Уроки большевизма. Как русский народ лишился национального государства и оказался под властью доктринёрской секты марксистов

7 ноября 1917 года - один из самых чёрных дней в истории России. 

Власть в стране захватили люди, бывшие не только революционерами, врагами русского государства, но и патологическими ненавистниками русского народа. Да и вообще всего, что содержало хотя бы слово «русский».

Наш народ лишился своего национального государства и оказался под властью доктринёрской секты марксистов, которых интересовали лишь собственная власть и возможность осуществить те безумные теории, что вызревали в их воспалённом сознании. Часто - по-настоящему воспалённом, как у главы большевиков Ульянова-Ленина, страдавшего от менинговаскулярного сифилиса мозга.

В феврале 1917 года большевики, тогда - малочисленная ультрарадикальная партия, не играли в политике заметной роли. Партию никто не знал, а её идеи не обладали популярностью. Представьте себе российских либералов, в разгар войны с Чечнёй предлагающих сдаться благородным горцам и платить им дань, и вы получите примерно то, что в Первую мировую сватали народу большевики.

Тексты большевистских лидеров, но прежде всего - главного идеолога Ленина, пропитаны откровенным презрением к русскому народу - в полном соответствии с наказами учителей, завзятых русофобов Карла Маркса и Фридриха Энгельса. В СССР их даже специально подвергали цензуре, изымая из книг и публикаций фрагменты, которые дышали ненавистью к русским.

Даже сочинения вождя большевиков до 1991 года выходили с купюрами и были полностью изданы только в наши дни. Ведь многие пассажи по отношению к своему вроде бы народу вынуждают задуматься о том, как патологическая личность Ульянова-Ленина в принципе могла встать у руля государства.

Стремительное накачивание большевиков деньгами началось весной 1917 года. У еле сводившей концы с концами партии, промышлявшей уголовщиной, чтобы накормить своих лидеров, живущих в эмиграции, их внезапно оказалось много.

Денежных знаков хватило и на издание нескольких десятков газет с тиражами в десятки тысяч экземпляров, и на содержание банд головорезов под названием «Красная гвардия», и на организацию митингов и забастовок. Агенты большевиков просто подкупали рабочих, предлагая им не выходить к станкам на заводы. 

Средства на партию поступали в Россию по множеству каналов. Самый известный и скандальный из их числа - Александр Парвус-Гельфанд - был одним из множества. 

Сотрудник контрразведки царской армии - капитан Никитин, расследовавший дело об иностранных связях Ленина, сообщал, что огромную роль в большевистской пропаганде среди столичных рабочих сыграла немецкая компания Siemens. А членом её правления в России был видный старый большевик Леонид Красин. 

После начала Первой мировой войны Siemens, конечно, поставили под казённый контроль. Но прежние связи у революционеров остались, и, когда в них возникла нужда, они заработали на полную мощность.

Незадолго до февральского переворота 1917 года произошло удивительное происшествие. 

Торговая компания, основанная Парвусом и имевшая представительство в Петрограде, держала средства на счетах в Сибирском банке. А председателем правления в нём же - как обычно, по случайному совпадению - был Абрам Животовский, дядя другого лидера революции и соратника Ленина - Льва Троцкого.

Но за несколько дней до начала февральских событий со счетов кампании Парвуса были сняты 800 тыс. рублей. Для того времени - гигантская сумма, на которую в столице легко было организовать беспорядки.

Неограниченные средства и полное бессилие либералов, пришедших к власти после февраля 1917 года, привели к тому, что популярность большевиков стремительно росла. Тем более что они не стеснялись пользоваться демагогическими лозунгами, немыслимыми в части их выполнения.

Послефевральская Россия была единственной воюющей страной, в которой открыто и с огромной силой развернулась антивоенная пропаганда. Возможность не идти на фронт и не рисковать жизнью привлекала разложившиеся тыловые полки. А желание пограбить буржуев развращало городской пролетариат. 

В то же время любому человеку в здравом рассудке было ясно, что прекращение войны перед самой победой есть ни что иное, как национал-предательство самого злостного вида.

Но одурманенный революционной пропагандой народ уже ничего не понимал. Революция породила массовую истерию, подобную которой мы видели в позднюю перестройку. Речь идёт о феномене истеричной любви народа к Борису Ельцину - при том что личность персонажа не вызывала никаких сомнений в его делах. 

В итоге фундаментом, на котором большевики построили власть, были обман, манипуляция народом и национальное предательство.

Поэтому немало удивляют современные претензии неосоветистов к генералу Власову. Он совершил ровно то же самое, к чему в 1917-м призывал и что успешно осуществил в 1918 году сам Ульянов-Ленин, лидер той партии, в которой советский генерал Власов являлся далеко не последней фигурой.

Один из показательных моментов заключается в том, что приход к власти большевиков был облечён в форму военного переворота. Даже имея мощнейший аппарат пропаганды и физического давления на общество, они не могли рассчитывать на честную победу в ходе всеобщих выборов.

В чрезвычайно благоприятных, практически тепличных условиях - уже после установления диктатуры - большевики проиграли кампанию в Учредительное Собрание. А фокус в том, что только им разрешалось заниматься предвыборной агитацией. 

Другие партии или были запрещены, или их участие в кампании по формированию Учредительного Собрания всячески ограничивалось красной репрессивной машиной.

Власть коммунистов стоила русскому народу больше 20 млн жертв. Россия была отброшена на десятилетия назад, что не искупила никакая индустриализация. Урон русской культуре и науке, очевидно, не восполним, а разрушение социальной системы и целенаправленное уничтожение национальной элиты до сих пор не осмыслены как величайшая трагедия.

Из событий 1917 года и длительной большевистской вакханалии в России нам, русским людям, следует вынести один значимый урок: левые - всегда национал-предатели и русофобы. Как бы они не пытались замаскировать свою ложь.