Дело Кирилла Серебренникова: кто виноват и что делать?

Режиссера Кирилла Серебренникова, художественного руководителя столичного «Гоголь-центра», арестовали и обвинили. Судить его будут по части 4 статьи 159 УК РФ - мошенничество в особо крупном размере. Срок заключения возможен довольно крупный - до десяти лет.

Для одних арест Серебренникова стал ожидаемым и закономерным событием, ибо как же могло быть иначе в нашей стране и при нынешнем режиме? Для других - все-таки неожиданным, поскольку, исходя из опыта прошлых лет, именно в нашей стране и при нынешнем режиме с деятелями культуры, прежде всего с театрально-кинематографической и попсово-музыкальной публикой, принято носиться как с писаной торбой, смиренно отвечая на их смелое фрондерство новыми государственными и окологосударственными премиями и иными финансовыми вливаниями.

Шевеления правоохранительных органов по поводу «Гоголь-центра» мы наблюдаем уже три месяца. Общественность с темой знакома, никому объяснять ничего не надо, каждый уже давно определил свою позицию. Однако новый поворот дела, сгущение слухов, опасений и предположений до холодной и твердой буквы закона, а возможно, и до полумрака тюремной камеры, вызвал грандиозный шум, достойный месяца августа. Тут у нас целый областной центр был в огне, Ростов-на-Дону, но о Серебренникове шумят больше.

Однако тема и в самом деле не пустяковая. Речь ведь идет не о бедах конкретного режиссера, то ли укравшего порядка 70 млн рублей, то ли нет. Речь об избирательности правосудия и о равенстве людей перед законом.

Избирательное правосудие, его несправедливость и отвратительность - главный аргумент защитников режиссера. Мол, что привязались к святому человеку, отдающему свою жизнь театру, разве мало у нас других воров, которые и на лицо ужаснее, и аппетитами помасштабнее? А впрочем, и так же все понятно: страдает человек за свою позицию, за противостояние режиму, за права геев, за ориентацию на западную культуру.

Однако избирательность правосудия и - в более широком смысле - избирательность правоприменения - штука закономерная и неизбежная. С ней сталкивался, наверное, почти каждый автомобилист. Зачем меня остановили? Я ведь ехал как все, со скоростью потока. Да, скорость потока - 120 километров в час, а разрешенная - 90. Но почему именно я, почему все остальные продолжают ехать как ехали, а я стою тут на обочине и жду, когда мне выпишут штраф?

Несправедливо? Конечно. Точно так же несправедлива любая случайность - от внезапной болезни до падения кирпича на голову. Просто-напросто у дорожного инспектора не сто глаз и не сто рук. Он не в состоянии обеспечить неотвратимость наказания. Значит, остается применять иное орудие сдерживания - вероятность наказания.

То же и с театрами. Вполне возможно, все 650 российских театров, получающие государственное финансирование, живут точно так же, как жил «Гоголь-центр» при Кирилле Серебренникове. Но разумно ли ссылаться на такое обстоятельство? Кто-нибудь хочет, чтобы следственный комитет объявил Год театра?

Впрочем, защитникам Серебренникова бесполезно говорить о чем-то подобном. Почему? Да потому, что именно они отстаивают избирательность правосудия, но в ином, приятном для себя смысле. Серебренников - наш, прогрессивный, международно-признанный, стильный, хорошо одетый, друг геев (а может быть, и сам гей), а следовательно, суду он не подлежит. Все дозволено. Подумаешь, ну что там можно украсть, в его театре? А если и украл, то на благое дело. Да и вообще, кому еще должны доставаться деньги, если не нам и не нашим? Лучше пусть воруют режиссеры, чем девелоперы или силовики, правда ведь?

Но из сказанного о защитниках Серебренникова не следует, что его противники чем-то лучше. Те противники, которые требуют его распять, действуют так не потому, что они верят в его виновность, в то, что он положил в карман не менее 68 млн рублей из суммы, выделенной в 2011-2014 годах на реализацию проекта «Платформа». Чисто юридическая истина им точно так же по барабану. Им важно, чтобы Серебренников сидел, потому что он не наш, не по-нашему выглядит, не по-нашему одевается, в своем творчестве воспевает половые извращения (а возможно, занимается ими и в своей частной жизни) и, судя по всему, не очень чтит нашу православную веру.

Более того, они надеются на кампанию. На то, что государство наконец-то решило навести порядок в культуре. Что завтра следователи придут к режиссеру Алексею Учителю. А послезавтра навестят Константина Райкина. А на той неделе доберутся и до Андрея Звягинцева. В общем, все мутные личности получат свое, и никогда больше не будет ни гомоэротического балета «Нуреев», ни богомерзкого «Тангейзера», ни кощунственной «Матильды». Будут только березки, колокольные звоны, хоругви и «Ночные волки».

В общем, противники-то будут пострашнее защитников. Если защитники всего лишь хотят поблажек по кастовому принципу, то противники по тому же кастовому принципу мечтают о репрессиях. И если государство еще сохранило остатки здравого смысла, то оно будет просто обязано зримо дистанцироваться от добровольных помощников правосудия.

В социальных сетях напоминают, что предыдущий арестованный московский режиссер - Всеволод Мейерхольд; дело было почти 80 лет назад. Параллель эффектная, но неработоспособная. Если в то время государство действительно интересовали такие вещи, как лояльность и идейная грамотность, то современные власти такими глупостями не увлекаются. В случае Серебренникова вся вина государства сводится к тому, что режиссеру дали много государственных денег. Именно здесь - начальная точка разыгравшейся драмы.

Зачем вообще наши власти финансируют театр? Одно из двух. Либо они таких образом откупаются от либеральной интеллигенции, и тогда ее гнев понятен - здесь то же самое, как если бы русские князья проверяли баскаков на предмет целевого расходования дани.

Либо государство в самом деле желает поддержать культуру. Но тогда не только следственный комитет, но и общество вправе подумать - а насколько рационально и справедливо расходуются бюджетные деньги?

Например, почему такой перекос в сторону театров? Ведь на один только разнесчастный проект «Платформа», который то ли был, то ли не был реализован, выделили более 214 млн рублей. В то же время на весь Год литературы в России (2015-й, если помните) от правительственных щедрот отслюнявлено лишь 300 миллионов. При желании здесь можно найти и нечто утешительное - к режиссерам следователи ходят, а к писателям нет - но все-таки: неужели для национальной культуры сценическое искусство важнее искусства слова?

Душа болит, например, за отечественную поэзию. Она тоже убыточна, как и театр, но куда менее криминогенна. А ведь порядка 70 млн рублей, судьба которых будет теперь решаться в суде, можно было бы раздать, по миллиону в одни руки, 70 русским поэтам. У нас есть 70 поэтов, которые заслуживают денег. Поверьте мне, никакого уголовного дела бы не было. Поэты бы деньги просто проели. А вот в мире Мельпомены все оказалось не так просто.

В итоге весь шумный скандал имеет смысл разложить на три отдельных составляющих.

Во-первых, конкретные действия конкретного режиссера Кирилла Серебренникова, которым может дать оценку только суд и только исходя из фактов уголовного дела.

Во-вторых, принцип неподсудности своих за то, что они хороши собой и талантливы, и зеркальный принцип репрессирования чужих за то, что они идейно и эстетически неприятны. Оба принципа следует отвергнуть, и не только в данном случае.

Наконец, первоисточник проблемы - непрозрачная система финансирования культуры, никак не сопрягающаяся ни с экономической целесообразностью, ни с интересами общества, ни с иерархией самих культурных ценностей. Сегодня она купает режиссера в шоколаде, подсаживая на бюджетную иглу, завтра она тащит его в узилище, превращая в трагического героя.

Но для изменения системы требуется спокойный разговор о ценностях и о смыслах - впрочем, не очень приятный ни для интеллигенции, ни для власти. Проще, конечно, кричать, обличать или злорадствовать.

Худрук воронежского Камерного театра Михаил Бычков выступил в защиту Кирилла Серебренникова. Но не как адвокат, а как прокурор