналогичных действий не было в 2014-м - начале 2015 года, да и предвидеть их было трудно. Они стали наращиваться с 2017-го и после некоторого отката (в первую очередь в плане политических репрессий) в первые полтора года президентства Владимира Зеленского достигли ныне пика, и успех каждого из действий подкреплял уверенность Киева: «А <…> вы нам что сделаете!!!»

В рамках указанной стратегии все выгоды войны, дающей обоснование для репрессий, цензуры и т.д., сочетаются со всеми выгодами мира, в частности, экономической стабильностью. Так, со времен Петра Порошенко одним из ключевых источников наполнения бюджета и твердого курса гривны стали облигации внутреннего государственного займа. Инвесторы, в том числе иностранные, не могли бы вкладываться в рискованные операции не то что в воюющей стране, но и в государстве, где бы угроза войны казалась им реальной.

И вот недавно впервые появилась информация, что иностранцы стали избавляться от украинских бумаг. Так рынок отреагировал на нынешнюю реакцию России на обстрелы в Донбассе. Реакцию не на какое-то особое обострение, а на те же действия Киева, которые он даже в большем масштабе совершал в последние годы. Но игра мускулами России ставит под вопрос украинскую стратегию безнаказанности. Ведь похоже, что сегодня Киеву опасней делать то, что можно было спокойно делать вчера. И трудно представить, что нынешняя напряженность рассосется сама собой, без масштабных изменений, дав Зеленскому возможность ощущать себя победителем.

Автор(ы):  Богдан Грымов, Fitzroymag.com
Короткая ссылка на новость: http://4pera.com/~7rvjc


Люди, раскачивайте лодку!!!
Яндекс Деньги: 410012088028516 
Сбербанк: 67628013 9043923014


0
Военком Беловежской Пущи
"Если начнется военный конфликт, на передовую надо отправить тех, кто развалил Советский Союз."
Имя Цитировать 0


Срочно требуется 
программист-разработчик игр 

для создания браузерной
многопользовательской игры
под ключ с последующим
сопровождением.
Возраст, образование, опыт работы
и пол значения не имеют.
Резюме на:

   открыл, Электронная почта, конверт значок

 info@4pera.com