Про людоедов

 

За последнее время уже несколько раз попадалось в среде прогрессивных деятелей раздраженное отношение к стихотворению Александра Пушкина «Клеветникам России». Один известный прогрессивный товарищ написал: «Позорные стихи».

Напомню, что стихотворение посвящено польскому восстанию 1830 года. Польша тогда входила в состав России (а вошла она туда вместе с Варшавой по той причине, что поляки слишком действенно участвовали в походе Наполеона на Россию, за что и поплатились).

Я к чему. Дело в том, что помимо Пушкина тогда сугубо отрицательно на польское восстание отреагировали Михаил Лермонтов («Опять народные витии»), Евгений Боратынский, Петр Чаадаев, Иван Киреевский, Николай Гоголь и даже - декабристы. Михаил Лунин, например, писал: «В варшавском восстании нельзя найти не признаков, не свидетельств народного движения. Оно не выдвинуло ни одной органической идеи, никакого общественного интереса...»

То есть, грубо говоря, Лунин писал, что то была революция шляхты, или, как сегодня бы сказали, - олигархата, финансовой аристократии.

Идеи, кстати, поляки во время восстания все-таки выдвигали: скажем, вернуть Польше Киев.

...В той старой истории прекрасно все.

Для начала: поддержка позиции государства декабристами. Тут ассоциация лежит на поверхности: нацболы, у которых двести человек отсидело в тюрьмах, а шесть погибли - даже по количеству жертв сопоставимы с декабристами. Прогрессивная публика никак не может понять, как же нацболы могут нынче поддерживать государство. Двести лет прошло, а она все не может.

Кроме того, важен список тех, кто разделял «позорную» пушкинскую позицию. О, они позорные деятели. Нынешние повели б себя иначе, не столь позорно. Мелковаты тогда были культурные деятели.

Наконец, я недавно читал интервью украинского русскоязычного писателя, моего в свое время приятеля Андрея Куркова - про то, как ему стыдно за Россию. И тут же, волей-неволей, вспомнил, как Пушкин, уже в 1834 году, писал про своего друга польского поэта Адама Мицкевича:

Наш мирный гость нам стал врагом - и ядом
Стихи свои, в угоду черни буйной,
Он наполняет. Издали до нас
Доходит голос злобного поэта,
Знакомый голос!.. Боже! Освяти
В нем сердце правдою твоей и миром.

Вот еще и такие «позорные стихи». Россия, между прочим, оккупировала Польшу целиком, а не какими-то там частями - а стихослагатель учит своего польского товарища «миру» и «правде», видано ли.

Резюмируем.

Что в наше время сказали бы Александру Пушкину? Что он одурачен пропагандой. Что «поверьте, все намного сложнее». Что «из России ему не видно ситуации».

Вам все видно зато.

А вот цитата из Федора Тютчева (по поводу отношения Запада к России):

«О России много говорят - в наше время она служит предметом пламенного тревожного любопытства; очевидно, что она сделалась одной из главнейших забот нашего века... Современное настроение, детище Запада, чувствует себя в таком случае перед стихией, если и не враждебной, то вполне ему чуждой, стихией, ему неподвластной...»

В другом месте он пишет, как Россия освободила в 1813 году Европу «от наполеоновского господства», и Европа приветствовала Россию «с благородным восторгом». Но прошло несколько десятилетий, и Европа чудесным образом исхитрилась «преобразовать державу в чудовище для большинства людей нашего времени... чтобы доставить себе наслаждение взирать на Россию как на какого-то людоеда XIX века».

Характерно, что Германия, которая, собственно, была обязана своим воссоединением в XIX веке России и ее победе над Наполеоном, выразила благодарность тем, что сделала своею целью всяческое ослабление России и клевету на нее.

Тютчев говорит, что в Германии есть люди, которые объясняют свою враждебность к России так: «Мы обязаны вас ненавидеть, ваше основное начало, самое начало вашей цивилизации внушает нам, немцам, западникам, отвращение; у вас не было ни папской иерархии, вы не испытали ни борьбы религиозной, ни войн империи, ни даже инквизиции, вы не принимали участия в крестовых походах, вы не знали рыцарства, вы четыре столетия назад достигли того единства, к которому мы только стремимся».

У Тютчева есть еще интересное рассуждение, как Европа жила-жила, потом в конце XVIII века вдруг всерьез обратила взоры к России и с удивлением обнаружила, что там тоже есть Европа - только русская, восточная Европа.

Я тут недавно все повторял, что никакая мы не Европа - ровно потому, что мы и есть Европа. Тоже мне умник - Тютчеву все было ясно двести лет назад.

Характерно, что свои высказывания Тютчев публиковал в европейской прессе - порождая буквально бум откликов (вплоть до того, что в качестве ответов на его статьи писали целые книги).

Иван Аксаков отметил, что с появлением статей Тютчева «впервые в Европе раздался твердый и мужественный голос русского общественного мнения. Никто никогда еще не осмеливался говорить с Европою таким тоном».

Тютчев, надо напомнить, прежде чем начал писать свои статьи, двадцать лет прожил в Европе, то есть он знал, о чем говорил.

Аксаков и сам Тютчев и посмеялись бы и поплакали, если б на них снизошло знание, что через двести лет такой тон в общении с Европой почти никто себе из их литературных коллег не позволит.

Но, напротив, тон будет задавать команда грустных и находчивых, которые каждым своим словом будут высказывать протест против каждого слова, произнесенного Тютчевым, - и по поводу России, и по поводу Европы.

Что до Германии - то, да, после еще одного объединения, случившегося благодаря России (при Михаиле Горбачеве), Германия (ее власти) занялась ровно тем же самым, что черт знает когда.