Отпетая жертва

 

Множество людей вокруг недоумевает: откуда берется публика, мечтающая постфактум сдать Ленинград в связи с опросом телеканала «Дождь»? Чем объясняется болезнь?

Художник и писатель Максим Кантор сказал, что дело в элементарном отсутствии морали и чести.

(«Рассудительное время делает коллаборационизм обаятельным - а героизм бессмысленным; мораль становится обузой, надо еще доказать, какой смысл отдавать свои жизни за то, чтобы айнзатцкоманды не жгли ленинградских евреев. В аморальности - много разумного, - написал Кантор. - Такова здоровая, взвешенная позиция.

В бесчестии вообще много практической пользы - недостаток один: детей учить нечему - можно вырастить лишь сволочей.

Презерватив всем хорош и практически удобен, он прогрессивное подспорье свободной любви; недостаток прибор имеет один - дети не рождаются».)

Но нет, пожалуй, Кантор все-таки ошибается. И мне кажется, что я нашел правильный ответ. Все гораздо хуже. Речь идет о жертве.

В одном из самых громких споров последних дней на тему блокады в социальных сетях внимание спорщиков приковала одна девушка. На общем фоне «ниспровергателей советских мифов», не способных поверить, например, в существование работавшей в период блокады ленинградской промышленности, сие создание отличалось каким-то запредельным уровнем невежественности.

Девушка не могла, к примеру, уразуметь, каким образом техника с ленинградских заводов уходила на фронт: в ее представлении фашисты должны были расступиться и освободить коридор для колонны наших войск, а ведь «фашисты - не дебилы». То есть фронт у нее был где-то там, под Сталинградом.

Хуже того, в ее представлении люди, лишенные шанса на выживание (таковыми она числит блокадников), априори не способны на героизм, они лишь жертвы и точка.

Словом, такой вот человечек.

Я пришел к ней в Живой журнал и спросил, как же так, девушка? И получил ответ, который объясняет практически все. Он позволяет постичь образ мыслей не только одной невежды, но и прочих деятелей, искренне готовых прямо сейчас сдать Ленинград немцам и не понимающих, что же здесь такого ужасного.

Ответ настолько важен и показателен, что основную его часть я приведу без купюр:

«Историю изучала в школе (что было давно), в колледже и в университете нам историю не преподавали, а преподавали профильные предметы.

Но я запомнила, как в универе один препод (не по истории) сказал такую вещь: «ВОВ мы проиграли».

Все сделали круглые глаза, было дико слышать такое, но он имел в виду, конечно, цену, которую заплатили за победу. И выиграли-то ее из-за огромного человеческого ресурса, который уже не считали. Сотней тысяч больше, сотней тысяч меньше погибнет… Какая разница?

Но нет ничего дороже человеческой жизни. Люди - генофонд народа, самое ценное.

И зачем нужны были танки, снаряды и войска, если они мало кого спасли и не защитили детей, женщин, стариков от голодной смерти?

Вопрос риторический».

Конец цитаты. Долго комментировать не хочу: здесь именно тот случай, когда «если надо объяснять, то не надо объяснять».

Я лишь хотел бы зафиксировать удивительную аберрацию сознания, стокгольмский синдром, с избытком проявленный в нескольких строчках девушки, которой, казалось бы, сам Бог велел быть романтичной натурой.

«Зачем спасать остальных, если кто-то уже погиб?» Нет, даже так: «Зачем было воевать, если жизнь дороже всего?» Или вот еще как: «Зачем было сопротивляться, если умирали люди?»

Нет, дорогой Максим Кантор. Не в чести тут дело, во имя которой умираешь там, где мог бы «пойти пообедать». И даже не в морали, заставляющей нескольких жертвовать собой ради одного. Слишком большую вы задаете планку: чтоб большинство рисковало собою ради меньшинства, эк чего задумали!

Тут другое. Тут даже если вас большинство - все равно не сметь сопротивляться! Даже если твоей собственной жизни грозит смерть - ляг и молчи!

Здесь либеральная мантра «Превыше человеческой жизни ничего нет!» доходит уже до полного самоотрицания: «Ради спасения жизни я не пожертвую ни каплей крови!» Потому что «мы уже проиграли».

Дальше можно, конечно, порассуждать про «университетского препода (не историка)», а также про бывшего главу Минобразования Андрея Фурсенко и нынешнего Дмитрия Ливанова, реформу образования, либеральные подходы Высшей школы экономики, ЦРУ, масонов и закопавшуюся в антарктических льдах Аненербе.

Но сдается мне, что таковы только внешние факторы, способные повлиять лишь на особым образом закрученные мозги. Мозги законченной, отпетой жертвы.