«Мама, а нас убьют?»

 

Владимир Путин и Ангела Меркель встретились. Сидят: она - в красном костюме, Путин - как никогда пасмурный и отягощенный. У него - незавидное положение. Сидит как тревожная туча.

ВВП и Ангела Меркель «считают, что ситуация на Украине ухудшается», объясняет нам закадровый голос.

«Ухудшается» - не то слово.

Киевские карательные силы прут бронетанковыми колоннами в города и поселки вокруг Луганска, бои идут возле поселка Металлист и городов Александровск и Юбилейный, от Юбилейного до центра Луганска - двенадцать километров.

Ополченцы отбивают атаки.

Артиллерия, авиация, «Грады» и минометы противника крошат мирных жителей ежедневно десятками. В капусту. Оторванные головы. Руки. Ноги. Кровища на земле, на траве, на песке, на асфальте.

Мы видим страдающих людей - таких же точно, как мы с вами, как была моя мать, мой отец, умершие несколько лет тому назад в Харькове, таких же, как ваши родители. Всякая сволота нам говорит, что мы не имеем права их защитить, дескать, они - украинские граждане.

Но они - наши люди. Почему мы их бросили?!

В Луганске ребенок - матери: «Мама, а нас убьют?»

Я отвечу: «Очень может быть, сынок!»

Киевские войска обстреливают и российскую территорию - без церемоний. В городе Донецк, но Ростовской области, был убит Андрей Шулятьев, 46 лет. Показывают его дочь. Она рассказывает, как увидела умирающего отца и брата с оторванной рукой. И плачет.

При всех соображениях осторожности, при красном костюме Ангелы Меркель, в Донбассе не немцы живут, Донбасс - наша страшная рана и наша болящая совесть. Россия сейчас выглядит, мягко говоря, неблагородно, а если проще сказать, то - погано. Как какие-то трусливые и расчетливые злыдни.

Всю панику о будто бы предстоящей, если Россия вмешается, мировой войне, следует выбросить из головы. Нужно собрать воедино стальные нервы и выполнить наш долг, защитить наших людей. Операция должна быть ограниченной. Следует оттеснить киевских оккупантов за границу Луганской и Донецкой областей и взяться оборудовать государственную границу.

Ничего особо трагического не произойдет. Хуже того, что есть, не будет, но будет много лучше.