Сто велосипедов Алексея Навального

Летом 2012 года наш арендованный «Fiat» двигался из Милана во Флоренцию. Вокруг желтели, слегка холмясь, равнины Умбрии, постепенно переходя в более высокие возвышенности Тосканы. Я не мог ни оторвать взора, ни насытиться. Настолько совершенным казался вид за окном.

Всякий, кто лично мог воззриться на здешние красоты или хотя бы смотрел «Ускользающую красоту» Бернардо Бертолуччи, согласится: собственный холмик в Тоскане - лучшая участь для любого человека.

Алексей Навальный утверждает, что знает такого человека и настаивает, что счастливец - Дмитрий Анатольевич Медведев. К сожалению, особого доверия к расследовательским методам Навального и навальновского Фонда борьбы с коррупцией я не питаю. Вспоминаю, как летом 2014 года - после Русского Холокоста в Доме профсоюзов Одессы 2 мая - ФБК радостно рапортовал, что большинство жителей Одессы относится к идее Новороссии отрицательно на основании… телефонного опроса одесситов, которые в большинстве своем отвечали телефонным провокаторам: «Не понимаю, о чем вы».

С тех пор я исхожу из предположения, что Навальный лжет, если не доказано обратное.

Поэтому на медведевское разоблачение приходится смотреть не как на криминальную, а как на чисто политологическую проблему. Ведь ситуация оставит осадок последствия независимо от того, найдутся ли все ложки. Удар по престижу премьер-министра уже нанесен. Причем довольно скользкий.

Медведева обвинили, по сути, в двух взаимоисключающих вещах: с одной стороны - в миллиардных доходах, тускуланской вилле, достойной Цицерона, и роскошном образе жизни. Они поражают воображение, но в то же время подавляют его. Мы привыкли к тому, что представители высших классов живут в римской роскоши - а многолетний перворанговый чиновник вплоть до президентства, несомненно, к ним относится.

Соответственно рассказы о роскоши такого человека выглядят нормально - не нравственно, не правильно, не невинно, а именно нормально.

Ничего нового в них тоже нет. Много лет назад публика уже обсуждала дорогущую медведевскую стереосистему, попавшую на одно из фото. Сошлись на том, что Дмитрий Анатольевич - человек с претензиями, но в то же время хорошим вкусом. Не шубохранилище, как у бывшего главы РЖД Владимира Якунина.

Поэтому сама по себе картина из жизни высшего общества вряд ли бы кого-то соблазнила. Конечно, колориту прибавляют высказывания типа «Денег нет, но вы держитесь». Но давайте признаем: Медведев - далеко не самый антисоциальный премьер из возможных. Постоянно напоминающий о себе виртуальный соперник Медведева Алексей Кудрин к показной роскоши не склонен, зато в программу его зашито такое людоедство, которое Медведеву не снилось и в кошмарах. Она предполагает проворачивание людишек на фарш за завтраком, обедом и ужином. Между тем к Кудрину Алексей Навальный и ментально, и политически куда ближе, чем к Медведеву.

Подлинно запрещенный прием в фильме ФБК состоит не в виллах и виноградниках, а в скрупулезном подсчете футболок, кроссовок и нижнего белья премьера, закупавшихся большими сериями, что говорит как раз не о роскошестве, а об однообразном чиновничьем быте.

Перед нами - отлично известный психологический прием воздействия на сознание человека из третьего мира. Если парню из трущоб Сан-Паулу сказать, что вот у того человека есть белый «Cadillac», то он проникнется к нему уважением и захочет стать таким же. Если же ему сказать, что у другого парня есть сто велосипедов, он его возненавидит. Захочет кидать бутылки с зажигательной смесью и камни, грабить и убивать. Человек гораздо острее реагирует на то, что у соседа есть то же, что у него, но больше, чем на то, что у него есть то, чего нет и не может быть у тебя. Для зависти чрезвычайно важна единица измерения.

Прибегая к приему ста велосипедов, Алексей Навальный четко маркирует себя не как политика (на президентской кампании фигуранта такой прием, в общем-то, ставит крест), даже не как участника российских внутриэлитных разборок, а именно как поджигателя смуты.

Тут уже неважно, что ты сказал, да неважно что, а как. Никто и нигде не любит разжиревших на народный счет чиновников.

Даже сами они не любят, только не относят претензий лично к себе. Однако Навальному в свое время удалось внести в российскую политику совершенно особый привкус копания в носках. Если оппозиционная риторика 90-х и начала нулевых годов была построена на идеях типа «Антинародная власть», «Антисоциальные законы», «Не дадим угробить социалку», то есть касалась принципиально важных и общезначимых социальных проблем, то Навальный подменил их копанием в бельевых корзинах и ста велосипедами. Мы сами не заметили, как вместо обсуждения вопроса о пенсионном возрасте - вопроса, который касается всех, - перешли к вопросу о чайкиных детях, который является частным при любом его разрешении. Мы уже не пытаемся решить конкретные проблемы нашего общества, а лишь коллекционируем ненависть к существующему режиму, который можно только скинуть, заменив бухгалтерами-людоедами, украинскими патриотами и прочими героями протеста.

Казалось бы, причем тут госдеп? Однако то-то и оно, что политологическая революция Навального проведена была строго по методичке. Достаточно заглянуть в книгу замечательного американского специалиста Джека Голдстоуна «Революции. Очень краткое введение», чтобы пронаблюдать, как там конструируется такой мифологичный политический объект, как коррумпированный персоналистский режим.

Не диктатура, не авторитаризм даже, а просто коррумпированный персоналистский, вынужденный подкупать своих сторонников среди элит, чтобы держаться на плаву.

И рецепт расправы с таким режимом, очередного Майдана, прост - лишить его возможности покупать поддержку элит. И тогда пойдет так, как по писанному Голдстоуном: «Везде широкая коалиция оппозиционных сил объединялась вокруг нарратива несправедливости: ненасытные правящие кланы плохо обращаются со своим страдающим народом».

Попытки Навального сконструировать нарратив несправедливости видны невооруженным глазом. И именно поэтому в пандан к виллам и виноградникам идут сто велосипедов.