Те, кто убивают национальную промышленность, - не националисты

29 Декабря 2015

Те, кто убивают национальную промышленность, - не националисты

Некоторые молодые русские националисты не понимают одной простой вещи. Тезисы «Устроим шоковую терапию», «Сократим дотационный «АвтоВАЗ», «Убьем все неэффективные производства и выгоним всех неэффективных дармоедов на мороз» и прочее людоедство в духе Валерии Новодворской образца 1992 года несовместимы с национализмом в минимально индустриально развитой стране.

Возможно, нечто подобное применимо к Латвии или Польше - полуколониальным странам, убийство промышленности которых было условием на пути их приема в Рай на правах санитарного кордона против России. Простите, но России никто таких условий не предлагает. Хотя бы потому, что она не может быть санитарным кордоном против России.

В стране, претендующей на минимальную самостоятельность (Новороссия и тому подобное), ни о какой шоковой терапии и закрытии неэффективных предприятий речь со стороны националиста идти не может. Тут либо крестик, либо трусы.

Национализм - довольно стройная доктрина и система взглядов, предполагающая, в частности, национальную систему политической экономии, противостоящую космополитической.

Суть космополитической системы в том, что у англичанина хорошо получаются машины, а у тебя, рашковатника (боша, япошки, негритоса), хорошо получаются бананы. Честный обмен - когда ты по дешевке продаешь англичанину бананы, а он тебе втридорога машины.

Описанная схема называется принципом сравнительного преимущества. Его классическим примером является договор Англии и Португалии о взаимном снятии пошлин на сукно и вино. В результате англичане продавали португальцам промышленный продукт, который португальцы могли производить и сами, а португальцы предоставляли англичанам аграрный продукт, который англичане все равно должны были бы покупать, так как у них виноград не растет.

Национальная система, разработанная в ХIХ веке Фридрихом Листом, экономическим мыслителем, равновеликим Адаму Смиту и превосходящим Карла Маркса (Маркс был смитианцем, типичным лоббистом, натравливавшим промышленных рабочих европейских стран против промышленных капиталистов тех же стран в интересах британского бизнеса), состоит в следующем. Каждая нация должна развивать свои производительные силы, производя все то, что только физически может производить, закрывая слабые отрасли тарифами от конкуренции и выходя на мировой рынок с сильными отраслями. Никакая специализация в рамках сравнительного преимущества неприемлема.

Космополитическая политэкономия - смитианство - ставит на первое место денежную прибыльность, так называемую эффективность. Националистическая - листианство - свою способность производить и общий уровень развития.

Соответственно, нужно не бубнить о неэффективности «АвтоВАЗа», а поддерживать свое производство автомобилей даже в том случае, если их кто-то делает лучше. Во-первых, потому что он может однажды отказаться их вам продать - санкции. Во-вторых, потому что на основе автомобиля можно создать, к примеру, броневик. Или просто поставить на него пулемет. В-третьих, потому что однажды вы можете научиться делать автомобили лучше лидера и его потеснить.

В мире есть два типа стран. Первый - Германия, Япония, Южная Корея, Китай, с фанатизмом пошедшие по пути листианства - вплоть до идей чучхе, которые сформулировал не Ким Ир Сен, а лидер Южной Кореи Пак Чжон Хи.

А есть второй тип стран, пошедших по пути смитианства и отказа от защиты своего производства: Португалия, Перу, Монголия, Габон, Эквадор, Украина, Российская Федерация.

Результаты говорят сами за себя. 

Националисты не убивают национальную промышленность. Те, кто убивают национальную промышленность, - не националисты.

Если нам говорят, что денег поддерживать неэффективный автопром у бюджета нет, то националистический ответ очевиден. 100% пошлины на импортные автомобили, 300% - на luxury. Полный запрет ввоза подержанных машин. Исключение - для локальных моделей концернов, полностью локализовавших производство, - Renault, Volkswagen. И никакой стабфонд не нужен.

Нам в ответ возразят, что подобные протекционистские меры вызовут общий дефицит автомобилей (впервые тему «Протекционизм ведет к дефициту и дороговизне» завел Фредерик Бастиа в «Экономических софизмах»). И тут мы видим типичное для смитианского дискурса лукавство. У милых господ-смитианцев свободный рынок и конкуренция обещают все расставить по своим местам, спрос выровняется с предложением. Поскольку спрос на автомобили будет стабильно высоким, то рынок в конечном счете сформирует и их предложение, дефицита не будет. Дефицит характерен для плановой экономики, где запрещено производить больше определенного числа востребованных товаров. То есть логика свободного национального рынка, огражденного барьерами от внешней конкуренции, должна привести к равновесию по всем группам товаров, которые можно произвести внутри страны. Но рыночное мышление тут почему-то смитианцам отказывает. Они верят в международное разделение труда, но не в национальное.

Ошибочен и тезис, что только свободная конкуренция гарантирует технологические рывки и качество. Реальность прямо противоположна. Лидер учится делать лучшие автомобили только потому, что нечестно конкурирует. Все ведущие мировые компании делают прибыли на несовершенной конкуренции, на обеспечении себе квазимонополии и нерыночных преимуществ.

Почитайте обо всем изложенном у экономиста номер один в ХХ веке Йозефа Шумпетера, всегда выступавшего в защиту монополий. Только монополия или государство могут инвестировать достаточно средств в масштабный технологический прорыв. Свободно конкурирующий мелкий и средний предприниматель в своих инвестиционных возможностях ограничен. Концентрация капитала для технологического рывка возможна только при нечестной конкуренции. Как только конкуренция становится совершенной и преимуществ ни у кого нет, рынок умирает. Совершенная конкуренция существует только на рынке прищепок для одежды и леденцов на палочке. Но прибыли там копеечные.

Для технологически догоняющей экономики, как германская в ХIХ веке или наша в ХХ-м, государство является важным конкурентным преимуществом, которое следует использовать на все 100% и тогда можно оказаться даже впереди догоняемого, что показали примеры Германии и Японии (надо смотреть Александра Гершенкрона, его труд называется «Экономическая отсталость в исторической перспективе»).

Ну а если вы, вооруженный луком, решите честно конкурировать с человеком, имеющим пулемет, он вас просто убьет - и правильно сделает.

Литератор Дмитрий Ольшанский совершенно справедливо написал: «1. В России нет никакого государственного капитализма. Был бы госкапитализм - у нас бы Минстрой с чиновниками, живущими на свою зарплату, нанимал работников на постройку Керченского моста, а не создавались бы бесконечные фирмы и офшоры-прокладки с цепочками подрядчиков-ротенбергов. У нас не госкапитализм, а тэтчеризм, где роль брокера играет чиновник. Чиновник выступает именно в качестве бизнесмена, а чистый тэтчеризм ему просто не нужен и невыгоден. 2. Госкапитализм абсолютно не противоречит демократии. Америка Рузвельта и Англия лейбористов, Скандинавия социалистов и Израиль сионистов не были замечены в недемократичности».

Наиболее демократические политические режимы ХХ века - режимы с высоким государственным вмешательством в рыночную экономику. Отказ от рынка или отказ от государственного вмешательства одинаково дают отход от демократии в сторону тоталитаризма или авторитарной олигархии.

ID: 6792
Название: Те, кто убивают национальную промышленность, - не националисты
Начало активности (дата): 29.12.2015 09:05:00
Детальное описание: 

Некоторые молодые русские националисты не понимают одной простой вещи. Тезисы «Устроим шоковую терапию», «Сократим дотационный «АвтоВАЗ», «Убьем все неэффективные производства и выгоним всех неэффективных дармоедов на мороз» и прочее людоедство в духе Валерии Новодворской образца 1992 года несовместимы с национализмом в минимально индустриально развитой стране.

Возможно, нечто подобное применимо к Латвии или Польше - полуколониальным странам, убийство промышленности которых было условием на пути их приема в Рай на правах санитарного кордона против России. Простите, но России никто таких условий не предлагает. Хотя бы потому, что она не может быть санитарным кордоном против России.

В стране, претендующей на минимальную самостоятельность (Новороссия и тому подобное), ни о какой шоковой терапии и закрытии неэффективных предприятий речь со стороны националиста идти не может. Тут либо крестик, либо трусы.

Национализм - довольно стройная доктрина и система взглядов, предполагающая, в частности, национальную систему политической экономии, противостоящую космополитической.

Суть космополитической системы в том, что у англичанина хорошо получаются машины, а у тебя, рашковатника (боша, япошки, негритоса), хорошо получаются бананы. Честный обмен - когда ты по дешевке продаешь англичанину бананы, а он тебе втридорога машины.

Описанная схема называется принципом сравнительного преимущества. Его классическим примером является договор Англии и Португалии о взаимном снятии пошлин на сукно и вино. В результате англичане продавали португальцам промышленный продукт, который португальцы могли производить и сами, а португальцы предоставляли англичанам аграрный продукт, который англичане все равно должны были бы покупать, так как у них виноград не растет.

Национальная система, разработанная в ХIХ веке Фридрихом Листом, экономическим мыслителем, равновеликим Адаму Смиту и превосходящим Карла Маркса (Маркс был смитианцем, типичным лоббистом, натравливавшим промышленных рабочих европейских стран против промышленных капиталистов тех же стран в интересах британского бизнеса), состоит в следующем. Каждая нация должна развивать свои производительные силы, производя все то, что только физически может производить, закрывая слабые отрасли тарифами от конкуренции и выходя на мировой рынок с сильными отраслями. Никакая специализация в рамках сравнительного преимущества неприемлема.

Космополитическая политэкономия - смитианство - ставит на первое место денежную прибыльность, так называемую эффективность. Националистическая - листианство - свою способность производить и общий уровень развития.

Соответственно, нужно не бубнить о неэффективности «АвтоВАЗа», а поддерживать свое производство автомобилей даже в том случае, если их кто-то делает лучше. Во-первых, потому что он может однажды отказаться их вам продать - санкции. Во-вторых, потому что на основе автомобиля можно создать, к примеру, броневик. Или просто поставить на него пулемет. В-третьих, потому что однажды вы можете научиться делать автомобили лучше лидера и его потеснить.

В мире есть два типа стран. Первый - Германия, Япония, Южная Корея, Китай, с фанатизмом пошедшие по пути листианства - вплоть до идей чучхе, которые сформулировал не Ким Ир Сен, а лидер Южной Кореи Пак Чжон Хи.

А есть второй тип стран, пошедших по пути смитианства и отказа от защиты своего производства: Португалия, Перу, Монголия, Габон, Эквадор, Украина, Российская Федерация.

Результаты говорят сами за себя. 

Националисты не убивают национальную промышленность. Те, кто убивают национальную промышленность, - не националисты.

Если нам говорят, что денег поддерживать неэффективный автопром у бюджета нет, то националистический ответ очевиден. 100% пошлины на импортные автомобили, 300% - на luxury. Полный запрет ввоза подержанных машин. Исключение - для локальных моделей концернов, полностью локализовавших производство, - Renault, Volkswagen. И никакой стабфонд не нужен.

Нам в ответ возразят, что подобные протекционистские меры вызовут общий дефицит автомобилей (впервые тему «Протекционизм ведет к дефициту и дороговизне» завел Фредерик Бастиа в «Экономических софизмах»). И тут мы видим типичное для смитианского дискурса лукавство. У милых господ-смитианцев свободный рынок и конкуренция обещают все расставить по своим местам, спрос выровняется с предложением. Поскольку спрос на автомобили будет стабильно высоким, то рынок в конечном счете сформирует и их предложение, дефицита не будет. Дефицит характерен для плановой экономики, где запрещено производить больше определенного числа востребованных товаров. То есть логика свободного национального рынка, огражденного барьерами от внешней конкуренции, должна привести к равновесию по всем группам товаров, которые можно произвести внутри страны. Но рыночное мышление тут почему-то смитианцам отказывает. Они верят в международное разделение труда, но не в национальное.

Ошибочен и тезис, что только свободная конкуренция гарантирует технологические рывки и качество. Реальность прямо противоположна. Лидер учится делать лучшие автомобили только потому, что нечестно конкурирует. Все ведущие мировые компании делают прибыли на несовершенной конкуренции, на обеспечении себе квазимонополии и нерыночных преимуществ.

Почитайте обо всем изложенном у экономиста номер один в ХХ веке Йозефа Шумпетера, всегда выступавшего в защиту монополий. Только монополия или государство могут инвестировать достаточно средств в масштабный технологический прорыв. Свободно конкурирующий мелкий и средний предприниматель в своих инвестиционных возможностях ограничен. Концентрация капитала для технологического рывка возможна только при нечестной конкуренции. Как только конкуренция становится совершенной и преимуществ ни у кого нет, рынок умирает. Совершенная конкуренция существует только на рынке прищепок для одежды и леденцов на палочке. Но прибыли там копеечные.

Для технологически догоняющей экономики, как германская в ХIХ веке или наша в ХХ-м, государство является важным конкурентным преимуществом, которое следует использовать на все 100% и тогда можно оказаться даже впереди догоняемого, что показали примеры Германии и Японии (надо смотреть Александра Гершенкрона, его труд называется «Экономическая отсталость в исторической перспективе»).

Ну а если вы, вооруженный луком, решите честно конкурировать с человеком, имеющим пулемет, он вас просто убьет - и правильно сделает.

Литератор Дмитрий Ольшанский совершенно справедливо написал: «1. В России нет никакого государственного капитализма. Был бы госкапитализм - у нас бы Минстрой с чиновниками, живущими на свою зарплату, нанимал работников на постройку Керченского моста, а не создавались бы бесконечные фирмы и офшоры-прокладки с цепочками подрядчиков-ротенбергов. У нас не госкапитализм, а тэтчеризм, где роль брокера играет чиновник. Чиновник выступает именно в качестве бизнесмена, а чистый тэтчеризм ему просто не нужен и невыгоден. 2. Госкапитализм абсолютно не противоречит демократии. Америка Рузвельта и Англия лейбористов, Скандинавия социалистов и Израиль сионистов не были замечены в недемократичности».

Наиболее демократические политические режимы ХХ века - режимы с высоким государственным вмешательством в рыночную экономику. Отказ от рынка или отказ от государственного вмешательства одинаково дают отход от демократии в сторону тоталитаризма или авторитарной олигархии.

Детальная картинка: