Там, где клён шумит германский. Как в Воронеже губили деревья от Ивана Образцова до Вадима Кстенина

Я вырос в лесном краю и с детства храню особенное отношение к дереву. Лес был нашим кормильцем и поильцем, строительным материалом, источником тепла и местом отдохновения.

Печь мы топили исключительно сухостойными деревьями. Поэтому вспоминаю, как однажды забрёл на делянку, где шла вырубка леса, увидел, как под пронзительный визг мотопилы «Дружба» со стоном падали зелёные исполины, и ужаснулся. 

Я верю, что наши предки-славяне действительно просили прощения у дерева, прежде чем его срубить. Нормальный человек с совестью и чистым сердцем не может не верить, что между нами и деревом существует невидимая связь. Совсем не случайно Лев Николаевич Толстой в знаменитом рассказе «Три смерти» в последней главке изобразил именно смерть дерева. 

Вот самые волнительные строки: «Топор низом звучал глуше и глуше, сочные белые щепки летели на росистую траву, и лёгкий треск послышался из-за ударов. Дерево вздрогнуло всем телом, надулось и быстро выпрямилось, испуганно колебаясь на своём корне. На мгновенье всё затихло, но снова погнулось дерево, снова послышался треск в его стволе, и, ломая сучья и спустив ветви, оно рухнулось макушей на сырую землю. Звуки топора и шагов затихли».

Уже фактически в наше время, в 2014 году, ныне покойный замечательный воронежский поэт Владимир Шуваев написал пронзительное стихотворение «Берёзовый реквием»:

Гибнут в России берёзы...
Страшный, таинственный знак!..
Нет, не жара, не морозы -
Корень российский иссяк.

Гибнут в России берёзы!..
Рядом замру, не дыша...
Гибнут пейзажи и грозы,
Гибнут любовь и душа!

Заканчивается стихотворение так:

В центре всемирных морозов
Голос звучит среди тьмы:
«Если погибнут берёзы -
Значит, погибнем и мы...»

Конечно, на то он и поэт, чтобы почувствовать дискомфорт при виде погибающих берёз, увидеть нехороший знак. Но разве только он заметил, как вдоль наших дорог и в парках повсеместно гибнут берёзы? 

Помнится, примерно лет десять назад в одной из передач на 41-м телеканале я спросил воронежского учёного-лесовода Николая Болотова, почему гибнут берёзы. По его версии, наша берёза не переносит слишком жаркого лета - её генетика на жару не рассчитана. Поэтому надо выращивать более устойчивые к теплу сорта. 

Прошло уже порядочно лет. Берёзы продолжают гибнуть. Никакой озабоченности со стороны властей я не встречал, впрочем, как и общественной дискуссии.

Но более страшная беда обрушилась на ясени. Еду по дороге на Острогожск, и по обе стороны торчат из лесополос мёртвые сучья погибших деревьев. И опять без особой тревоги в кабинетах и обществе. Область молча наблюдала, как умирали тысячи ясеней. 

Прошёл, правда, сюжет, что есть один эффективный способ противодействия. Одна букашка поедает ту букашку, которая губит ясени. Но справится ли маленькая лаборатория? И почему так поздно хватились? Ведь впору петь отходную не только берёзам. 

Даже на моей даче одинокий ясень в углу огорода, некогда случайно зацепившись за краешек земли, - и тот не выдержал опустошительного нашествия. Ясени стоят, поднявши к небу свои мёртвые ветви как упрёк и укор. А в силу того, что лесополосы у нас в большинстве своём бесхозные, никто не знает, что с ними делать дальше.

Другая неприятная новость уже о соснах. Поражающий сосны гриб корневая губка добивает в Воронеже Северный лес. Шансов спасти любимое жителями Коминтерновского района место отдыха практически нет, считает фитопатолог Максим Лыков. Впору объявлять чрезвычайное положение в области лесонасаждений. Но в отношении воронежской власти к проблеме часто присутствует привычное равнодушие.

Вот два факта из личных наблюдений. В начале нулевых годов я ставил наш редакционный «Москвич» на стоянку, которая размещалась на месте нынешнего торгового комплекса «Армада». Потом я шёл вдоль улицы Героев Сибиряков до перекрёстка с улицей Дундича к себе на Южно-Моравскую. И вот однажды вся сторона, примыкающая к окружной дороге, по самому краю насыпи была засажена молоденькими клёнами с большой палец толщиной. Всего было около 80. 

По привычке их высадили и тут же о них забыли. Больше двух третей саженцев засохли в тот же год. Остальные - на следующий. 

Я недавно специально прошёлся по тому же маршруту. Ни один клён не выжил. Кто додумался их посадить, кто обрёк на явную гибель - загадка. Скорее всего, озеленителям платили тогда от саженца. А сколько саженцев поест долгоносик из анекдота, их не волновало. На мою публикацию в газете «Берег» никто по привычке не отреагировал.

Второй случай, который поверг меня в не меньшее изумление, случился в кабинете тогдашнего главы Коминтерновского района Ивана Образцова. 

На том самом месте, где 2 августа 1930 года произведён первый воздушный десант в СССР, где теперь музей и памятник, не так давно был пустырь. Площадью около 14 га. Вначале там продвигали тему общественного центра с парковой зоной и даже начали воплощать её в жизнь. А в 2000 году возникла оригинальная идея - создать на пустыря сад скульптур «Антуан де Сент-Экзюпери». Насколько я понял, своеобразный бренд, франшизой на который владеют внучатый племянник писателя Фредерик д’Агэй и скульптор-ландшафтник Жан-Марк де Па. Парки под их авторским наблюдением строятся по всему миру. 

Начало проекта в Воронеже было многообещающим. Чиновники, как водится, воспользовались поводом и даже побывали на родине великого писателя, чтобы вдохновиться к созиданию. А закончилось дело пшиком. Я, можно сказать, присутствовал при финале. 

Образцов в своей манере рубахи-парня, которому всё по плечу, ну и по другим частям тела, бодро проинформировал, что предполагаемый парк заложен, но число выживших деревьев едва ли переваливает за треть. Правда, Образцов тут же пообещал восполнить пропажу и посадить новые деревья. То есть - опять всплыл бессмертный долгоносик. 

Точной цифры потерь не помню. Но суть в другом. На французов после её озвучивания было страшно смотреть. Такого уныния и разочарования, как на лицах представителей весёлой нации, я не видел даже в кино. Причём на фоне неуёмного бодрячества со стороны Образцова. Признаться, я впервые тогда по-настоящему узнал, что такое испанский стыд.

В одном из авторитетных изданий я прочёл официальную версию того, почему французы отказались от проекта. Якобы один из чиновников заявил: «У нас всё делается не скоро: иностранцам категорически не подходит наш национальный обычай долго запрягать да быстро ехать». 

Ложь и, как говорила одна моя коллега, беспонтовый отмаз! Французы просто поняли, с кем имеют дело. Я до сих пор вижу их лица - маленький, некрасивый, похожий на коммивояжёра родственник Экзюпери и мощный, с крупными большими красивыми рабочими руками скульптор Жан-Марк.

В СМИ встречается информация, что Международная ассоциация наследников писателя в 2007-м дала согласие на возведение сада Экзюпери на Волге, в Тольятти. Но в 2024 году объект находился всё в той же стадии строительства. Не везёт Маленькому принцу в России, слишком много у нас пока образцовых чиновников, деловых людей, вечно пересчитывающих, увы, не звёзды, а свои выгоды.

Ну а теперь - о самой свежей трагедии с немецкими клёнами на главной улице Воронежа. Масштабном проекте, который команда бывшего мэра Вадима Кстенина, трудоустроенного, как считается, бывшим губернатором, вице-спикером Госдумы Алексеем Гордеевым директором компании-концессионера воронежского водоканала, ООО «РВК-Воронеж», подавала как революцию проспекта. 

Вышло практически как в 1917 году. До основанья, а затем.

Окончание следует