Горящие сады

 

Опять на палестинских землях война. Опять израильские штурмовики пикируют на Сектор газа, сбрасывают бомбы и ракеты, взрывают 25-этажные дома. Вновь воют сирены скорой помощи, и врачи не справляются с потоком изувеченных людей. И снова из палестинских предместий, из потаенных укрытий Сектора газа взлетают сотни ракет малой и средней дальности, мчатся в сторону израильских городов, пробивая противовоздушную оборону Израиля, его «Железный купол», падают на улицах поселений.

Их война, кажется, не имеет окончания. Она длится не год, не десятилетия, а бесконечность, с самых древних библейских времен, когда народ Израиля вышел к Земле Обетованной и стал теснить на ней ханаанские племена, завоевывая себе жизненное пространство, клал заклятые народы под железные пилы и молоты.

Начала и конца войны в круговерти времен не найти. Палестинцы бьются за возвращение на свои исконные территории тысяч и тысяч беженцев. Бьются за право называть Иерусалим своей столицей. Израильтяне защищают свой сионистский проект, свои кибуцы, продолжая их строить и строить.

Сектор газа многим кажется унылой малонаселенной окраиной. Но все далеко не так. Когда я попал в Сектор газа, поразился огромностью города, огромностью зданий, шумной многолюдной толпой, автомобилями на улицах. Работают магазины, рестораны. Множество учебных заведений, прекрасный исламский университет, выпускающий специалистов высокого уровня. Работают телецентры, которые через спутниковую связь транслируют передачи на весь белый свет. И вот густонаселенную палестинскую территорию Израиль поместил в стальной кокон, окружил ее непроницаемой мембраной.

Я стою на берегу Средиземного моря, смотрю, как в туманной дали мерцают израильские патрульные катера. Они не позволяют палестинским рыбакам приблизиться к ним на расстояние пулеметного выстрела. И если палестинцы нарушают невидимую, прочерченную на море двухкилометровую зону, то их расстреливают прямой наводкой без предупреждения, ибо моряки боятся, что лодки заминированы, и те, кто называют себя рыбаками, будут таранить и взрывать катера охранения.

По другую сторону узкого ломтя земли тянется нескончаемая железобетонная стена, которой Израиль отгородил от себя Сектор газа. На стене через каждые 200 метров установлены пулеметы, работающие в автоматическом режиме, телевизионные камеры слежения. И если какое-то живое существо приблизится к стене на расстояние 500 метров, будь то кошка, корова или человек, его сражают пулеметные очереди.

А в небе над Газой днем и ночью парят беспилотники. Дроны-разведчики, которые смотрят за перемещением боевых групп палестинцев, или дроны-каратели, что время от времени сбрасывают на Сектор газа ракеты и уничтожают того или иного лидера, или активиста ХАМАС.

Как можно жить в таких условиях? Как можно десятилетиями существовать в такой блокаде? Можно. Потому что небольшая часть границы, той, что соединяет Газу с Египтом, вся прорыта бесчисленным количеством туннелей, ведущих под линию границы. Их тысяча или несколько тысяч. В правительстве Газы даже существует министерство туннелей, которое ведает их прорытием и знает истинную топографию.

Я смотрю на узкий туннель, по которому тянется трос лебедки, на тросе движется куль. Что в нем? Оконное стекло или краска, медикаменты или электрооборудование? А вот другой туннель. Иду по нему и касаюсь рукой потолка. По туннелю движутся взад и вперед люди с тележками, с мешками - контрабандисты, которые завозят в Сектор газа самые разные изделия: от бритвенных приборов до электролампочек.

Есть и другие туннели - огромные, по которым может пройти грузовик с оружием. Оружие постоянно поступает в Сектор газа. Еще недавно палестинцы были оснащены лишь самодельными, сделанными из отрезков труб ракетами «Кассам». Теперь у них есть установки залпового огня, есть ракеты средней дальности типа «Луна» или «Скат».

Оружием, которое поступает в Сектор газа, ведают арабские кочевники, бедуины, населяющие египетскую пустыню. Там они нагружают свои верблюжьи караваны тюками с автоматами, с боекомплектами. Там же, в пустыне, есть мастерские, в которых собирают элементы более тяжелых и крупных ракет. И их сквозь туннель доставляют в Сектор газа.

Есть и другие туннели, которые ведут под железобетонную стену, отделяющую Газу от Израиля. Боевые туннели. Израиль устанавливает сейсмические датчики, чтобы зафиксировать толчки, возникающие при прорытии туннелей. Но палестинцы столь осторожны, столь искусны, что туннели, проникая под стену, могут уходить на израильскую территорию на расстояние до полутора километров. Ночью боевые группы проникают по ним на израильскую территорию, выходят на поверхность и нападают на конвои, на сторожевые пункты, на боевые машины Израиля. Цель всех нападений, всех скоротечных стычек - захват пленных. Так несколько лет назад был захвачен капрал Гилад Шалит, что наделало столько шума в Израиле. Вызволяя Гилада, Израиль предпринял войсковую наземную операцию, вторгшись на территорию Сектора газа.

Пленные палестинцам нужны для обмена, ибо в израильских тюрьмах томятся тысячи палестинцев. И я видел, как часть палестинцев, после того, как израильтянам вернули капрала, приехала в Сектор газа. Я видел их изможденные, измученные лица, слушал их рассказы об издевательствах, пытках, которым они десятилетиями подвергаются в камерах-одиночках. Один из палестинцев сказал мне: «Я попал в тюрьму после того, как мальчиком участвовал в интифаде и кидал камни в израильские танки. Я отсидел свой срок, вышел на свободу и сразу же взялся за автомат. Второй раз я попал в тюрьму после того, как участвовал в боевых операциях. Теперь я снова вышел из тюрьмы и жду, когда мне в руки дадут оружие. Войсковые операции, которые предпринимает Израиль по отношению к Сектору газа, проводятся очень неохотно, ибо они чреваты жертвами. Израильская армия боится жертв. А палестинцы, умирая на поле брани, открывают ворота в рай».

Территория, куда вторгаются израильские бронемашины, танки и сухопутные подразделения, тоже вся изрыта тоннелями. Их множество. Они загадочные, непредсказуемые. Боевой расчет палестинцев, который встречает атаку израильской мотопехоты или танковой группы, ныряет под землю, просачивается в тыл наступающей части и с тыла стреляет. Или забрасывает танк или бронетранспортер гранатами.

Как жить в таких условиях? Десятилетиями подвергаться давлению, атакам? Такое возможно лишь при непрерывной мобилизационной индустрии, которая действует в Газе. Иллюзорен свет ночных реклам, иллюзорна толпа, которая желает посещать кафе или рестораны. Постоянно в Секторе газа проходят митинги, на которых выступают лидеры ХАМАС, звучат военные, боевые бодрящие марши.

И еще в качестве мобилизационных технологий в Секторе газа сажают сады. Тысячи маленьких ростков олив высаживают в горячий розоватый грунт палестинской земли. Каждому из растений подводится крохотная трубка, из нее сочится вода, орошая дерево. Сады - не только средство для создания производственных плантаций, которые одаривают палестинцев оливковым маслом. Сады - вызов войне. Сады - средство погасить кошмар и ужас неизбежной кровавой бойни.

После Великой Отечественной войны в Советском Союзе - от севера до юга - сажали сады. Еще не просели могилы убитых, еще дымились города, а советские люди сажали сады, райские сады - сады надежды, сады приобщения к высшим духовным ценностям.

Я тоже посадил в Палестине маленькое оливковое деревце и полил его студеной водой. Потом я молился в православной храме пятого века. Молился о том, чтобы на тамошней земле наступил, наконец, мир. Молился, чтобы мое деревце выжило, чтобы его не иссекли осколки бомб, чтобы его не растоптали и не замучили гусеницы танков. Еще я молился о русских женщинах, которых так много в Секторе газа. Они - жены палестинцев, что в свое время учились в Советском Союзе и привезли с собой русских суженых. Но, видимо, моя молитва не достигла Господа, потому что снова в Секторе газа грохочут взрывы, снова мчатся с ошалелым воем по улицам Газы кареты скорой помощи. И снова на операционный стол кладут девочку с оторванными руками. В то же время в Донецке на операционный стол кладут такую же девочку с оторванными руками. И я в отчаянии повторяю слова великого русского поэта Александра Блока: «Доколе коршуну кружить? Доколе матери тужить?»