Нерусская государственность в РФ как институциональное наследие ленинско-сталинской национальной политики

Нерусская государственность в РФ как институциональное наследие ленинско-сталинской национальной политики
27 Июля 2020

В 2020 году вековой юбилей отмечают сразу несколько бывших национальных автономий в составе РСФСР, превратившихся уже в РФ в полноценные республики. 27 мая столетие государственности - в кавычках - было у Татарии, 8 июня - у Карелии, 24 июня - у Чувашии и т.д. Всевозможные организации в нерусских этнократиях празднуют сто лет деятельности на благо своего народа. Круглые даты существования государственности других народов в рамках официально дерусифицированной РФ дают повод взглянуть на теорию и практику (пост)советской национальной политики глазами исторической этносоциологии и теории демократии.

Советский мультинационализм

В последние годы Владимир Путин неоднократно критически высказывался о национальной политике большевиков, по его словам, «заложивших мину под российскую государственность, которая складывалась тысячу лет». Да и ранее президент РФ не раз критиковал подходы Ленина к национально-государственному строительству. В качестве примера можно привести цитату из выступления Путина 2016 года: 

«Управлять течением мысли - правильно, нужно только, чтобы она привела к правильным результатам, а не как у Владимира Ильича. А то в конечном итоге мысль привела к развалу Советского Союза, вот к чему. Там много было мыслей: автономизация и так далее. Заложили атомную бомбу под здание, которое называется Россией, она и рванула потом». 

Понятно, что российский руководитель имел в виду распад СССР ровно по тем границам между советскими республиками, что были прочерчены во времена красной диктатуры в качестве административных. Именно распад Союза, как известно, Владимир Путин довольно метко назвал «крупнейшей геополитической катастрофой XX века, в результате которой десятки миллионов соотечественников оказались за пределами страны, что для российского народа стало настоящей драмой».

Стоит ли говорить, что спорить с фактически верными оценками Путина невозможно. Здесь скорее обращает на себя внимание другое. В своей практической политике нынешний российский автократор за двадцать лет почти ничего не сделал для ликвидации институционального наследия ленинско-сталинской национальной политики уже в РФ, хотя ее нынешний дизайн по-прежнему представляет собой асимметричную федерацию с приоритетом нерусских государственных образований. Почти - поскольку несколько осторожных акций за годы путинского правления все же было предпринято. В 2005 году Коми-Пермяцкий автономный округ был объединен с Пермской областью, в 2007-м Эвенкию и Таймыр присоединили к Красноярскому краю, Корякский автономный округ вошел в состав Камчатского округа, а в 2008-м два небольших национальных округа стали частью Иркутской области и Забайкалья. 

Поэтому у многих возникли ожидания дальнейших действий федеральных властей в сторону губернизации РФ, идею которой в 90-е выдвинул лидер ЛДПР Владимир Жириновский. В частности, речь шла о регионах, где русские составляют абсолютное большинство, что лишает некоторые республики какого бы то этнополитического смысла. Речь идет, в частности, о Карелии, Коми или Адыгее, не говоря уже о Хакасии или Еврейской автономии. Однако процесс был остановлен, по сути, не начавшись.

Между тем структурно нерусские республики в составе РФ представляют собой ту же саму институциональную мину замедленного действия, что и так называемые братские республики в составе СССР. Ее взрыв (то есть сецессия) весьма вероятен в момент очередного ослабления федерального центра, например, в результате системного кризиса путинской модели автократического господства, на глазах теряющей свою легитимность. Для понимания генеалогии нынешнего политико-правового дизайна РФ имеет смысл вернуться к системному кризису исторической русской государственности в начале XX века. 

После свержения политически дискредитированной монархии в лице династии Романовых и слабой демократической республики в лице Временного правительства захватившие власть большевики оказались перед трудно разрешимой проблемой восстановления эффективного контроля над огромным пространством бывшей Российской империи. В качестве естественных союзников в деле упрочения своей власти коммунисты попытались инструментализировать так называемых националов - немногочисленные, но чрезвычайно мотивированные группы этнических предпринимателей. 

Политико-социологически здесь примечательно то, что неожиданные партнеры коммунистов были в основном буржуазные интеллигенты из числа представителей народов Поволжья, Кавказа, Средней Азии и Сибири. По вполне понятным причинам национальная интеллигенция указанных регионов стремилась при помощи красной диктатуры повысить политический статус различных этноконфессиональных групп нерусского населения.

Не менее примечателен следующий момент открытого идеологического оппортунизма Владимира Ленина и его окружения. Во время известных дебатов среди русских левых по национальному вопросу, которые перед Первой мировой войной активно велись социал-демократами, эсерами, бундовцами и другими социалистами в эмиграции и легальной прессе, исходным для них тезисом был пролетарский интернационализм. Он понимался ими как императив солидарности трудящихся различного этнокультурного происхождения, структурно необходимый в рамках дискурса мировой революции. 

Однако идеологический постулат неизбежного стирания границ между народами в рамках будущей всемирной республики Советов оказался плохо применим в реальной политике, когда большевикам пришлось на практике решать проблему объединения и замирения пространства исторической России. В результате непродолжительных дебатов большевики выбрали прямо противоположное своим недавним программным установкам - опираясь на нерусских политических и культурных активистов различного толка, они сделали ставку на советский мультинационализм, то есть на создание максимально возможного числа национальных образований в интересах нерусских меньшинств. Причем первый советский диктатор прямо призывал политически и культурно дискриминировать русское большинство, воспринимавшееся им как сборище шовинистов-держиморд и угнетателей-контрреволюционеров.

Именно в столь катастрофическом для русских историческом контексте возникли все те республики, что празднуют теперь свое столетие. Таким образом, с точки зрения исторической этносоциологии, нынешний политико-административный дизайн Российской Федерации является прямым следствием геополитической катастрофы начала XX века, повлекшей гораздо большие жертвы, нежели запрограммированный распад СССР в начале 1990-х годов. Вернее, существующий ныне в РФ довольно странный национально-государственный ландшафт из 21 республики, четырех округов и одной области представляет из себя историческое наследие того оппортунистического решения, что было найдено большевиками для территориальной консолидации развалившейся империи Романовых.

Следует отдельно отметить прямое заимствование Лениным, Сталиным и другими левыми теоретиками у немецких и австрийских социал-демократов целых понятийных конструкций, имевших смысл именно применительно к крупным европейским нациям, лишившимся собственной государственности в период Средневековья или Нового времени (чехи, венгры, поляки и т.д.). К исторически известным культурным нациям, оказавшимся в силу истории в составе Германской и Австро-Венгерской империй, были вполне применимы требования вроде национального самоопределения, культурной автономии и мемы типа национального гнета или тюрьмы народов. Обвинять же институционально слабую Российскую империю в политике русификации или культурной гомогенизации - значит прямо фальсифицировать фактическую ситуацию в начале XX века. 

Здесь достаточно вспомнить, что у монархии поздних Романовых не хватало ресурсов даже на русскую школу, не говоря уже о русификации инородцев - по планам правительства Петра Столыпина обязательное обучение детей предполагалось постепенно ввести к 1930-м годам. Стоит ли говорить, что большая часть иноязычных элементов представляла собой архаичный, необразованный этнический субстрат сельского населения, находящийся на донациональной в модерном смысле стадии культурно-идентитарного развития. Именно поэтому большевикам пришлось в срочном порядке создавать искомые социалистические нации, под которые они столь бездумно создали соответствующий институциональный дизайн национального государства.

На решение трудно разрешимой задачи были направлена раннесоветская культурная революция, включавшая в себя политику коренизации, то есть насильственной дерусификации важнейших сфер в ряде бывших национальных окраин. 

Непреднамеренные якобы последствия большевизма хорошо описаны в новейшей литературе, в которой детально изучены как сами группы интересов, что осуществляли национально-культурное строительство в СССР, так и методы и техники создания так называемых титульных наций в союзных автономных областях и республиках. Известно о многочисленных жертвах большевистской политики со стороны русского большинства, оказавшегося официально пораженным в правах на собственной земле. Трансфер модерна часто принимал довольно причудливые формы, но всегда осуществлялся самими русскими и за счет русских, вынужденно выступавших цивилизационными донорами для культурно отсталых национальностей. В соответствующем контексте можно вспомнить оперный театр в Ашхабаде, снесенный туркменским диктатором Сапармуратом Ниязовым за ненадобностью вскоре после обретения независимости.

Дискриминация как конституционный принцип

Несмотря на недавние изменения в Конституции, русские как отдельная нация в ней по-прежнему не упомянуты - в качестве символической уступки обоснованным требованиям со стороны этнического большинства нынешнее руководство РФ согласилось лишь признать русский язык языком неназванного «государствообразующего народа, входящего в многонациональный союз равноправных народов РФ». Остальные русские поправки были отвергнуты Кремлем, проводящим в целом всю ту же неосоветскую национальную политику. Вместо признания политической субъектности русской нации в путинской Конституции воспроизведен печально известный ленинско-сталинский принцип нерусского мультинационализма.

В то же время во многих национальных регионах политическое бесправие русских сопровождается наступлением этнократий на их культурные права. Достаточно вспомнить о принуждении русских детей учить языки титульных народов некоторых национальных республик. Уже давно стало привычным резкое несоответствие этнического состава их политических и культурных элит фактической структуре населения - с неизбежным недопредставительством русских в руководстве регионов и т.д. Многочисленные публикации в русской правозащитной прессе рисуют картину систематической дискриминации этнического большинства как внутри нерусских этнократий, так и в ряде анклавов как бы русских областей. 

Показательно, что любые попытки политической и правовой проблематизации неприемлемого положения русских в собственной стране обычно диффамируются как покушение на межнациональный мир. Именно последний конструкт сменил советский мем про дружбу народов в идеологическом каноне сначала ельцинской, а затем и путинской России. Определенной инновацией стал открытый снос памятников деятелям русской истории по требованию инонациональных лоббистов.

Однако попытаемся взглянуть на столь тревожные кейсы с точки зрения теории демократии: что означает существование внутри формально одного сообщества различных этнополитических режимов - тех же нерусских национально-государственных образований и официально деэтнизированных русских территорий - для фактического политического участия граждан в принятии общезначимых решений? Как институт титульной нации совместим с конституционным принципом равноправия и запретом дискриминации именно по этническому признаку? Каковы реальные шансы на политическое представительство в условиях нынешней системы, например, для русских и других нетитульных жителей существующих этнократий?

Очевидно, что современной РФ в наследие от СССР достался административно регулируемый рынок идентитарных статусов, позволяющих тем или иным группам интересов капитализировать свою этноконфессиональную идентичность за счет других групп населения. Причем одни и те же культурные лояльности могут меняться местами в качестве доминирующих и дискриминируемых - достаточно пересечь административную границу между некоторыми субъектами Федерации. Поэтому путинская Российская Федерация с ее набором нерусских национально-государственных образований действительно является продолжателем советской идеологии и практики неравенства граждан в зависимости от происхождения. 

Самой крупной дискриминируемой этнической группой являются русские, согласно Конституции, не имеющие никакой собственной территории: все этнографически русские земли считаются как бы общими. Таким образом, представители титульных наций в национальных республиках обладают там тем же пакетом прав, что русское население. Столь парадоксальное положение нашло выражение в известном меме «Они же тоже россияне». Речь идет о двойной политико-правовой логике - один и тот же член этнической группы, якобы по праву крови обладающий конституционным правом на свою республику, по праву гражданства может претендовать на все остальное пространство исторической России уже как член модерной политии. Понятно, что при такой асимметрии прав конфликты неизбежны, что и происходит по мере исхода все большего числа представителей национальных республик из зон своего исторического проживания.

Демократически легитимным решением здесь может стать продолжение политики губернизации, преследующей двойную цель: 1. уравнивание статусов регионов России; 2. ликвидация административного рынка нерусских этничностей, дающих националам явные преимущества в реализации своих экономических и культурных интересов. Конструктивным примером идей по восстановлению базового демократического принципа равенства является проект Конституции России, предложенный перспективным молодым политиком русско-национальной ориентации Романом Юнеманом.

Так, в статье 68 конституционного проекта параграф 1 гласит: «Россия состоит из губерний». И хотя простого переименования национальных республик в губернии недостаточно, новая федеральная политика в таком духе представляется необходимой для уравнивания статуса регионов новой демократической России. Понятно, что легче всего так будет сделать в отношении ряда экономически нежизнеспособных этнократий, а также государственных образований с преобладающим русским и иным нетитульным населением.

Принцип национальности: очередная сецессия неизбежна?

Часто можно слышать разговоры о неуспешности советского проекта, якобы потерпевшего крах в результате распада СССР по границам союзных республик. Однако, как убедительно показали в своих работах историк Олег Неменский и другие ведущие исследователи русского вопроса, вся советская этнополитическая машинерия была крайне эффективна в том, что касалось выпекания или вызревания не существовавших сто лет назад нерусских наций - естественно, благодаря русским экономическим и культурным ресурсам. Так что сохранившийся административный дизайн РФ - русские националисты говорят о СССРФ - воспроизводит в границах бывшей РСФСР всю ту же логику допекания исторически неготовых наций до стадии готовности.

Что означает искомая готовность, вытекает из самого принципа национальности, положенного в основу модерной государственности. Вот как его формулирует крупнейший немецкий правовед конституционалист XX века Карл Шмитт в своей работе «Учение о конституции» (1928):

«Если нация понимается как субстанция демократического равенства, то отсюда вытекают практические последствия особого рода. Демократическое государство, находящее предпосылки своей демократии в национальной однородности своих граждан, соответствует так называемому признаку национальности, согласно которому одна нация образует одно государство, а одно государство охватывает одну нацию. В таком случае национально гомогенное государство выступает в качестве чего-то нормального; государство, лишенное гомогенности, обладает чем-то аномальным, угрожающим миру. Таким образом, принцип национальности превращается в предпосылку мира и основание международного права».

Поскольку в реальной жизни часто присутствует смешение различных этноконфессиональных групп, немецкий классик поясняет, чем чревата ситуация:

«Если в политической действительности, ввиду того что государство состоит из различных наций или имеет национальные меньшинства, национальная гомогенность отсутствует, то возникают различные возможности решения, прежде всего попытка мирного соглашения. Однако в действительности ситуация означает или мирное противостояние и отделение, или же постепенную, мирную ассимиляцию среди господствующей нации».

Стоит ли говорить, что, создав ныне существующую конструкцию в виде нерусских национальных образований, большевики помешали естественной культурной интеграции иноэтнического донационального субстрата в культурно доминирующее русское большинство. В любом случае сложившиеся там за сто лет группы интересов попытаются сохранить подобный структурный правовой перекос, сознательно заложенный большевиками в основание советского политического проекта. Возникшие в этнократиях за десятилетия советской политики взращивания местных элит группы этнических культур-предпринимателей отчетливо осознают свои частные интересы и резко реагируют на любое покушение на них.

Крайне показательна принципиальная асимметрия в понимании административных границ между двумя республиками РФ и республикой и русской областью, например, у москвичей и у жителей самих национальных образований. Последние всерьез рассматривают прочерченные большевиками условные линии на карте как законные пределы собственной национальной территории, которая в случае резкого ослабления Москвы может стать суверенным национальным государством данного народа. Именно поэтому межевание даже среди этнически близких народов может вызвать настоящий политический кризис, как недавно в Ингушетии. Соответственно, главы нынешних национальных республик негласно рассматриваются их населением в качестве этнархов, то есть лидеров своих политических наций, пока не обретших полноту суверенитета. Одним словом, сама структура асимметричной федерации воспроизводит советский принцип нерусского мультинационализма, неизбежно ведущего к отделению дозревших наций от политического пространства России.

Неутешительные выводы

Отмечая 100-летие той или иной республики, нужно отчетливо понимать следующее:

- нынешний национально-политический дизайн РФ возник в результате системного кризиса исторической России в начале XX века;

- в своем нынешнем виде он официально закрепляет неравенство русских и нерусских граждан и регионов;

- грядущая демократизация страны неизбежно поставит вопрос о восстановлении конституционного принципа равноправия;

- существующая конструкция нерусского мультинационализма представляет угрозу политическому единству и территориальной целостности той части исторической России, что осталась в границах РФ;

- не нужно быть политологической Вангой, чтобы предсказать практически неизбежные попытки сецессии во время очередного серьезного ослабления центральной власти;

- альтернативой может быть лишь ликвидация поддерживаемого властями политико-административного рынка нерусских идентичностей;

- не содержательно-нелепые поправки в Конституцию, а только общая идентичность политических русских (независимо от этнического происхождения) может стать прочной основой культурного единства и территориальной целостности демократической России.

Автор(ы):  Олег Кильдюшов, Высшая школа экономики
Короткая ссылка на новость: http://4pera.com/~Dhh34


Люди, раскачивайте лодку!!!
Яндекс Деньги: 410012088028516 
Сбербанк: 67628013 9043923014




Срочно требуется 
программист-разработчик игр 

для создания браузерной
многопользовательской игры
под ключ с последующим
сопровождением.
Возраст, образование, опыт работы
и пол значения не имеют.
Резюме на:

   открыл, Электронная почта, конверт значок

 info@4pera.com