Размер дистанции

 

Никогда не знаешь, где нагрянет разочарование. Оно всегда нечаянно. Разочаровываешься-то в дорогом, прежде тебя очаровавшем. Беда, да и только.

Ни разу не встречал человека, которому бы не нравились литературные произведения Ярослава Гашека. «Похождения бравого солдата Швейка» и рассказы, касающиеся Партии умеренного прогресса в рамках закона, - слепки с реалий нынешнего дня. Просто какой-то пир ироничного духа. Тех, кто на том пиру не бывал, хватает. Но кто бывал, знает цену гашековскому «пиву» чешского розлива. С розливом российским у Гашека вышло куда как скверно. И я теперь точно знаю одного человека, которому сей, с позволения сказать, напиток, не по вкусу. Себя самого.

В затяжные выходные надумал я духовно погурманствовать. Впрочем, без излишнего напряжения. Взял тоненькую книжечку из «Библиотечки «Огонька». В 2008 году журнал решил подогреть интерес к себе возобновлением еженедельного выпуска карманных изданий - без затей, но, как подразумевалось, со смыслом. Гашековские «Рассказы. Статьи и фельетоны» пролежали у меня на полке несколько лет. Как-то все руки не доходили. И право же, лучше бы и не дошли. Меня ждал вовсе не пир духа, а то самое разочарование. Как удар исподтишка.

Во-первых же строках Гашек задавил меня публицистикой самого дурного пошиба. До физического отвращения. Сплошная агитка. Ни доброй усмешки, ни задорного юмора, ни тонкой иронии. Обухом по голове: «Жил-был в Уфимской губернии один поп. Звали его Николаем Петровичем Гуляевым. Он был истинно русский человек, который в старое время за неимением евреев в его селе ездил на погромы в Самару и Воронеж». Бог с ним, с приветом малой нашей Родине (насколько известно, погромами не славившейся). Но как вам сказочный зачин бойца-интернационалиста? Вот, оказывается, в чем состоит главная черта исконной русскости (соответственно, и пресловутая загадка русской души). Всего и надо-то было взять необщий аршин всемирной революции, и все становилось просто, как взятые чешским офицером Паличкой у другого гашековского антигероя (уфимского буржуя) рубли.

Вообще рассказы помощника коменданта Бугульмы густо населены священнослужителями. Такое впечатление, что контрреволюционная масса состоит из полудурков-буржуев, кровососов-лавочников да попов-садистов. «Дневник попа Малюты» (якобы взятый автором из подлинника) живописует: «Наш полк Иисуса Христа устроил погром на евреев (благо, идет война и ехать в Воронеж необходимость отпала. - авт.). Всякий, кому дорога возобновленная родина и жизнь церковная, кто дорожит святым учением евангельским, кому дороги заповеди Христовы, шел бить евреев. Я сам зарубил на Центральной улице одну старушку». Выход автор, конечно же, знает: «Ввиду того, что веревка у нас отменена, предлагаю провокаторов Иван Ивановичей на месте расстреливать». В результате выходит покруче булгаковского Шарикова с его «Взять все да поделить» - «Взять всех да расстрелять».

Ярослав Гашек писал: «Я искренне люблю бравого солдата Швейка и, представляя вниманию читателей его похождения во время мировой войны, уверен, что все будут симпатизировать непризнанному герою. Он не поджег храма богини в Эфесе, как глупец Герострат, для того, чтобы попасть в газеты и школьные хрестоматии». Потому-то читали, читают и будут читать «Похождения бравого солдата Швейка». Ведь Швейк рожден по любви. А уральское творчество - по ненависти.

Между прочим, Михаил Булгаков любовью к советской власти, а равно и к представителям учения, всесильного оттого, что оно верно, мягко говоря, не отличался. Мог уязвить, да еще как. Но и ненависти к «Иванам Ивановичам» не питал. В том числе и в журналистских работах. Я отыскал другую книжечку из «Библиотеки «Огонька» - булгаковские «Записки на манжетах». Очерк «Бенефис лорда Керзона» написан в мае 1923 года для берлинской газеты «Накануне». Казалось бы, политика чистой воды. А читается и сегодня: «Извозчик повернулся, сел боком, повел туманные, двоедушные речи. С одной стороны, правительство ему нравится, но, с другой, - шины полтора миллиарда! Первое мая ему нравится, но антирелигиозная пропаганда не соответствует. А чему, неизвестно». Поменяйте извозчика на таксиста, миллиарды на тысячи, и дело будто происходить в наши дни.

Говорят, что от любви до ненависти - один шаг. Допускаю. Но от ненависти до любви - дистанция космических размеров.