Молодой патриарх

3 Февраля 2017

Молодой патриарх

Очередная годовщина интронизации Святейшего Патриарха Кирилла, занявшего кафедру московских первосвятителей 1 февраля 2009 года, напомнила о меняющемся месте Церкви в жизни нашей страны. Совершенно очевидно, что сегодня Россия - более фундаментально православная страна, чем была еще восемь лет назад, когда обрела нового патриарха.

Но столь же очевидно и то, что все прошедшие годы Церковь находилась под огнем нападок, под ударом информационной войны, которая не прекращалась ни на секунду - то в храм врывались плясовицы в балаклавах, то ловцы покемонов, то журналисты пытались вытащить скандальные истории или придумать скандал на пустом месте.

С большевистских времен антиклерикальная пропаганда не достигала такого накала, как в последние годы. Очевидно, что соответствующий эффект как-то связан с личностью и позицией патриарха, вызывающего гораздо больше озлобления антиклерикалов, чем его предшественники. С чем все связано? Прежде всего с тем, что патриарх Кирилл - сторонник активного участия Церкви в современной общественной жизни, он не боится полемики, баталий, постановки самых острых и болезненных проблем. И не пытается делать вид, что Церковь выше острых общественных проблем.

Позиция, предполагающая, что РПЦ и верующие выше и немного вне общества, - конечно, очень удобна, как бы уводя Церковь от критики. Но еще более удобна она тем, кто выступает за ограничение клерикализма, - мол, молитесь, поститесь, слушайте радио «Радонеж», а в общественные процессы если и вмешивайтесь, то лишь потихоньку, с соизволения начальства, старайтесь никого не раздражать.

Но не раздражающая Церковь - огонь, который не жжется, и безвкусная соль.

От соприкосновения с Церковью грешник должен испытывать не только духовный трепет, но и чувство неловкости и тревоги, а не только радость и эстетическое удовольствие, в которых слишком легко забыть о том, что ты грешник. Если христианство растворится во вселюбви и всепрощении, оно станет тем самым опиумом народа, над которым так насмехались Маркс и марксята. Церковь и церковные иерархи, не вызывающие стресса у тех, кто ненавидит и религию, и иерархию, по большому счету профнепригодны. О чем замечательно напомнил великолепный фильм «Молодой Папа», создавший образ высшего церковного иерарха, который неудобен миру.

Спору нет, что при всем при том к представителям Церкви может быть адресована масса упреков. Главный из которых: «Вы сами не святые, а учите нас жить». Общество, отрицающее святость, однако, заявляет, что имеют право учить его только святые, каковых оно же само себе и назначает по своему субъективному вкусу, составив иконостас из махатм Ганди, матерей Терез и Мартинлютеркингов.

Но у Церкви свои критерии святости - умение услышать голос высшей Благодати и совершить поступок.

Да, князь Владимир, которому недавно всей страной перемывали кости, был по жизни не святой, но он - святой, так как чудесно изменился, приняв крещение, и с собой изменил страну. Да, Николай II, которому принялись перемывать кости теперь, тоже не святой, но он - святой, жизнью и особенно смертью показавший пример терпения и жертвенности, взойдя на свою царскую Голгофу.

Святые - не хорошие люди (большинство так называемых хороших людей, впрочем, тоже не хорошие люди). Святые - те, в ком оказалось нечто большее, чем в человеке. И большее дано им Богом.

И именно поэтому так абсурдно выглядят претензии к Церкви отставных балерин, ряда политтехнологов, звезд медиатусовки. Все то плохое, что можно найти в Церкви и церковниках, мы легко найдем и в обществе, чаще всего - в тех же самых критиках. О коррупции у нас рассуждают в основном коррупционеры, а пьянством обычно попрекают пьяницы. И в смысле плохого Церковь - зеркало нашего общества, точнее - само общество, - в ней такие же люди, такие же нравы, такие же грехи, ошибки и дурные привычки, как и вокруг нас. И так было всегда - и в Византии, и в средневековой Европе, - всюду Церковь с мирской своей стороны была не лучше общества, потому что она и была обществом.

Но если присмотреться внимательней, то раз за разом оказывалось, что в Церкви есть нечто еще, чего в окружающем ее обществе нет.

Что составленная из обычных в своих слабостях людей организация как целое оказывается чем-то большим, чем другие организации, составленные из обычных людей. А плоды того, что делает Церковь, несопоставимы с плодами того, что делает общественность и тем более тусовка.

Патриарх Кирилл - человек, церковный, общественный и во многих отношениях государственный деятель, который внес в жизнь нашего общества масштаб и особый тон церковной идеи. Он человек, который не пытается нравиться, не пытается стесывать острые углы в своей проповеди, не пытается показаться отстраненным.

Вместо отстраненности он переводит идеи церковной традиции, тысячелетнее наследие предания Русской Православной Церкви в современные и актуальные установки - моральные, поведенческие, политические. Проповедуемое им христианство - то христианство, которое реально меняет общество. Говорит ли патриарх о традиционных семейных ценностях, о недопустимости ростовщичества, о проблемах русского народа, слишком часто забываемых чиновным западничеством, он всегда актуален, его формулировки всегда остры и основаны на прочном церковном фундаменте.

Толстой и раскаяние евреев

ID: 8418
Название: Молодой патриарх
Начало активности (дата): 03.02.2017 21:00:00
Детальное описание: 

Очередная годовщина интронизации Святейшего Патриарха Кирилла, занявшего кафедру московских первосвятителей 1 февраля 2009 года, напомнила о меняющемся месте Церкви в жизни нашей страны. Совершенно очевидно, что сегодня Россия - более фундаментально православная страна, чем была еще восемь лет назад, когда обрела нового патриарха.

Но столь же очевидно и то, что все прошедшие годы Церковь находилась под огнем нападок, под ударом информационной войны, которая не прекращалась ни на секунду - то в храм врывались плясовицы в балаклавах, то ловцы покемонов, то журналисты пытались вытащить скандальные истории или придумать скандал на пустом месте.

С большевистских времен антиклерикальная пропаганда не достигала такого накала, как в последние годы. Очевидно, что соответствующий эффект как-то связан с личностью и позицией патриарха, вызывающего гораздо больше озлобления антиклерикалов, чем его предшественники. С чем все связано? Прежде всего с тем, что патриарх Кирилл - сторонник активного участия Церкви в современной общественной жизни, он не боится полемики, баталий, постановки самых острых и болезненных проблем. И не пытается делать вид, что Церковь выше острых общественных проблем.

Позиция, предполагающая, что РПЦ и верующие выше и немного вне общества, - конечно, очень удобна, как бы уводя Церковь от критики. Но еще более удобна она тем, кто выступает за ограничение клерикализма, - мол, молитесь, поститесь, слушайте радио «Радонеж», а в общественные процессы если и вмешивайтесь, то лишь потихоньку, с соизволения начальства, старайтесь никого не раздражать.

Но не раздражающая Церковь - огонь, который не жжется, и безвкусная соль.

От соприкосновения с Церковью грешник должен испытывать не только духовный трепет, но и чувство неловкости и тревоги, а не только радость и эстетическое удовольствие, в которых слишком легко забыть о том, что ты грешник. Если христианство растворится во вселюбви и всепрощении, оно станет тем самым опиумом народа, над которым так насмехались Маркс и марксята. Церковь и церковные иерархи, не вызывающие стресса у тех, кто ненавидит и религию, и иерархию, по большому счету профнепригодны. О чем замечательно напомнил великолепный фильм «Молодой Папа», создавший образ высшего церковного иерарха, который неудобен миру.

Спору нет, что при всем при том к представителям Церкви может быть адресована масса упреков. Главный из которых: «Вы сами не святые, а учите нас жить». Общество, отрицающее святость, однако, заявляет, что имеют право учить его только святые, каковых оно же само себе и назначает по своему субъективному вкусу, составив иконостас из махатм Ганди, матерей Терез и Мартинлютеркингов.

Но у Церкви свои критерии святости - умение услышать голос высшей Благодати и совершить поступок.

Да, князь Владимир, которому недавно всей страной перемывали кости, был по жизни не святой, но он - святой, так как чудесно изменился, приняв крещение, и с собой изменил страну. Да, Николай II, которому принялись перемывать кости теперь, тоже не святой, но он - святой, жизнью и особенно смертью показавший пример терпения и жертвенности, взойдя на свою царскую Голгофу.

Святые - не хорошие люди (большинство так называемых хороших людей, впрочем, тоже не хорошие люди). Святые - те, в ком оказалось нечто большее, чем в человеке. И большее дано им Богом.

И именно поэтому так абсурдно выглядят претензии к Церкви отставных балерин, ряда политтехнологов, звезд медиатусовки. Все то плохое, что можно найти в Церкви и церковниках, мы легко найдем и в обществе, чаще всего - в тех же самых критиках. О коррупции у нас рассуждают в основном коррупционеры, а пьянством обычно попрекают пьяницы. И в смысле плохого Церковь - зеркало нашего общества, точнее - само общество, - в ней такие же люди, такие же нравы, такие же грехи, ошибки и дурные привычки, как и вокруг нас. И так было всегда - и в Византии, и в средневековой Европе, - всюду Церковь с мирской своей стороны была не лучше общества, потому что она и была обществом.

Но если присмотреться внимательней, то раз за разом оказывалось, что в Церкви есть нечто еще, чего в окружающем ее обществе нет.

Что составленная из обычных в своих слабостях людей организация как целое оказывается чем-то большим, чем другие организации, составленные из обычных людей. А плоды того, что делает Церковь, несопоставимы с плодами того, что делает общественность и тем более тусовка.

Патриарх Кирилл - человек, церковный, общественный и во многих отношениях государственный деятель, который внес в жизнь нашего общества масштаб и особый тон церковной идеи. Он человек, который не пытается нравиться, не пытается стесывать острые углы в своей проповеди, не пытается показаться отстраненным.

Вместо отстраненности он переводит идеи церковной традиции, тысячелетнее наследие предания Русской Православной Церкви в современные и актуальные установки - моральные, поведенческие, политические. Проповедуемое им христианство - то христианство, которое реально меняет общество. Говорит ли патриарх о традиционных семейных ценностях, о недопустимости ростовщичества, о проблемах русского народа, слишком часто забываемых чиновным западничеством, он всегда актуален, его формулировки всегда остры и основаны на прочном церковном фундаменте.

Толстой и раскаяние евреев

Детальная картинка: 
Количество комментариев к элементу:  1