Прости нас, ГКЧП

 

Первое, самое очевидное соображение по поводу августа 1991 года состоит в том, что если бы трогательные, старообразные советские начальники, Пуго-Янаевы-Крючковы-Язовы, взяли грех на душу и рано утром 19-го числа сделали все, чего от них требовала ситуация, - мы могли бы, возможно, избежать целого океана смертей, войн, страданий, разрухи, нищеты и далее по списку того, что дает быстрый распад империи.

Мы могли бы, возможно, жить дальше - а не выживать вплоть до нулевых годов.

Второе соображение состоит в том, что если бы они взяли один грех на душу, второй, третий, пятнадцатый, - мало ли, кто и где стал бы сопротивляться возвращению старого порядка, - чем они в таком случае отличались бы от упырей, устроивших Москве октябрь 93-го и Грозному декабрь 94-го, упырей, якобы давших свободу, а в действительности - прежде всего не имевших никаких цивилизационных ограничений, в отличие от скучных советских бюрократов.

Поздняя советская власть тем и была хороша (при всех своих дурных свойствах), что смогла выработать почти европейский тип власти, почти европейский обыденный уклад, без уголовной деградации и стрельбы из танков на улицах, - и ровно поэтому и проиграла в решающий момент вылупившемуся из ее уютного теплого яйца почти африканскому диктатору, который все ограничения снял.

Третье, самое грустное соображение состоит в том, что ход истории, возможно, напоминает перемену погоды, изменения климата, жизнь природы, - и потому отдельные решения, принятые каким угодно решительным и гениальным даже физическим лицом, влияют на судьбу страны только в том случае, если перекликаются с духом временем, а если нет - те же решения того же лица перестают выполняться, его слова больше никто не слышит, его харизма куда-то исчезает.

Так, корниловский мятеж августа 1917 года, психологически очень похожий на драму ГКЧП, тоже свелся к тому, что приказы то не отдавались, то не выполнялись, войска сначала двигались, а потом замирали, и козыри одной стороны почему-то становились победой в руках другой. Больше того, может быть, неумолимость течения истории такова, что даже если переиграть ее события в уме и сменить развязку на противоположную, то вовсе не факт, что она хоть что-то изменит.

Допустим, я легко могу себе представить, как в конце 1991-го, в условиях победы ГКЧП, премьер Валентин Павлов уходит в отставку по состоянию здоровья и его меняет Егор Гайдар. Увы, увы.

Четвертое соображение состоит в том, что либералам тоже радоваться нечему. Они, разумеется, отмечают каждую годовщину ритуальными глупостями насчет того, как они должны были раздавить всех коммунистов, устроить люстрацию, взять штурмом КГБ, организовать полноценный Нюрнбергский процесс над тоталитаризмом (в кавычках), что там еще, - но правда в том, что мстительные фантазии антиисторичны и пусты.

Никакой либеральной революции в 1991 году не произошло, и никакого нового государства на руинах СССР в Москве не возникло. Фактически произошли трудные роды независимого РСФСР с мутировавшей, самой циничной частью советского начальства во главе, - но налицо было продолжение советского государства без государственной собственности и коммунизма, зато со стрельбой и кэшем, а вовсе не рождение русского, сколько бы ни старалась нынешняя пропаганда замаскировать послесоветского человека бессодержательным термином «россиянин»

Какую люстрацию мог бы устроить Борис Ельцин? Какой штурм КГБ произошел бы под руководством Коржакова и Золотова, стоявших рядом с ним на танке? Чепуха. Мы так и живем на законсервированных руинах СССР, а вовсе не в новом доме на том же месте, - и если дело все-таки дойдет до перемен, то нам понадобится аккуратная стройка на старом основании, а еще - чтобы либералы не смогли превратить то, что у нас осталось, в чистое пустое место.

Ну а пятое, необходимое для честности соображение состоит в том, что нет никаких злых людей, как-то отдельно от нас убивших государство четверть века назад. Государство убили все. Если кто-то сам не стоял за Ельцина у Белого дома - у того стояли друзья, мужья, жены, родители, старшие в семье. Если сейчас распад Советского Союза - такой, каким он случился, - представляется любому порядочному человеку страшной трагедией, а моральные ограничения ГКЧП на зачистку и стрельбу - трогательной старомодностью уходящей цивилизации, то тогда-то всем - ну, пусть не всем, но почти всем, - всерьез казалось, что СССР - ненужное обременение, а ГКЧП - хунта, почти фашизм.

Тогда - была вера в миллион глупостей, пошлостей и просто ужасных заблуждений, обернувшихся потерей денег, земель, жизней. Но она - вера - была.

И, как ни больно теперь о таком думать, вернуться в 1991 год и ее отменить - невозможно.

Игорь Стрелков: «Если в России случится большой Майдан, он станет лишь началом потрясений»