Почему они не с нами

20 Декабря 2016

Почему они не с нами

Год за годом воспроизводится один и тот же сюжет: выходит либерал и говорит о России как о чужой стране, а о русских - как о чужих людях.

Или, напротив, говорит о какой-то другой стране с придыханием, говорит о чужих людях - с нежностью, говорит здесь, нам, на русском языке.

Но про нас так не скажет.

Вот хотя бы недавнее выступление Алексея Навального - там он рассуждает о том, что проблемы русского «этноса» не должны, мол, создавать проблем другим «нациям», а если собственно у русских и есть те трудности, которые стоило бы разрешить, то говорить о них следует через запятую с алкоголизмом народов Крайнего Севера.

Есть у нас, значит, в России еще и такие второстепенные подробности, как наличие русского народа.

И все холодно, казенно, пустым бюрократическим языком, лишь бы отвязались.

«Ну, а теперь давайте про интересное, про кровавый режим».

Или поэтка Вера Полозкова - уже никакой не политик, а просто очень известный производитель массово востребованных стихов.

Полозкова публикует вдруг рыдательный, полный страдания текст, где сообщает, что пока мы занимаемся своими мирными делами, в Алеппо гибнут дети и нам от их смертей никогда не отмыться - условным нам, конечно же, потому что в жанре либерального плача «мы» всегда на самом деле значит «они», ведь сама Полозкова, разумеется, стоит сбоку красивая и просто негодует насчет русских оккупантов.

Важно тут то, что тема детей включилась не просто так, из общих гуманных настроений автора (что было бы замечательно), но только и исключительно потому, что здесь правильные, одобренные международной общественностью дети. Те дети, о которых можно и нужно говорить, если хочешь слыть приличным человеком.

Зато когда в 2014 году гибли дети другие - наши, русские, - я что-то не замечал, чтобы поэтка Полозкова звучно реагировала на происходящее, негодовала.

Нет, тогда международная общественность была на другой стороне - а значит, и причин для слез не было.

Я привел только две такие истории - взятые лишь потому, что они обсуждались недавно, - но в реальности они происходят постоянно, день за днем.

Если за русских - нет, извините, неинтересно.

А если против - вперед и с громким криком.

Но почему так происходит, почему они так себя ведут? - вот важный вопрос.

Есть разные объяснения.

Самое простое, пропагандистское, для самых незатейливых слушателей, состоит в теории заговора.

Заплатили, купили, агенты, провокаторы, пятая колонна, что там еще? - телевизор монотонно озвучивает данный список.

Но обсуждать его скучно.

Более осмысленная идея состоит в том, что демонстративно презрительное отношение к той общности, внутри которой существуют так называемые приличные люди, связано с их искренней ненавистью, с их честной высокомерной отчужденностью от нашей коллективной судьбы и наших мест.

Иногда так и бывает - по крайней мере легкость эмиграции, которую выбирают многие заметные герои прогрессивной партии без каких-либо драматических на то причин, заставляет предположить, что им попросту все равно, что здесь и как будет, лишь бы бежать от духоты и несвободы.

Ну, дай им Бог воздуха и свободы где-то еще.

Но так бывает далеко не всегда.

И вовсе не каждого, кто говорит о России и русских с известной интонацией отчуждения, псевдостыда, - можно и в самом деле обвинить в том, что он здесь чужой и ему здесь все чужое.

Нет, соответствующую песню часто поют и те люди, которые в каких-то иных обстоятельствах, иных декорациях - могли бы оказаться и страстными патриотами, и просто неравнодушными гражданами, а не только исполнителями арии «О, как мне стыдно за вас».

Так почему же они не с нами?

Мне кажется, они не с нами, потому что здесь, к сожалению, нет никаких «нас».

Что видит в России поверхностный, амбициозный, не склонный к глубокому вглядыванию и присматриванию человек, который склонен ввязываться в политику, ну или хоть в обсуждение общественных дел? Он видит государственную машину - вполне безличную, жесткую, состоящую из чиновников, разговаривающую со своей страной на канцелярите, то и дело выдающую ошибки разной степени трагичности.

Он видит либеральную публику - сплоченную, взвинченную общими переживаниями, склонную что-нибудь дерзко и громко разоблачать, упирающую на честность, правду, боль и прочие атрибуты высокого стиля.

А больше он не видит никого - так, чтобы было заметно всерьез.

И ситуация значит, что каждый такой человек - если только не выбрал для себя официальную государственную карьеру - пойдет записываться в партию боли и стыда.

Он же замечает: их много. Кричат они громко. Искренне. Тесно сообщаются между собой. Создают свои этические нормы, речевые манеры и моды. Словом, налицо среда, частью которой комфортно быть.

И, самое главное, единственная среда, которая альтернативна государству и телевизору. А другой нет.

А теперь для разнообразия посмотрим по сторонам.

Ну хоть Польшу возьмем.

Очевидно, что в Польше могут сменяться власти, политики и активисты могут пихаться с разной степенью ожесточения, но основой фундаментом Польши и всего польского - является не режим, не система, а сама польская нация.

А польская нация была, есть и будет - безотносительно Дуды, Валенсы, Качинских, кого угодно еще.

А такое, в свою очередь, значит, что если ты хочешь запеть в Польше песню - «О, как мне стыдно за нас, поляков, что мы обидели русских», - ты выступишь не против Дуды, не против Качинского.

Ты выступишь против польской нации как таковой.

И она, нация, тебе сразу напомнит цену твоего выступления - неважно, прав ты или нет.

Ее, нации, отдельное от государства существование, ее субъектность там - просто немыслимо отрицать.

С ней нужно считаться.

У нас не так.

У нас, увы, просто нет политической нации, стоящей отдельно от государства, - до него, после него, мимо него, вне его.

И если решил для себя человек, что ему не по пути с государством, то все, туши свет, для него национальная солидарность как таковая - мгновенно перестает существовать.

Ведь если есть только режим и ты - то почему бы и не отвязаться от русского вопроса парой казенных слов?

Ведь если есть только режим и ты - то хочется вовремя защитить тех детей, которых, мол, бомбит режим, а все остальное уже неважно.

И у меня нет ни малейшего сомнения в том, что если бы политическая нация в России жила отдельно от государства, смогла бы родиться и защищать себя, - почти все они пели бы сейчас другие песни.

О, как нам важны русские!

О, как мы скорбим по нашим жертвам!

Они домогались бы аплодисментов не только одной приличной публики, а целого народа.

Но для такого у нас сначала должен быть сам народ - в политическом смысле.

Должен решать, говорить, вмешиваться, настаивать, что-то менять.

К сожалению - пользуясь вечной цитатой - он пока предпочитает безмолвствовать.

ID: 8229
Название: Почему они не с нами
Начало активности (дата): 20.12.2016 20:05:00
Детальное описание: 

Год за годом воспроизводится один и тот же сюжет: выходит либерал и говорит о России как о чужой стране, а о русских - как о чужих людях.

Или, напротив, говорит о какой-то другой стране с придыханием, говорит о чужих людях - с нежностью, говорит здесь, нам, на русском языке.

Но про нас так не скажет.

Вот хотя бы недавнее выступление Алексея Навального - там он рассуждает о том, что проблемы русского «этноса» не должны, мол, создавать проблем другим «нациям», а если собственно у русских и есть те трудности, которые стоило бы разрешить, то говорить о них следует через запятую с алкоголизмом народов Крайнего Севера.

Есть у нас, значит, в России еще и такие второстепенные подробности, как наличие русского народа.

И все холодно, казенно, пустым бюрократическим языком, лишь бы отвязались.

«Ну, а теперь давайте про интересное, про кровавый режим».

Или поэтка Вера Полозкова - уже никакой не политик, а просто очень известный производитель массово востребованных стихов.

Полозкова публикует вдруг рыдательный, полный страдания текст, где сообщает, что пока мы занимаемся своими мирными делами, в Алеппо гибнут дети и нам от их смертей никогда не отмыться - условным нам, конечно же, потому что в жанре либерального плача «мы» всегда на самом деле значит «они», ведь сама Полозкова, разумеется, стоит сбоку красивая и просто негодует насчет русских оккупантов.

Важно тут то, что тема детей включилась не просто так, из общих гуманных настроений автора (что было бы замечательно), но только и исключительно потому, что здесь правильные, одобренные международной общественностью дети. Те дети, о которых можно и нужно говорить, если хочешь слыть приличным человеком.

Зато когда в 2014 году гибли дети другие - наши, русские, - я что-то не замечал, чтобы поэтка Полозкова звучно реагировала на происходящее, негодовала.

Нет, тогда международная общественность была на другой стороне - а значит, и причин для слез не было.

Я привел только две такие истории - взятые лишь потому, что они обсуждались недавно, - но в реальности они происходят постоянно, день за днем.

Если за русских - нет, извините, неинтересно.

А если против - вперед и с громким криком.

Но почему так происходит, почему они так себя ведут? - вот важный вопрос.

Есть разные объяснения.

Самое простое, пропагандистское, для самых незатейливых слушателей, состоит в теории заговора.

Заплатили, купили, агенты, провокаторы, пятая колонна, что там еще? - телевизор монотонно озвучивает данный список.

Но обсуждать его скучно.

Более осмысленная идея состоит в том, что демонстративно презрительное отношение к той общности, внутри которой существуют так называемые приличные люди, связано с их искренней ненавистью, с их честной высокомерной отчужденностью от нашей коллективной судьбы и наших мест.

Иногда так и бывает - по крайней мере легкость эмиграции, которую выбирают многие заметные герои прогрессивной партии без каких-либо драматических на то причин, заставляет предположить, что им попросту все равно, что здесь и как будет, лишь бы бежать от духоты и несвободы.

Ну, дай им Бог воздуха и свободы где-то еще.

Но так бывает далеко не всегда.

И вовсе не каждого, кто говорит о России и русских с известной интонацией отчуждения, псевдостыда, - можно и в самом деле обвинить в том, что он здесь чужой и ему здесь все чужое.

Нет, соответствующую песню часто поют и те люди, которые в каких-то иных обстоятельствах, иных декорациях - могли бы оказаться и страстными патриотами, и просто неравнодушными гражданами, а не только исполнителями арии «О, как мне стыдно за вас».

Так почему же они не с нами?

Мне кажется, они не с нами, потому что здесь, к сожалению, нет никаких «нас».

Что видит в России поверхностный, амбициозный, не склонный к глубокому вглядыванию и присматриванию человек, который склонен ввязываться в политику, ну или хоть в обсуждение общественных дел? Он видит государственную машину - вполне безличную, жесткую, состоящую из чиновников, разговаривающую со своей страной на канцелярите, то и дело выдающую ошибки разной степени трагичности.

Он видит либеральную публику - сплоченную, взвинченную общими переживаниями, склонную что-нибудь дерзко и громко разоблачать, упирающую на честность, правду, боль и прочие атрибуты высокого стиля.

А больше он не видит никого - так, чтобы было заметно всерьез.

И ситуация значит, что каждый такой человек - если только не выбрал для себя официальную государственную карьеру - пойдет записываться в партию боли и стыда.

Он же замечает: их много. Кричат они громко. Искренне. Тесно сообщаются между собой. Создают свои этические нормы, речевые манеры и моды. Словом, налицо среда, частью которой комфортно быть.

И, самое главное, единственная среда, которая альтернативна государству и телевизору. А другой нет.

А теперь для разнообразия посмотрим по сторонам.

Ну хоть Польшу возьмем.

Очевидно, что в Польше могут сменяться власти, политики и активисты могут пихаться с разной степенью ожесточения, но основой фундаментом Польши и всего польского - является не режим, не система, а сама польская нация.

А польская нация была, есть и будет - безотносительно Дуды, Валенсы, Качинских, кого угодно еще.

А такое, в свою очередь, значит, что если ты хочешь запеть в Польше песню - «О, как мне стыдно за нас, поляков, что мы обидели русских», - ты выступишь не против Дуды, не против Качинского.

Ты выступишь против польской нации как таковой.

И она, нация, тебе сразу напомнит цену твоего выступления - неважно, прав ты или нет.

Ее, нации, отдельное от государства существование, ее субъектность там - просто немыслимо отрицать.

С ней нужно считаться.

У нас не так.

У нас, увы, просто нет политической нации, стоящей отдельно от государства, - до него, после него, мимо него, вне его.

И если решил для себя человек, что ему не по пути с государством, то все, туши свет, для него национальная солидарность как таковая - мгновенно перестает существовать.

Ведь если есть только режим и ты - то почему бы и не отвязаться от русского вопроса парой казенных слов?

Ведь если есть только режим и ты - то хочется вовремя защитить тех детей, которых, мол, бомбит режим, а все остальное уже неважно.

И у меня нет ни малейшего сомнения в том, что если бы политическая нация в России жила отдельно от государства, смогла бы родиться и защищать себя, - почти все они пели бы сейчас другие песни.

О, как нам важны русские!

О, как мы скорбим по нашим жертвам!

Они домогались бы аплодисментов не только одной приличной публики, а целого народа.

Но для такого у нас сначала должен быть сам народ - в политическом смысле.

Должен решать, говорить, вмешиваться, настаивать, что-то менять.

К сожалению - пользуясь вечной цитатой - он пока предпочитает безмолвствовать.

Детальная картинка: 
Количество комментариев к элементу:  0