С Рима отдачи нет

Уже не первое столетие в отношениях России со странами Запада одной из главных задач является использование одних членов общезападного лагеря против других. На пиках нашего могущества и дипломатической гениальности решать ее удавалось. В остальное время либо Запад радостно объединялся против нас, либо мы участвовали в его внутренних распрях, но скорее в качестве объекта, чем субъекта, не мы использовали одних против других, а они нас. Попытки же сломать плохую игру и поменять объектность и субъектность приводили к активному недовольству западных партнеров, принимавшихся сталкивать Россию во внутреннюю катастрофу, как в Первую мировую войну.

Кто кого больше использовал во Второй мировой, можно дискутировать долго. Партнеры почти до последнего момента прятались за нашей спиной, полновесно вступив в дело лишь тогда, когда появилась реальная вероятность самостоятельного освобождения всей Европы силами советской армии. Но и военно-геополитические дивиденды мы за свои жертвы получили весомые. Последующие без малого полвека были временем, когда нам пусть и далеко не на полную катушку, но удавалось использовать противоречия между странами Запада, а также политическими силами внутри них. Вершиной, пожалуй, можно считать долговременную де-факто нейтрализацию Франции как члена НАТО и американоцентричного западного сообщества.

А в раннеперестроечные годы участники того же сообщества и вовсе предлагали нам союзы, причем друг против друга. Так, в 1988 году Михаил Горбачев рассказывал на заседании Политбюро о своих переговорах с французским президентом Франсуа Миттераном: «Он приехал в Москву с желанием вывести отношения с нами на уровень нового мышления. Он поддержал нас по вопросу СОИ, особенно по обычным вооружениям в Европе и вообще по европейскому процессу. Употребляет термин «общеевропейский дом». Вернувшись домой, одно за другим делает заявления в поддержку перестройки. Он сильно привязан к европейскому процессу. Миттеран согласен, что США не нравится, что мы стимулируем европейский процесс. Он видит, что американцы пытаются сыпать нам в Восточной Европе. Энергично выступает за научно-техническое сотрудничество с нами. В общем, такой у него лозунг: «Давайте вместе (Франция и СССР) объединять Европу». Тут чувствуется и его зуб на США». А буквально через месяц Горбачев поведал на Политбюро уже о своей беседе с Генри Киссинджером: «Киссинджер говорил об идее кондоминиума СССР-США над Европой. Намекал на то, что Япония, Германия, Южная Корея поднимаются и давайте с вами (с СССР) договоримся так, чтобы европейцы не баловались». Еще в конце 1989 года Франсуа Миттеран и Маргарет Тэтчер предлагали Горбачеву смычку против страшившего их своими последствиями объединения Германии. Далее же лидер, променявший свою страну на возможность тусоваться красиво, в качестве равноценного собеседника и потенциального союзника был уже никому не интересен. Как, впрочем, и сама страна.

Сейчас ситуация еще хуже. Запад бурлит и раскалывается внутри себя по множеству линий. Сто одно противоречие разделяет Европу и США, глобалистов и условных националистов. Но в отношении России их противоречия минимальны. Они выражают нам свое неприятие либо солидарно, либо каждый на свой салтык.

Взять, например, Италию. Воевала она против нас несколько раз: в 1812 году - будучи вассалами Наполеона в составе его армии вторжения, не имея другого выхода; в Крымскую войну, еще как Сардиния, без претензий, собственно, к России и исключительно для получения благосклонности и протекции Англии и Франции в деле национального объединения; во Вторую мировую - первыми из союзников Германии перейдя в антигитлеровскую коалицию и на Восточном фронте запомнившись больше боевой неумелостью и бытовой нелепостью, чем какой-то особой жестокостью. В остальное же время русско-итальянские отношения были довольно хорошими, в послевоенный советский период Италия и вовсе была нашим главным партнером среди капстран после Франции: снимали прекрасные совместные фильмы, осуществили эпохальный проект Fiat - «Жигули». После 1991 года тоже можно вспомнить много интересного и хорошего, достаточно вспомнить теплую дружбу Владимира Путина и Сильвио Берлускони.

Все приведенные факты вроде бы дают основания предполагать, что в жестком западном антироссийском консенсусе, вызванном крымско-украинско-донбасским вопросом, Италия теоретически - одно из самых слабых звеньев. В последнее время появились веские основания для актуализации данной гипотезы. Партия «Лига» и персонально ее лидер Маттео Сальвини, идя к успеху на парламентских выборах-2018, призывали к отмене санкций против нашей страны. Затем, уже в ранге вице-премьера и главы МВД, Сальвини назвал возвращение Крыма абсолютно законным, а киевский Майдан - проплаченной революцией. Шуму было много. А реального выхлопа? Итальянский МИД немедленно уточнил, что диспозиция «Крым и Рим» была, есть и будет оставаться неизменной. Что ж, удобно. У других мифических потомков Римской империи, молдаван, тоже есть специально обученный президент Игорь Додон, рассыпающийся в комплиментах России, даже подписывающий от своего лица какие-то бумаги о сотрудничестве и интеграции, - и облеченные реальной властью парламент и правительство, все сказанное и подписанное немедленно дезавуирующие с издевательскими комментариями (почти как в балабановском «Брате» - «Помнишь, брат, я Крым российским признал, а ты смеялся надо мной»).

А на днях в СМИ появилась информация о массовых арестах и преследованиях итальянских добровольцев, воевавших за Новороссию, по обвинению в наемничестве и незаконном участии в боевых действиях. Среди объявленных в розыск - Габриэль Каругати, сын Сильваны Марин; Марин - бывшая руководительница регионального отделения партии «Лига», входящей в правящую коалицию. Что интересно - до якобы пророссийского правительства на Апеннинах таких репрессивных кампаний не было.

Много надежд было на греков - православный народ, стародавние братья. Опять же, премьер Алексис Ципрас, пусть совершенно не православный, а напротив, атеист, всерьез вознамерился порвать с ЕС и выйти из зоны евро, чем вызвал неподдельный восторг у отечественных эллинофилов и еврофобов. В итоге никто никуда не вышел, а на днях нескольких наших дипломатов и вовсе выслали из Афин. Мне очень понравился один из пунктов официально озвученных греческих претензий к России: «Россия на данный момент показывает, что, похоже, не может понять позиции принципов внешней политики Греции. С тех пор как она сражалась в качестве партнера в оружии Турции и предоставляла ей ряд средств безопасности, она неуклонно отходила от позиций, отвечающих уровню дружбы и сотрудничества, который характеризовал отношения между Грецией и Россией в течение 190 лет». Одна страна НАТО обижается на Россию из-за сотрудничества с другой страной НАТО! Заявление греков лишний раз показывает, что даже внутренние ссоры коллективного Запада и входящих в его орбиту стран в итоге оборачиваются против России.

Впрочем, надо признать, у греков могут быть реальные поводы для недовольства Россией. Бывший президент Франции Франсуа Олланд в вышедшей пару лет назад книге рассказал: в 2015 году Российская Федерация оповестила Париж о полученном запросе Ципраса на российскую помощь и поддержку в деле греческого выхода из ЕС. Причем сделала так с резюме: «Мы не хотим развала единой Европы». Резюме лишний раз показывает парадоксальную раздвоенность сознания российского политического класса, который, с одной стороны, хочет сыграть в свою пользу на внутризападных противоречиях, а с другой - в силу глубоко укорененного внутреннего ментального западничества - противоречий страшится. Можно вспомнить, как в 2016 году высокопоставленные российские деятели с видимым огорчением комментировали Brexit.

Указанный фактор тоже отнюдь не способствует нашим дипломатическим успехам в деле фрагментирования и ослабления антироссийского консенсуса. Но и без него приходится признать: при нынешнем мироустройстве у нас настоящих союзников и даже надежных попутчиков в западной христианской и постхристианской ойкумене быть практически не может. Им просто не дадут вырасти, как и пророссийским политическим силам внутри Украины, причем без особого различия в методах недопущения. В предыдущий раз союзный европейский блок и возможность влияния на остальной Запад мы сумели получить только в результате Второй мировой войны. Хотелось бы, конечно, взять новую планку без Третьей, но получится ли?