Трамп в плену классовых противоречий

Первые две недели президентства Дональда Трампа дали возможность всем высказаться. Одни написали о том, почему он добьется успеха, другие объяснили, почему у него ничего не получится. Либеральная общественность выплеснула всю свою ненависть, а патриотическая - свой восторг.

Увы, дискуссия о Трампе так и не вышла за пределы вопроса о том, нравится он нам или не нравится. Но для того чтобы понять перспективы президента Трампа, нам нужны не оценки его личности и даже его действий, но анализ разворачивающегося перед нами процесса.

Действия президента, однако, свидетельствуют о крайней противоречивости его политики. Сам Трамп и его окружение, возможно, пока не осознали ее противоречивость, но дальнейший ход событий вынудит осознать.

Колебания сенатора Берни Сандерса, который то высказывает одобрение решениям Белого дома, то обрушивается с яростной критикой на его хозяина, по-своему показательны. В самом деле, ряд действий и заявлений президента ставят его в один ряд с антиглобалистами, протестовавшими в Сиэтле в 1999 году.

Но другие решения и заявления совершенно однозначно маркируют его как консерватора, сторонника свободного рынка и либеральных экономических доктрин.

С одной стороны, Трамп отменяет соглашение о Транс-тихоокеанском партнерстве и пересматривает договор о Северо-американской зоне свободной торговли, воплотивший принципы неолибрализма. Он ругает НАТО, говорит о всеобщем медицинском страховании по канадскому образцу, призывает снизить цены на лекарства. Но буквально в те же дни президент отменяет меры, ограничивающие и регулирующие деятельность крупнейших банков Уолл-стрит, а переговоры по контролю над ценами медицинских препаратов оборачиваются обещанием понизить налоги для фирм-производителей.

С точки зрения самого Трампа, здесь, скорее всего, нет идеологического противоречия. Он, как и большинство его избирателей, верит в свободный рынок и низкие налоги, но в то же время считает, что рынок надо защищать от недобросовестных иностранных конкурентов. Попросту говоря, либерализм для своих, протекционизм для чужих. И ведь именно так развивался американский капитализм в первой трети ХХ века.

Проблема в том, что времена изменились. Транснациональный капитал, сложившийся к концу ХХ века, изменил правила игры не только на глобальном, но и на внутреннем рынке.

Именно новые правила привели мир к нынешнему системному кризису. Крушение неолиберального миропорядка является стихийным и естественным процессом, порожденным его собственной логикой, логикой саморазрушения. Процесс распада начался до прихода нынешнего президента в Белый дом, и сама победа Трампа является следствием кризиса, уже в полной мере развернувшегося и проникшего во все поры общества. Нравится или не нравится либеральным интеллигентам в Лондоне, Москве или Нью-Йорке, а распад необратим.

Но дальнейший ход событий, формирование нового общественного порядка происходит далеко не автоматически. Пытаясь пересмотреть правила игры, Трамп сталкивается с необходимостью провести в жизнь собственную позитивную программу. И тут он неминуемо оказывается в плену объективного противоречия интересов разных социальных и экономических групп.

Последовательное проведение протекционистской политики, направленной на восстановление и отвоевание внутреннего рынка, не будет эффективно без мер по регулированию и реконструкции самой американской экономики. Попытка пополнять бюджет за счет импортных пошлин, одновременно снижая налоги, поощрять производство, не снижая прибыли финансовых корпораций, и повышать зарплату рабочих, не затрагивая интересов предпринимателей и не укрепляя профсоюзы, рано или поздно приведет экономическую политику 45-го президента США в тупик, выйти из которого будет невозможно, не сделав политического выбора в пользу той или иной стороны.

Причем противоречия только усугубятся по мере того, как администрации придется принимать решения по вопросам внешней политики.

По сути, противоречия политики Трампа отражают противоречия широкой межклассовой коалиции, которая привела его в Белый дом. Что бы ни говорили либеральные критики президента, он выиграл выборы именно голосами рабочих. В значительной мере его избирательная кампания воспроизводила идеи и лозунги левых. Республиканского кандидата поддержали фермеры, мелкие служащие и провинциальная интеллигенция. Его победа действительно была восстанием забытой и обиженной провинциальной Америки против обогатившихся за счет труда мигрантов избалованных жителей Калифорнии, чиновников-космополитов из Вашингтона, против либеральной элиты, давно уже повернувшейся спиной к собственной стране.

Но в то же время Дональд Трамп никак не рабочий и не фермер. И он сам, и его окружение являются весьма типичными представителями среднего американского капитала, привязанного к внутреннему рынку и находящегося в конфликте с траснациональными корпорациями. Все поддержавшие его группы в равной степени были обижены и унижены политикой, которую проводили столичные либералы. Они заинтересованы в ее пересмотре. Но в позитивной части программы их интересы отнюдь не совпадают.

С одной стороны, способность объединять вокруг одного лидера или группировки широкую межклассовую коалицию всегда была основным источником силы для популистских движений.

С другой стороны, объективные противоречия классовых интересов неизменно оказывались камнем преткновения для популистского проекта. В долгосрочной перспективе успех, а зачастую и физическое выживание подобных лидеров всегда зависели от того, смогут ли они, меняя конфигурацию и маневрируя, сохранить единство возглавляемого ими блока или переформировать его на ходу, делая выбор в пользу тех сил, на которые нужно поставить в данный момент. Иными словами, рано или поздно придется не только поддержать одну часть своих сторонников против других, но и пожертвовать многими из своих политических друзей, а порой даже интересами своего класса.

Именно такой выбор рано или поздно предстоит Дональду Трампу. И в зависимости от того, когда, как и в чью пользу он его сделает, определится не только место 45-президента в истории США, но и его дальнейшая личная судьба.

Политический и институциональный кризис американского общества зашел уже слишком далеко. Обратной дороги нет.

Можно с большим основанием предположить, что историческая миссия Трампа состоит в разрушении существующего либерального порядка. Позитивную работу выполнят уже другие политики и общественные движения. Но сами движения и лидеры сформируются именно борьбой, которая разворачивается сегодня. И то, как все произойдет, зависит именно от судьбы Трампа и хода начатых им реформ.

Кризис западной демократии