Культурный образ с Донбасса

Лучший фильм о донбасской войне на данный момент - третья часть «Голодных игр: Сойка-пересмешница» (вплоть до такой детали, как восстание шахтеров).

Я о нем вспомнил в связи со всевозможными итогами войны, которую решено объявить прекращенной, хотя и не законченной.

И вот один из ключевых итогов ее - вхождение в нашу культуру положительного образа, который пока еще даже толком не имеет названия на русском языке.

По-английски он называется rebel.

Rebel - человек, который в составе достаточно организованных и крупных формальных объединений восстает против существующего правительства и сражается с оружием в руках за свою свободу, свои права и свое достоинство, за некое политическое и социальное обновление или, напротив, за защиту своих старинных прав и своей земли.

Русские термины - партизан, мятежник, бунтарь, повстанец - все не то.

Дело в том, что в нашей исторической парадигме просто не существует соответствующего опыта.

Либо у нас герой - слуга государев, который даже под царской палкой идет жертвовать жизнью за некую государственную идею.

Либо герой-бунтовщик, как Разин и Пугачев, разрушитель всего и вся, разрушитель самого социального пространства, агент хаоса. Назвать Стеньку Разина rebel решительно невозможно, да и Емельяна Пугачева тоже, хотя самозванчество придавало ему видимость легитимности.

Единственные классические rebels в русской истории - Первое и Второе ополчения до взятия Кремля и монархической реставрации. Причем поскольку реставрация заслонила собой все остальное, то совсем уж классические rebels были только первые ополченцы во главе с Прокопием Ляпуновым. И их просто не успели культурно отрефлексировать.

И вдруг образ rebel мощно ворвался в русскую культуру и стал, строго говоря, самым положительным ее образом. Ополченец под конфедераткой - эталон героя и настоящего человека. Он не сражается за государство РФ, поскольку оно его регулярно предает. Он сражается за свои повстанческие государства и за своих братьев по оружию. А противостоит ему империя зла, техническим передатчиком которой является жалкая, аморально жестокая власть киевского режима. Но в совокупности здесь типичная борьба с Капитолием.

Ополченец сражается за обычные ценности rebel - свободу, свой край, свою семью, своих братьев, за месть жестоким убийцам, бомбившим и стрелявшим из пушек. Он может победить или проиграть, но всегда остается несломленным.

На самом деле налицо - грандиозная трансформация русского культурного кода, к которому наше сознание не вполне готово, особенно с учетом того, что оно совершенно разрушительно и для оппозиции, и для официоза. Для оппов - тем, что можно быть вне государства иначе, чем они. Через национальное самоутверждение, а не через национальное предательство. Для официозных друзей Новороссии, по сути - обычных проституток, - тем, что все обязаны быть верны генеральной линии, а значит и всем формам слива (теперь рассказывают, что в марте передадут границу ЛДНР с Россией и проект будет совсем закрыт, но, мне кажется, у них опять что-то не срастется) - и никакой мысли быть вне и против государства просто нет и быть не может.

Но и победивший, и побежденный rebel все равно остается rebel. Мой любимый образ такого человека - капитан Малькольм Рейнолдс из космического вестерна «Firefly». Он и проигравший, и в каком-то смысле сломленный, но свою природу ополченца ему уже не изменить. Я думаю, при любом раскладе у нас будет сейчас несколько тысяч таких Рейнолдсов на страну. То есть очень много - и страна необратимо изменится.

А русский rebel станет культурным феноменом, и для него даже найдется русское слово.