Яд двоевластия, или Тунисские идеи Михаила Ходорковского

Чем активнее Михаил Ходорковский вживается в роль импортного кандидата в президенты России, выдвиженца госдепа, тем большее отторжение он вызывает у патриотов, что бы он ни говорил о сохранении Крыма в составе РФ и строительстве сильного национального государства. Однако такое не значит, что не стоит рассмотреть его предложения по переустройству нашей страны по существу, невзирая на одиозность их автора. Тем более что благодаря его национал-патриотической риторике некоторые уже записали икону «русского либерализма» еще и в «русские националисты».

Ключевая его политическая идея - перераспределение полномочий между президентом и парламентом в пользу последнего. В заявлении «к годовщине своего освобождения» он подчеркнул: «России нужно создавать систему, где невозможна концентрация власти в одних руках. Я не устану говорить о конституционной реформе, как о первом и необходимом шаге к свободе и благополучию страны». А на состоявшейся в декабре лекции в парижском Институте политических исследований Ходорковский не менее категорично отметил: «Первое, что будет проделано, - перераспределение полномочий. Президентская власть у нас в стране больше не должна никогда быть диктаторской».

Но из всего контекста его выступлений вовсе не следует, что он предлагает заменить президентскую республику на парламентскую. Судя по всему, речь лишь о некотором ослаблении президентской власти и некотором увеличении парламентской. В рамках такой линии логичным шагом является наделение депутатов правом назначать премьер-министра независимо от воли президента. И подается данная новация под тем соусом, что, дескать, надо поставить заслон диктатуре и развивать политическую конкуренцию ради повышения эффективности государственного управления. Но на деле здесь заложена бомба под российскую государственность.

Ведь подобная модель устройства власти относительно недавняя и имеет явный оранжевый оттенок. Не надо ее путать с такой формой правления, как парламентская республика. Последняя тоже предполагает концентрацию полномочий, против чего так яро выступает Ходорковский, но как бы у коллегиального органа, а не единоличного правителя. Однако совершенно очевидно, что в итоге вся полнота власти оказывается в руках одной персоны - у назначенного парламентом премьера. Ибо при всей демократичности общества необходим лидер, готовый взять на себя личную ответственность за стратегические решения. Без такого попросту невозможно управлять развитием страны.

Классическим примером парламентской республики является Германия, где формально главой государства является президент (подписывает законы, выдвигает для рассмотрения в парламенте, а затем утверждает кандидатуру канцлера, назначает по представлению последнего министров). Однако все значимые решения он лишь номинально заверяет своей подписью, но не принимает. О реальном политическом влиянии данной фигуры можно судить по тому, что нынешний германский президент Иоахим Гаук не смог даже настоять на бойкоте Олимпиады в Сочи, поскольку с такой позицией не согласилась канцлер Ангела Меркель. При всем ее формально подчиненном положении.

Близки к такой форме правления европейские конституционные монархии. В Швеции при левом премьере, друге СССР Уолфе Пальме у короля «от греха подальше» решили отобрать даже формальные полномочия главы государства (утверждать премьера и подписывать законы), превратив его в стопроцентную декорацию (он лишь открывает сессии риксдага, принимает верительные грамоты от послов и выполняет прочие совсем уж символические функции), что было закреплено в последней конституции страны 1975 года. Более того, даже намек на политическую активность короля вызывает бурю негодования. Так было, например, когда нынешний шведский король Карл XVI Густав в 2011 году дал интервью изданию «Дагенс индустрии», в котором критически отозвался об инициативе премьер-министра Греции (даже не Швеции!!!) провести всенародный референдум по пакету кризисных мер, предложенных Евросоюзом. «Монарх не имеет права высказываться по политическим вопросам!» - завопили все в один голос.

Как видим, здесь ни о каком балансе полномочий между президентом и премьером либо королем и премьером даже речи не идет. И перенесемся теперь из развитых, благополучных Германии и Швеции в принадлежащий к «третьему миру» Тунис, который западный агитпроп называет образцовой страной Арабской весны (с тамошних протестов она, собственно, и началась). В декабре вполне демократически, по итогам второго тура всенародного голосования избран новый президент североафриканского государства, чья властная компетенция сбалансирована с премьерскими (ни у того, ни у другого нет так называемых абсолютных полномочий), причем избрание главы кабмина - право всенародно избранного парламента. Таким образом, у довольно неблагополучной страны де-юре нет лидера, который мог бы взять на себя всю полноту ответственности за стратегические решения. Мы, конечно, не знаем, какая политическая ситуация сложится в Тунисе де-факто: может, президент подомнет под себя премьера, может - наоборот. Но институционально в новой, арабско-весенней конституции предусмотрена благоприятнейшая почва для двоевластия, губительного для любого государства.

Впрочем, далеко за примерами ходить не надо: соседняя Украина после Майдана взяла на вооружение тунисский опыт, в результате чего президент Петр Порошенко и премьер Арсений Яценюк обладают сопоставимыми полномочиями, и от жесткого конфликта их удерживает только наличие единого куратора - американского Белого дома. Такое, впрочем, не отменяет того факта, что страна становится все менее и менее управляемой: один подписывает мирное соглашение, другой агрессивной риторикой вдохновляет укронацистские формирования открывать огонь по мирным жителям Донбасса. В итоге - ни мира, ни войны.

Безусловно, для внешнего управления любой страной такая схема очень привлекательна: разделяй и властвуй. Но для развития общества, для реализации общенациональных прорывных проектов она абсолютно вредна. Будь то построение русского национального государства или воссоздание Евразийского союза. И не только для страны: сосуществование двух медведей в одной берлоге на любом уровне, вплоть до муниципального, поселкового, приводит по меньшей мере к неэффективному управлению. А уж если страна сталкивается с серьезными вызовами, такое двоевластие - фатальный толчок в пропасть. Надо ли говорить, что в державах евроатлантической оси подобной балансировки полномочий между первыми лицами государства нет и в помине.

Поэтому считать Ходорковского «русским либералом» или «русским националистом» в свете предлагаемой им конституционной реформы по меньшей мере наивно. Он просто использует разную, даже противоречивую риторику, чтобы угодить как можно большим сегментам протестного электората. А его ключевые идеи, по сути, не отвечают национальным интересам. Под видом микстуры предлагается яд - «импортный» вариант демократии для американских «колоний». Ведь, спору нет, политическая конкуренция - благо. Но только выражаться она должна в том, что побороться за власть могут разные силы с различными идеями. А, придя к власти демократическим путем, лидер большинства должен иметь всю полноту власти для реализации таких идей, а не связанные половинчатыми полномочиями руки.