Селедка в газете

 

Раньше, когда ездил по делам в Питер, я часто проезжал через Волоколамск на автомобиле.

Там всегда была ужасная, узкая, в ямах дорога, петляющая через город. Движение замедлялось, что, естественно, раздражало. Не знаю, как сейчас, - я в последнее время езжу в Питер поездом.

Волоколамск - так себе городишко, скорее уродливый: много некрасивых зданий, если честно. Районный город с населением чуть больше 20 тысяч. Ну местные, возможно, озлятся на мое выражение «уродливый город», но, ей Богу, не все города красивые, уж извините. Правда, Волоколамск старше Москвы - основан в 1135 году, что должно утешать.

Относительно свалок могу сказать следующее. Их, несанкционированных и санкционированных, я видел у дорог и по Подмосковью, и в Тверской области, куда приезжал к другу на дачу, - немало.

Ужасно болит сердце, когда видишь отходы человеческой деятельности, вываленные в первые попавшиеся углубления почвы, в овраги и ложбины. Но я сам произвожу пакет мусора раз в несколько дней, так что смотрел печально, впрочем, быстро забывал раны на теле нашей с вами земли.

Ну а большую свалку как таковую - полигон - мы впервые хорошо рассмотрели, когда Путину включили прямую трансляцию с полигона «Кучино», чтобы он вмешался в происходящее. «Кучино» до сих пор еще смердит на Москву: потоки сероводородной отрыжки «Кучина» порою волнами накатывают на московские окраины. Москвичи жалуются.

И вот когда «Кучино» показали для Владимир Владимировича крупным планом, мы увидели всю обстановку досконально, в деталях. Там же как на фронте!

Было много и гигантских уродливых ворон, и чаек над полигоном, и жителей, измученных полигоном, и детей... Все они стояли, готовые говорить. И стали говорить запальчиво.

Впечатление было ужасное. Как будто нам показали несчастное племя отверженных, которое живет на краю света. Так мы ведь только изображение видели, а самое ужасное там - отвратный запах.

Изображение мусора может быть, если цветное, даже красивым. У меня был друг в 70-е годы - художник. Он запечатывал мусор в пластиковые пакеты, прессовал и выставлял. Но в мусоре-то страшное - запах, те газы, которые он выделяет.

И вот, пожалуйста - вторая история из той же мрачной серии «Мусор». Волоколамская история.

Их полигон называется «Ядрово». Что там к ним привозили и сваливали, какую смесь пакостей, остается только догадываться. Но в результате из кучи шел метан, а метан, вообще-то, отравляющий газ.

Население вблизи «Ядрово», конечно же, постепенно тихо зверело.

57 детей у них оказались в больницах. Может, и больше, но я слышал, что именно 57.

Диагностику нам до деталей СМИ не раскрыли, поэтому, какова степень опасности для дыхательных путей, мало понятно. Но 57 госпитализированных детей на город в 20 с небольшим тысяч жителей - очень заметно.

Дети из трех школ в окрестностях полигона были госпитализированы в городскую больницу.

Но, впрочем, там и без детей ежедневно стали собираться люди, сделав горбольницу точкой сбора антиполигонных сил, чтобы протестовать против полигона: «Уберите полигон! Уберите немедленно! Прекратите возить к нам отходы!»

Когда почти шесть десятков детей скопилось в горбольнице, собралась критическая масса протестующих, потому как дети у нас - святое, да и не только у нас. Собралось около тысячи человек. И разъяренные - потому что дети.

Местные власти пытались их успокоить. Пытался, в частности, лично районный руководитель. Но его обступили отцы и матери: «Отвечай давай! Отвечай!»

Губернатор Московской области Андрей Воробьев явился тоже. Но и его прижали - авторитета губернатора, чтобы смирить народ, не хватило.

Не так он себя повел, тихо дал интервью СМИ - как раз о ситуации с полигоном, что намеревается детей вывезти из города, пока голландцы не закончат дегазацию.

А голландцев наняли как известных специалистов в области дегазации. К середине июня голландцы обещались закончить дегазацию. Газ будут жечь.

Собравшиеся вначале атаковали губернатора снежками и криками, а потом вроде и толкать стали.

Увидав Воробьева в бедственном положении, вызвали ОМОН. А наш народ - когда до детей доходит, - ничего не боится. Поэтому люди ОМОН освистали. Но губернатора из толпы ОМОН вынул. Однако - что ОМОН? Они же тоже местные и тем же воздухом дышат! ОМОН не помогает, когда беда общая.

Губернатора вытащили, столкновения разъяренных отцов и матерей с ОМОНом не произошло.

Но проблема осталась. И огромная. Россия, конечно, велика, однако ее европейскую часть своими отходами жизнедеятельности (особенно за последние лет пятьдесят) мы изрядно загадили.

И запущенную проблему за какой-нибудь год не решить. По мировым стандартам полагается строить мусоросжигающие заводы. Но, пока их построишь, пройдет немало времени, и образуются новые «Кучины» и «Ядровы».

А пока хотя бы нужно понять, что виноваты тут все и стенка на стенку (народ против злодеев чиновников) неуместна.

Нам надо стать примитивнее. Первое, что следует сделать, - запретить пластик в качестве упаковочного материала.

Нужно вернуться в допластиковую эру, к простым традициям советского времени. Над советскими, в газеты и в грубую бумагу завернутыми продуктами, я помню, стали высокомерно смеяться в 90-е годы. А имела место самая экологичная расфасовка и упаковка, какую только придумало человечество. Селедка в газете или грубой бумаге - верх экологии. Остатки селедки в пластиковом мешке - смерть человечеству.

Первое, что нужно сделать в России, - вернуть, символически говоря, селедку в газете.

Иначе все передохнем.

Страна вся будет состоять из «Кучино» и «Ядрово». Так что пластиковым пакетам следует объявить смерть.

Мы многое волей-неволей перенимаем у Запада - много плохого, но иногда перенимаем и хорошее. А американцы уже в 70-е годы уносили продукты из супермаркетов в brown bags - в пакетах из толстой, грубой бумаги. Посмотрите в фильмах. Здесь, конечно, не тотальное спасение, но верный путь.