На смерть атамана Павла Дремова

14 Декабря 2015

На смерть атамана Павла Дремова

Когда хорошие люди - вооруженные и мирные - умирали на войне с украинцами, - было ужасно, но сознание подсказывало, как их смерть можно оправдать в общефилософском каком-то смысле. Война, враг, светлое будущее, которое станет возможным благодаря тому, что etc., - в общем, все то, что всегда думают и говорят в таких случаях.

Но когда хороших людей уже без всякой войны просто жрет система, жрет, потому что они мешают ей самим фактом своего неправильного существования, - здесь есть какая-то шаламовская или, если угодно, базаровская бессмыслица. «Мы тебя прямо тут закопаем, и из тебя лопух расти будет».

Бессмыслица и дух одиночества.

Ведь почему люди верят во всю блевотную кремлевскую пропаганду, в наши хитрые планы и великие ракеты, летящие на борьбу с сараями в сирийской пустыне, - они верят не потому, что их так ловко убедили, нет. Им просто хочется верить.

Хочется верить, что у них есть дядя-государство, которое знает, как надо, которое о них заботится - и еще весь мир на одном месте вертит заодно.

Тогда им спокойнее жить.

Ведь если допустить на минуту, что ничего такого нет, а есть просто банда трусливых подонков, умеющих только в телевизоре выглядеть александрами македонскими, а на практике всегда отступающих, шипя и плюясь, банда подонков, с молчаливого разрешения которой убивают одного за другим всех тех действительно сильных людей, кто не побоялся дать в зубы Киеву, когда сами подонки опять испугались, опять отступили, - так вот, если все такое допустить, то нет тогда ни дяди-государства, ни его великих побед над сирийским сараем, а есть бессмыслица и одиночество.

Ну и шакалящая толпа, довольно покрикивающая: «А мы же сразу говорили, что им всем надо сдаться!»

Но есть еще что-то другое. То, чего они никогда не поймут.

Что-то большее, чем государство. Что-то большее, чем политика. Что-то большее, чем выяснение отношений с телевизором.

Маленькие русские города.

Незаметные русские люди.

Самый обычный русский язык.

Трогательные русские праздники.

Нелепая, нежная, бедная русская повседневность.

Еле живые, на грани закрытия, русские заводы.

Холодная наша - ничего-то в ней толком не вырастишь, кроме могил, - русская земля.

Ради них все и было.

И будет.