Мы вам не дети!

27 Марта 2017

Мы вам не дети!

Ближайшие несколько суток в Интернет можно не заходить. Все будет полно молодежи.

Детства чистые глазенки будут развешаны на каждой дискуссионной ветке. Они будут укорять, умолять, угрожать и требовать, требовать, требовать: «Обратить особое внимание!», «Руки прочь от!», «Они не смотрят телевизор - они сидят «В.Контакте»!», «Новая искренность…», «Наше будущее…»

Устроенная Алексеем Навальным акция, направленная против премьер-министра Дмитрия Медведева (некоторые, впрочем, считают, что, напротив, она должна продлить ему полномочия, но в кремленологии сам черт ногу сломит), собрала преимущественно студентов и школьников, которые и бросались прежде всего в глаза фотокоррам и телеоператорам. С учетом агрессивности поведения гаврошей и некоторой растерянности поведения полиции, вплоть до того, что один из стражей порядка в российской столице серьезно пострадал от нападения, вышел настоящий праздник непослушания.

Те комментаторы, которые работают потопорней и делают вид, что никакой кремленологии в данном сюжете нет, а есть лишь продолжение саги 2012 года о куликах на болоте, излагают версию о возрождении массовых протестных настроений, о возвращении социальной и политической напряженности и делают отсюда далеко идущие выводы, особенно из того, что значительное число людей собралось в провинции.

Те, кто не столь наивен, говорят прежде всего о молодежи. Поскольку если ограниченный, но все же успех акции Навального казался предопределенным, то вот активное вовлечение в нее племени младого, незнакомого - феномен не очевидный и не ожидаемый.

С одной стороны, преобладание школоты в рядах протестующих - хорошая новость для власти. Когда выходят протестовать зрелые и пожилые люди, такое значит, что они хорошо все взвесили, приняли, сами или под влиянием пропаганды, определенное политическое решение и с некоторым упорством будут на нем настаивать.

Когда движение состоит преимущественно из школьников, такое значит, что ребят притянула самая шумная движуха на районе и стоящий вокруг нее хай. Они не против в ней поучаствовать, тем более что знают: наша общественная мораль устроена так, что решительно ничего им не будет. Если они и напроказничают, раздастся дружное: «Они же дети! Нельзя обижать ребенка!»

Однако о какой-либо устойчивости подобной молодежи в качестве политического агента говорить не приходится. Чтобы из школьников вышли хотя бы молодые политические бойцы, нужно несколько лет серьезной работы и политических тренировок, которыми никто, включая Навального, заниматься не будет. Да и кремлевские успехи в молодежной политике середины нулевых годов к настоящему времени обернулись провалом. Не срослось.

Взятый же сам по себе в конкретный момент времени с пламенными оппозиционными идеями школьник не значит абсолютно ничего, нет даже гарантии, что его идеи не изменятся через месяц другой под влиянием нового друга или нового паблика в социальной сети.

Вспоминаю, как в 1989 году я шокировал преподавателей и одноклассников, расхаживая с самодельным значком «Академика Сахарова в президенты СССР». Ладно, что спустя семь лет я был прямо противоположных взглядов на происходившие тогда события, так и в тот самый момент меня трудно было описать как классического школьника-демшизу, я был либеральным националистом, верящим, что от демократии и рыночной экономики моей стране и моему народу станет лучше. И когда все оказалось не так, сменил партию, но не веру. Поэтому транслировать на школьников хорошо нам известное мировоззрение взрослого человека Алексея Анатольевича Навального и строить долгосрочные политические прогнозы я бы не стал.

Мало того, я бы вообще не рекомендовал смотреть на школьников как на гостей из будущего. Самая страшная смысловая ловушка, в которую мы можем сейчас попасть, - ловушка ювенильного фашизма, ловушка кликушеской педократии.

Вспомним плакаты Муссолини с подростком и слоганом «Будущее принадлежит нам!» Вспомним пародирующую тот же дискурс песню юного гитлеровца в знаменитом мюзикле «Кабаре». Вспомним советские растяжки «Коммунизм - молодость мира, и его создавать молодым». Какие только политические силы не клялись именем молодежи как аватара грядущего и чего только не требовали от ее имени.

Сложилась классическая ситуация, описанная еще прежде Огюстена Кошена и Игоря Шафаревича великим Гегелем: «Всякая часть народа может объявить себя народом». Молодежь играла роль фальшивого малого народа во множестве стран и в сотнях движений от младотурков до хунвейбинов.

Причем в реальности молодежь интересовала политических манипуляторов не своей причастностью грядущему (в коем ей предстояло оказаться своим ходом, стариками), а прямо противоположными свойствами. Молодежь была востребована в политике благодаря своей социальной маргинальности, безбытности, дешевизне детского и юношеского труда, ограниченной компетентности, дающей возможность манипулировать молодыми людьми, склонности брать на себя более высокий риск, поскольку в 18 лет море кажется по колено. Говоря о молодых как о полубогах, воспевая их горячую кровь и жар сердец, на деле молодежь использовали как полурабов, недорогой расходный материал.

Казалось бы, давно уже все понятно и сто раз проговорено, особенно за время цветных революций последних пятнадцати лет. Роль молодежи как слепого пушечного мяса была отмечена неоднократно. И все-таки стоит показаться на улице молодому человеку с каким-нибудь плакатом или просто сжатым кулаком, как у всех, кто должен анализировать политический процесс, начинается политическая трясучка с приступами ювенильного фашизма: снова и снова грядущее заклинают именем молодежи, которой оно якобы принадлежит. Искренность и чистота молодости ставятся гораздо выше ума и опыта, а изолгавшееся и изверившееся - в кавычках - старичье должно уступить дорогу молодым.

Единственный политик, который пока сумел заступить дорогу ювенильному фашизму, - Дональд Трамп. Он одержал победу на выборах президента США при том, что его поддержка была велика прежде всего в пожилых социальных группах, а молодежь находилась под катастрофическим влиянием Хиллари Клинтон. Среди молодых тоже, конечно, было немало альт-правых, но сами по себе погоды они не сделали бы.

В день избрания Трампа Америка оглашалась стонами молодежных активистов, что старики украли у них будущее. Но зрелых американцев стоны ни мало не тронули.

Будем надеяться, что история с Трампом - все-таки не инцидент, а тенденция, и что двухсотлетняя эпоха безраздельного господства педократии подошла к концу. Современным обществам, если они хотят быть устойчивыми, пора понять некоторые простые вещи.

Будущее молодежи не принадлежит. Будущее - суть прошлое, созданное трудами десятков и десятков поколений, в том числе ныне живущих старших поколений, которые успели уже вложить в создание реальности вокруг себя свой труд, свой разум, свой талант. Их право на существующую реальность - право собственника, право творца. Право молодежи - право наследника, который в свое время получит свою возможность распоряжаться наследием, в известных границах по собственному усмотрению, но в целом - поддерживая доставшуюся ему традицию, которая тяготеет даже над самыми инновационными и радикальными обществами.

К тому моменту, когда молодой человек реально войдет в то самое будущее, он сам, скорее всего, станет более или менее старым: приобретет определенный опыт, определенные знания, физически накопит больше информации на жестком диске, соберет больше впечатлений и переживет тридцать три несчастья, научится отличать обоснованные надежды от несомненных разочарований. Конечно, нынешнее общество зачастую затягивает выход молодого человека из инфантильной фазы, у нас есть и сорока, и пятидесятилетние, которых ничто не заставило задуматься.

Но все же у нас есть основания предполагать, что со временем наш герой не будет так легок на подъем, когда нужно будет что-то сломать или сбросить очередного Пушкина с корабля современности (ничто не покоробило меня так, как кадр, где памятник Пушкину, дорогой каждому москвичу, до безобразия загажен наклейками с надписями «Навальный», а под ним тусит самодовольная школота).

Никогда не следует забывать, что ломают обычно не молодые. Ломают - старые, но одержимые беспокойным духом радикализма. А молодые нужны для ломки как служебная сила, как те, у кого с ломаемым не связано никаких личных воспоминаний, никакого собственного опыта. Сломать - как выбросить старый буфет. Настоящие перемены вытекают из выношенного в течение жизни ощущения: «Не могу уже больше выносить подобное», а не из молодежной фронды про старье и отстой.

Из молодежной фронды же вырастают системы весьма гнусные - вроде той, которая сложилась на Западе после революции 1968 года во всех ее проявлениях от парижских баррикад до вудстокской марихуаны. Давно превратившись и в самом деле в унылые обноски для клуба «Кому за семьдесят», наследие той революции тем не менее до сих пор выдает себя за дух молодой Европы.

Независимо от того, о чем реально мечтает школота за Навального - о стране, свободной от коррупции и демократии, или об обещанных киндерфюрером десяти тысячах евро компенсации за задержание, независимо от того, пришли ли они по сердечному порыву, ради веселого селфи или заманены политтехнологическими хитростями, важно понимать только одно: их мнение не имеет никакого значения.

Точнее, оно имеет значение ровно в той пропорции, в которой они являются гражданами демократического общества, и их права - на голос, на собрания и свободу слова должны уважаться в соответствии с Конституцией общества, за которую я проголосовал, когда сам был молод, в 18 лет (о чем сейчас иногда жалею, но отнюдь не из-за раздела о гражданских правах).

Никакого голоса поколения мы слушать не должны. Никакие призывы понять своих детей не имеют никакого значения. Пусть своих детей поймут их родители. А мы поймем своих, которые были заняты в тот момент не митингом, а чем-то другим.

Никто не может подобно гамельнскому крысолову вывести на улицы наших городов наших детей и сказать нам, что тот мир, который мы строили 18 лет, начиная с протестов против натовского похода на Югославию, должен быть в одночасье разрушен, потому что у кого-то из начальства слишком много кроссовок, а молодые люди недовольны. Мы будем защищаться - и от своих детей, и от чужих взрослых.

Мы знаем мир гораздо лучше, чем они, и можем отличить в нем главное и существенное, составляющее суть современной истории от наносного. Мы уже достаточно выучили давних, 1991-го, 1993-го, и недавних киевских уроков, чтобы не понимать, что если наш государственный удав начнет распадаться, завороженный ужасом перед крольчатами, то катастрофа ждет всех. Если вы не верите - съездите в Донецк или Киев на выбор за мастер-классами жизни без воды, отопления и денег. После случившегося с Ливией, Сирией и Украиной говорить о революции и смуте как о том, что в них нет ничего страшного, может только откровенный подлец.

Понятно, что за ювенильным фашизмом закономерно пришла ювенальная юстиция - по сути, наделение третьих лиц правом судить родителей от имени детей. Выворачивание наизнанку того формирующего общество изначального порядка, который Джамбаттиста Вико резюмировал так: «Первые гражданские власти возникли из союзов родительской власти отцов». Сегодня гражданские власти хотят формироваться из детской истерики.

Но самое страшное преступление ювенильного фашизма состоит в том, что он заставил взрослых рассматривать детей не сквозь призму своего личного родительского опыта, а сквозь искрящиеся очки медийной пропаганды, лабаемой по большей части теми, у кого своих детей нет.

Между тем наш личный опыт общения с гостями из будущего исключает даже саму мысль, что будущее можно доверить им прямо сейчас: они схватятся за него немытыми после туалета руками, повесят на него грязные носки, накидают фантиков, налепят наклеек, засорят тупейшими цитатами из МДК и Лентача, выцарапают с боку синего кита, чисто чтобы посмотреть на ужас в наших глазах. Они ленивы, нелюбопытны, малокультурны, трусливы, склонны ко лжи, анархии и балабольству, они хамоваты и склонны к тупому выпендрежу - наши любимые, сообразительные, неожиданно многое понимающие, тонко чувствующие, заботливые, воспитанные, практичные дети, умеющие швырять с балкона шарики с водой, чинить велосипеды, делать печенья, мечтающие стать политиками, инженерами и воевать с немцами-фашистами на «Катюше».

Мы оставим им наследие своего рода и своей страны. И все, что нам необходимо сделать, - подготовить их к роли наследников всерьез. Лучше, чем были подготовлены когда-то мы в стране, где царил культ Павлика Морозова. Если и нужна какая-то реакция на движуху 26 марта, то она должна быть не в том, чтобы учредить новые молодежные движения, вскармливаемые на имитативной политике и очередном издании ювенильного фашизма, не в том, чтобы создать пять газет и пятьдесят пабликов, которые будут общаться с ними на молодежном сленге. Не в том, чтобы налетел пяток сенаторов и дюжина депутатов, чтобы они напринимали еще сотню запрещающих законов, включая запрет называть Навального Тем, кого нельзя называть.

Реакция может быть и должна быть только одна. Заниматься реальным серьезным многоуровневым воспитанием через создание в их мозгах и их жизни большого количества разнообразного положительного содержания (контента - поясню для тупых медийщиков). Чтобы они больше узнавали о жизни, политике, истории, географии, старых поэтах, новых технологиях, чтобы их наполненность и компетентность были выше, чем у нас в их возрасте.

Мы не должны запрещать им иметь свое суждение и тем более не должны пытаться понять ту тинейджерскую ахинею, которая выполняет в их мозгах роль своего суждения. Хороший родитель вообще не пытается понять своих детей. Он делает так, чтобы его дети наконец-то поняли его. Мы должны требовать от них, чтобы их суждение было выношенным, сформированным и обоснованным, не состояло из наклеек и общих мест.

Делать так сложно, поскольку школа, как правило, сейчас находится в состоянии имитации бурной деятельности перед департаментом образования, внешкольные учреждения - развалены, родители находятся в режиме самопомощи в свободное от работы и изживания собственных детских травм и инфантильных переживаний время. Правда и в том, что «В.Контакт» с его хтоническими глубинами и в самом деле заменил нашим детям учителя, воспитателя и друга. Но альтернативы повседневной, рутинной, без компанейщины работе попросту нет.

И в любом случае не надо забывать, что наш дом и наш мир - наша крепость. Когда кто-то бросает наших ли, чужих ли детей на штурм крепости в роли монгольского хашара, приговоривая «Они же дети!», его следует огреть по голове.

Они-то дети. Наши дети. Убери от них руки!

А мы?

Мы вам не дети!

Гордеев против Навального. В Воронеже состоялся заукраинский оппозиционный митинг против коррупции

ID: 8622
Название: Мы вам не дети!
Начало активности (дата): 27.03.2017 14:10:00
Детальное описание: 

Ближайшие несколько суток в Интернет можно не заходить. Все будет полно молодежи.

Детства чистые глазенки будут развешаны на каждой дискуссионной ветке. Они будут укорять, умолять, угрожать и требовать, требовать, требовать: «Обратить особое внимание!», «Руки прочь от!», «Они не смотрят телевизор - они сидят «В.Контакте»!», «Новая искренность…», «Наше будущее…»

Устроенная Алексеем Навальным акция, направленная против премьер-министра Дмитрия Медведева (некоторые, впрочем, считают, что, напротив, она должна продлить ему полномочия, но в кремленологии сам черт ногу сломит), собрала преимущественно студентов и школьников, которые и бросались прежде всего в глаза фотокоррам и телеоператорам. С учетом агрессивности поведения гаврошей и некоторой растерянности поведения полиции, вплоть до того, что один из стражей порядка в российской столице серьезно пострадал от нападения, вышел настоящий праздник непослушания.

Те комментаторы, которые работают потопорней и делают вид, что никакой кремленологии в данном сюжете нет, а есть лишь продолжение саги 2012 года о куликах на болоте, излагают версию о возрождении массовых протестных настроений, о возвращении социальной и политической напряженности и делают отсюда далеко идущие выводы, особенно из того, что значительное число людей собралось в провинции.

Те, кто не столь наивен, говорят прежде всего о молодежи. Поскольку если ограниченный, но все же успех акции Навального казался предопределенным, то вот активное вовлечение в нее племени младого, незнакомого - феномен не очевидный и не ожидаемый.

С одной стороны, преобладание школоты в рядах протестующих - хорошая новость для власти. Когда выходят протестовать зрелые и пожилые люди, такое значит, что они хорошо все взвесили, приняли, сами или под влиянием пропаганды, определенное политическое решение и с некоторым упорством будут на нем настаивать.

Когда движение состоит преимущественно из школьников, такое значит, что ребят притянула самая шумная движуха на районе и стоящий вокруг нее хай. Они не против в ней поучаствовать, тем более что знают: наша общественная мораль устроена так, что решительно ничего им не будет. Если они и напроказничают, раздастся дружное: «Они же дети! Нельзя обижать ребенка!»

Однако о какой-либо устойчивости подобной молодежи в качестве политического агента говорить не приходится. Чтобы из школьников вышли хотя бы молодые политические бойцы, нужно несколько лет серьезной работы и политических тренировок, которыми никто, включая Навального, заниматься не будет. Да и кремлевские успехи в молодежной политике середины нулевых годов к настоящему времени обернулись провалом. Не срослось.

Взятый же сам по себе в конкретный момент времени с пламенными оппозиционными идеями школьник не значит абсолютно ничего, нет даже гарантии, что его идеи не изменятся через месяц другой под влиянием нового друга или нового паблика в социальной сети.

Вспоминаю, как в 1989 году я шокировал преподавателей и одноклассников, расхаживая с самодельным значком «Академика Сахарова в президенты СССР». Ладно, что спустя семь лет я был прямо противоположных взглядов на происходившие тогда события, так и в тот самый момент меня трудно было описать как классического школьника-демшизу, я был либеральным националистом, верящим, что от демократии и рыночной экономики моей стране и моему народу станет лучше. И когда все оказалось не так, сменил партию, но не веру. Поэтому транслировать на школьников хорошо нам известное мировоззрение взрослого человека Алексея Анатольевича Навального и строить долгосрочные политические прогнозы я бы не стал.

Мало того, я бы вообще не рекомендовал смотреть на школьников как на гостей из будущего. Самая страшная смысловая ловушка, в которую мы можем сейчас попасть, - ловушка ювенильного фашизма, ловушка кликушеской педократии.

Вспомним плакаты Муссолини с подростком и слоганом «Будущее принадлежит нам!» Вспомним пародирующую тот же дискурс песню юного гитлеровца в знаменитом мюзикле «Кабаре». Вспомним советские растяжки «Коммунизм - молодость мира, и его создавать молодым». Какие только политические силы не клялись именем молодежи как аватара грядущего и чего только не требовали от ее имени.

Сложилась классическая ситуация, описанная еще прежде Огюстена Кошена и Игоря Шафаревича великим Гегелем: «Всякая часть народа может объявить себя народом». Молодежь играла роль фальшивого малого народа во множестве стран и в сотнях движений от младотурков до хунвейбинов.

Причем в реальности молодежь интересовала политических манипуляторов не своей причастностью грядущему (в коем ей предстояло оказаться своим ходом, стариками), а прямо противоположными свойствами. Молодежь была востребована в политике благодаря своей социальной маргинальности, безбытности, дешевизне детского и юношеского труда, ограниченной компетентности, дающей возможность манипулировать молодыми людьми, склонности брать на себя более высокий риск, поскольку в 18 лет море кажется по колено. Говоря о молодых как о полубогах, воспевая их горячую кровь и жар сердец, на деле молодежь использовали как полурабов, недорогой расходный материал.

Казалось бы, давно уже все понятно и сто раз проговорено, особенно за время цветных революций последних пятнадцати лет. Роль молодежи как слепого пушечного мяса была отмечена неоднократно. И все-таки стоит показаться на улице молодому человеку с каким-нибудь плакатом или просто сжатым кулаком, как у всех, кто должен анализировать политический процесс, начинается политическая трясучка с приступами ювенильного фашизма: снова и снова грядущее заклинают именем молодежи, которой оно якобы принадлежит. Искренность и чистота молодости ставятся гораздо выше ума и опыта, а изолгавшееся и изверившееся - в кавычках - старичье должно уступить дорогу молодым.

Единственный политик, который пока сумел заступить дорогу ювенильному фашизму, - Дональд Трамп. Он одержал победу на выборах президента США при том, что его поддержка была велика прежде всего в пожилых социальных группах, а молодежь находилась под катастрофическим влиянием Хиллари Клинтон. Среди молодых тоже, конечно, было немало альт-правых, но сами по себе погоды они не сделали бы.

В день избрания Трампа Америка оглашалась стонами молодежных активистов, что старики украли у них будущее. Но зрелых американцев стоны ни мало не тронули.

Будем надеяться, что история с Трампом - все-таки не инцидент, а тенденция, и что двухсотлетняя эпоха безраздельного господства педократии подошла к концу. Современным обществам, если они хотят быть устойчивыми, пора понять некоторые простые вещи.

Будущее молодежи не принадлежит. Будущее - суть прошлое, созданное трудами десятков и десятков поколений, в том числе ныне живущих старших поколений, которые успели уже вложить в создание реальности вокруг себя свой труд, свой разум, свой талант. Их право на существующую реальность - право собственника, право творца. Право молодежи - право наследника, который в свое время получит свою возможность распоряжаться наследием, в известных границах по собственному усмотрению, но в целом - поддерживая доставшуюся ему традицию, которая тяготеет даже над самыми инновационными и радикальными обществами.

К тому моменту, когда молодой человек реально войдет в то самое будущее, он сам, скорее всего, станет более или менее старым: приобретет определенный опыт, определенные знания, физически накопит больше информации на жестком диске, соберет больше впечатлений и переживет тридцать три несчастья, научится отличать обоснованные надежды от несомненных разочарований. Конечно, нынешнее общество зачастую затягивает выход молодого человека из инфантильной фазы, у нас есть и сорока, и пятидесятилетние, которых ничто не заставило задуматься.

Но все же у нас есть основания предполагать, что со временем наш герой не будет так легок на подъем, когда нужно будет что-то сломать или сбросить очередного Пушкина с корабля современности (ничто не покоробило меня так, как кадр, где памятник Пушкину, дорогой каждому москвичу, до безобразия загажен наклейками с надписями «Навальный», а под ним тусит самодовольная школота).

Никогда не следует забывать, что ломают обычно не молодые. Ломают - старые, но одержимые беспокойным духом радикализма. А молодые нужны для ломки как служебная сила, как те, у кого с ломаемым не связано никаких личных воспоминаний, никакого собственного опыта. Сломать - как выбросить старый буфет. Настоящие перемены вытекают из выношенного в течение жизни ощущения: «Не могу уже больше выносить подобное», а не из молодежной фронды про старье и отстой.

Из молодежной фронды же вырастают системы весьма гнусные - вроде той, которая сложилась на Западе после революции 1968 года во всех ее проявлениях от парижских баррикад до вудстокской марихуаны. Давно превратившись и в самом деле в унылые обноски для клуба «Кому за семьдесят», наследие той революции тем не менее до сих пор выдает себя за дух молодой Европы.

Независимо от того, о чем реально мечтает школота за Навального - о стране, свободной от коррупции и демократии, или об обещанных киндерфюрером десяти тысячах евро компенсации за задержание, независимо от того, пришли ли они по сердечному порыву, ради веселого селфи или заманены политтехнологическими хитростями, важно понимать только одно: их мнение не имеет никакого значения.

Точнее, оно имеет значение ровно в той пропорции, в которой они являются гражданами демократического общества, и их права - на голос, на собрания и свободу слова должны уважаться в соответствии с Конституцией общества, за которую я проголосовал, когда сам был молод, в 18 лет (о чем сейчас иногда жалею, но отнюдь не из-за раздела о гражданских правах).

Никакого голоса поколения мы слушать не должны. Никакие призывы понять своих детей не имеют никакого значения. Пусть своих детей поймут их родители. А мы поймем своих, которые были заняты в тот момент не митингом, а чем-то другим.

Никто не может подобно гамельнскому крысолову вывести на улицы наших городов наших детей и сказать нам, что тот мир, который мы строили 18 лет, начиная с протестов против натовского похода на Югославию, должен быть в одночасье разрушен, потому что у кого-то из начальства слишком много кроссовок, а молодые люди недовольны. Мы будем защищаться - и от своих детей, и от чужих взрослых.

Мы знаем мир гораздо лучше, чем они, и можем отличить в нем главное и существенное, составляющее суть современной истории от наносного. Мы уже достаточно выучили давних, 1991-го, 1993-го, и недавних киевских уроков, чтобы не понимать, что если наш государственный удав начнет распадаться, завороженный ужасом перед крольчатами, то катастрофа ждет всех. Если вы не верите - съездите в Донецк или Киев на выбор за мастер-классами жизни без воды, отопления и денег. После случившегося с Ливией, Сирией и Украиной говорить о революции и смуте как о том, что в них нет ничего страшного, может только откровенный подлец.

Понятно, что за ювенильным фашизмом закономерно пришла ювенальная юстиция - по сути, наделение третьих лиц правом судить родителей от имени детей. Выворачивание наизнанку того формирующего общество изначального порядка, который Джамбаттиста Вико резюмировал так: «Первые гражданские власти возникли из союзов родительской власти отцов». Сегодня гражданские власти хотят формироваться из детской истерики.

Но самое страшное преступление ювенильного фашизма состоит в том, что он заставил взрослых рассматривать детей не сквозь призму своего личного родительского опыта, а сквозь искрящиеся очки медийной пропаганды, лабаемой по большей части теми, у кого своих детей нет.

Между тем наш личный опыт общения с гостями из будущего исключает даже саму мысль, что будущее можно доверить им прямо сейчас: они схватятся за него немытыми после туалета руками, повесят на него грязные носки, накидают фантиков, налепят наклеек, засорят тупейшими цитатами из МДК и Лентача, выцарапают с боку синего кита, чисто чтобы посмотреть на ужас в наших глазах. Они ленивы, нелюбопытны, малокультурны, трусливы, склонны ко лжи, анархии и балабольству, они хамоваты и склонны к тупому выпендрежу - наши любимые, сообразительные, неожиданно многое понимающие, тонко чувствующие, заботливые, воспитанные, практичные дети, умеющие швырять с балкона шарики с водой, чинить велосипеды, делать печенья, мечтающие стать политиками, инженерами и воевать с немцами-фашистами на «Катюше».

Мы оставим им наследие своего рода и своей страны. И все, что нам необходимо сделать, - подготовить их к роли наследников всерьез. Лучше, чем были подготовлены когда-то мы в стране, где царил культ Павлика Морозова. Если и нужна какая-то реакция на движуху 26 марта, то она должна быть не в том, чтобы учредить новые молодежные движения, вскармливаемые на имитативной политике и очередном издании ювенильного фашизма, не в том, чтобы создать пять газет и пятьдесят пабликов, которые будут общаться с ними на молодежном сленге. Не в том, чтобы налетел пяток сенаторов и дюжина депутатов, чтобы они напринимали еще сотню запрещающих законов, включая запрет называть Навального Тем, кого нельзя называть.

Реакция может быть и должна быть только одна. Заниматься реальным серьезным многоуровневым воспитанием через создание в их мозгах и их жизни большого количества разнообразного положительного содержания (контента - поясню для тупых медийщиков). Чтобы они больше узнавали о жизни, политике, истории, географии, старых поэтах, новых технологиях, чтобы их наполненность и компетентность были выше, чем у нас в их возрасте.

Мы не должны запрещать им иметь свое суждение и тем более не должны пытаться понять ту тинейджерскую ахинею, которая выполняет в их мозгах роль своего суждения. Хороший родитель вообще не пытается понять своих детей. Он делает так, чтобы его дети наконец-то поняли его. Мы должны требовать от них, чтобы их суждение было выношенным, сформированным и обоснованным, не состояло из наклеек и общих мест.

Делать так сложно, поскольку школа, как правило, сейчас находится в состоянии имитации бурной деятельности перед департаментом образования, внешкольные учреждения - развалены, родители находятся в режиме самопомощи в свободное от работы и изживания собственных детских травм и инфантильных переживаний время. Правда и в том, что «В.Контакт» с его хтоническими глубинами и в самом деле заменил нашим детям учителя, воспитателя и друга. Но альтернативы повседневной, рутинной, без компанейщины работе попросту нет.

И в любом случае не надо забывать, что наш дом и наш мир - наша крепость. Когда кто-то бросает наших ли, чужих ли детей на штурм крепости в роли монгольского хашара, приговоривая «Они же дети!», его следует огреть по голове.

Они-то дети. Наши дети. Убери от них руки!

А мы?

Мы вам не дети!

Гордеев против Навального. В Воронеже состоялся заукраинский оппозиционный митинг против коррупции

Детальная картинка: 
Количество комментариев к элементу:  2