Впечатления воронежского историка Аркадия Минакова о Донецке: «Здесь нет никакой Украины. От слова «совсем»

Заметки о пребывании в столице ДНР.

За два с небольшим дня невозможно увидеть многое. Зато в первые дни все видишь как-то необыкновенно отчетливо.

С погодой повезло. Все дни было солнечно и по-южному тепло, даже жарко.

Мы очень быстро прошли таможенный досмотр в Успенке на границе Ростовской области и Донецкой народной республики. Доехали до границы на такси, границу перешли пешком, так быстрее, затем нас со своей машиной встретили донецкие коллеги.

Здесь нет никакой Украины. От слова «совсем».

Дорога от Успенки до Донецка (почти 100 километров) - в идеальном состоянии, на отдельных участках идет ремонт, но уже нигде не видно заделанных воронок от снарядов и следов от танковых траков. О войне напоминают только дыры от автоматных и пулеметных очередей в аккуратно закрашенных металлических заборах и дверях деревенских домов, расположенных на обочине дороги, и новый шифер на тех участках крыш, которые были в свое время повреждены взрывами.

Проносимся мимо гигантских терриконов, многие уже поросли кустарником и лесом.

Кажется, у Амвросиевки проехали мимо памятника Гуманитарной помощи от Российской Федерации - одного из белых фургонов, хорошо знакомых по телепередачам 2014 года. Он установлен на постаменте.

Пока ехали, донецкий коллега-философ рассказал о том, что зерна в Донбассе много: «Огромное количество, девать некуда». Однако бывали случаи подрывов на минах, оставшихся от боевых действий, тракторов и комбайнов. Коллега выразил уверенность в том, что такое абсурдное государство, как Украина, рухнет само. Я не стал возражать.

В Макеевке (по сути - уже Донецк, два города сливаются в одну агломерацию) бросилась в глаза стерильная чистота улиц, работающие светофоры (чем не может похвастаться мирный миллионный Воронеж), новенькие рекламные щиты. О войне внешне не напоминало ничего.

Впечатление усилилось в самом Донецке. Уже позже, во время прогулок по городу, донецкие друзья показывали мне заделанные следы от снарядов в стенах жилых домов. Но сделано все было так аккуратно, что надо было специально вглядываться, чтобы их разглядеть. Вообще же борьба за порядок и чистоту - похоже, существенная составляющая национальной идеи Донецка. Нигде я не увидел не то чтобы куч пластиковых бутылок и пакетов, но даже и окурков, брошенных на тротуар.

В Донецке была теплая встреча с коллегами - организаторами конференции в Академии управления и государственной службы. Люди в Донецке более открытые, честные, непосредственные, дружелюбные. Война осуществила своего рода позитивную сегрегацию - свидомые, либералы и шкурники в массе своей покинули город.

Мобильная связь через российских операторов здесь невозможна, «Мегафон» на границе превратился в украинский «Водафон», значительный баланс после получения трех sms мгновенно упал почти до нуля. Грабительский украинский тариф донецкие друзья объяснили тем, что значительная часть прибыли идет на АТО. Немедленно отключил. Потом уже вставил местную сим-карту (в Донецке есть свои операторы, вероятно, помогла Россия), всего 200 рублей и можно говорить по местным номерам в течение месяца!

Пока ехали в гостиницу, коллега-экономист рассказал, что введено внешнее управление на примерно 40 крупных предприятиях. Насколько я понял, формально они остаются в собственности олигархов, которые благополучно пребывают за пределами Донбасса, например, в Киеве, но на них назначаются управленцы, которые запускают производство. В итоге люди обеспечиваются рабочими местами и зарплатами, прибыль идет в бюджет республики.

Гостиница «Шахтар-плаза» - роскошная, одна из самых больших в Донецке. В ней мы остановились. Номер - 2500 рублей в сутки, такова стоимость очень паршивой гостиницы в Москве. В силу дороговизны отель пустует, в лучшем случае он заполнен на четверть. Пара ламп не горит, но мне они и не нужны. Остальное все в порядке. Включаю телевизор, местный канал «Оплот». Официальный представитель Минобороны ДНР Эдуард Басурин докладывает: «Восемь убитых, 11 домов разрушено». Затем - беседа с рок-исполнителем Джанго, Алексеем Поддубным. Один из, к сожалению, не слишком многочисленных музыкантов из России, которые поддержали Донбасс. Перед отъездом услышал его великолепную песню «Мы не уйдем» из альбома «Не оставим города свои». В том же альбоме - «Калинов мост», «Агата Кристи», Чичерина, Скляр, Вадим Степанцов. Все очень достойно.

Цены в кафе примерно в два раза ниже, чем в Воронеже. В гостинице - тишина, в фойе почти никого нет, в кафе - только мы, из России.

Средняя зарплата бюджетника, учителя или врача в Донецке - около 3 тыс. рублей, правда, очень низкая плата за коммуналку. Трамвайный билет - 3 рубля, захватил один с собой. Доцент в вузе получает 8-10 тысяч, профессор - 15 тыс. рублей. Есть к тому же гуманитарная помощь, наверняка кого-то спасают и дачи с огородами.

В ДНР - рублевая зона, никаких гривен нет.

Надписи на украинском - старые. Все новые - только на русском. За время пребывания в Донецке я ни разу не услышал мовы. «Язык врага», - говорят здесь о мове. Впрочем, в Донецке четыре школы на украинском языке, как и до войны. В Луганске нет ни одной, но есть украинский театр.

Донецк очень красивый, в нем царит идеальный в сравнении с центральными русскими городами порядок. Конечно, он русский город, ничем не отличающийся от Ростова-на-Дону или Воронежа. Повсюду зелень, множество роз. Коммунальщики готовы работать под обстрелами, в период интенсивных боевых действий погибло полтора десятка человек.

Когда вечером шел с друзьями и коллегами по центральной улице, увидел точную копию кремлевской царь-пушки - подарок Юрия Лужкова. Вдали что-то загромыхало. «Скорее всего, бьют по украинскому беспилотнику», - объяснили мне. Фронт проходит в четырех километрах от аэропорта и вокзала - там окраина Донецка. Мы гуляли по пустынным аллеям и дворам с чувством полной безопасности - преступность сведена к минимуму. Ночью на северо-западной стороне сильно громыхало, окно в гостиничном номере было открыто.

Кафе закрываются к 22.00, в 23.00 - комендантский час, улицы пустые, залитые светом фонарей, проезжают редкие машины. Рядом с гостиницей ярко-голубым светом полыхает стадион «Арена», наверное, его видно из космоса.

Вооруженных людей достаточно много, не сказать, что они бросаются в глаза, но тут не анархическая вольница с пьяными песнями, а дисциплинированная сила. Сосредоточенные, молчаливые.

Подарил донецким друзьям только что вышедшую книгу Александра Щипкова «Социал-традиция» - изложение лево-консервативной доктрины. Им явно должно понравиться, у донецких обостренное чувство социальной справедливости. Как, впрочем, обострено и национальное чувство. Как говорит глава Донецкой народной республики Александр Захарченко: «Мы ведем войну за нашу веру, за наш язык, за нашу Родину - Россию!» В свою очередь, мне дарят местное издание Изборского клуба, «Словарь патриота Отечества». Патриотизм здесь - не затертый штамп.

Хотя город выглядит благополучно, бегают и смеются дети, катаются на велосипедах и роликах, выгуливают кошек и собак, на всех яркие одежды и прочее, - каждый день идет война, каждый день рядом гибнут люди. На самом деле на Донбассе очень кровавый конфликт, но кто-то сделал так, что в информационном поле произошла его рутинизация, замыливание. Представьте себе, если бы, скажем, в Израиле в результате военных действий в день гибло один-два человека, какой бы шум стоял на весь мир! А здесь гибнут русские и свидомые… Война идет четвертый год, люди, конечно, устали, особенно те, кто в зоне боевых действий или рядом, не каждому дано выдержать такое напряжение.

На следующий день - конференция. Открытие - в министерстве образования и науки. В коридоре надпись - «Укрытие - десять метров». И - стрелка, куда бежать, если начнется обстрел. Старые лифты, потертый линолеум, старая мебель, нет Wi-Fi - все скромно, но достойно. Встречают молодые люди и красивые девушки, показывают дорогу в зал. Атмосфера обычной конференции где-нибудь в областной администрации в центре России: солидные начальственные мужчины и женщины, разговор на деловые темы. Кто-то раздает интервью, кто-то делает групповые фотографии. На стенах - фотографии: Хрущев и Засядько - министр угольной промышленности.

На трибуне: российский двуглавый орел, над ним надпись - «ДНР». На наших местах висят листочки с надписью - «Зарубежные гости». Бурно протестуем, мы не зарубежные.

В президиуме - министры и ректоры, почему-то все женщины с лицами былых круглых отличниц, с трибуны тоже преимущественно выступают министры. Доклады о государственном строительстве, развитии промышленности, транспорте, все по делу, все толково, чувствуется, что в Донецке и его окрестностях, несмотря на известную скудость ресурсов, работает все. Председатель Верховного суда - в военной форме. Основные мотивы докладов - а конференция научно-практическая: «Опираясь на достижения отечественной и мировой науки...», «Мы отстояли свободу и независимость»…», «Мы строим справедливое государство с нуля… мы должны размежеваться окончательно с олигархами, оставить их в прошлом». Подчеркивают, что на дворе - 6 июня, День русского языка. «Для нас День русского языка - настоящий праздник, мы отстояли свое право на язык!» Говорят о кадровом голоде, надо готовить специалистов, скудости средств, необходимости подтягивать законодательство, социально-экономические и социально-политические практики к российским образцам. О низком уровне жизни.

Пожилая женщина-профессор говорит об особом духе Донецке, о том, что смогли отстоять честь и достоинство, проявить лучшие качества - общинность, взаимовыручку, солидарность. Честь и достоинство на Донбассе явлены многократно. Зал взрывается аплодисментами.

Секционное заседание. Организация великолепная. Во время обеда идем в кафе, оно все обклеено огромными плакатами американских небоскребов, фото Элвиса Пресли, Мэрилин Монро. «It is a Pizza». Для организаторов и коллег явно приятно, что мы приехали, конечно, и для нас, и для них налицо демонстрация солидарности, что очень важно.

Из разговоров и наблюдений. Донецк в целом - левый. Но здесь все выглядит как-то естественно и не вызывает негативной реакции, даже когда видишь на полке у коллеги бюстики Ленина, Сталина, а то и Махно. По рассказам местных, в начале войны первыми в Донецк приехали наши правые, настроенные, мягко говоря, критически по отношению к современной российской государственности и Владимиру Путину. По мере знакомства с реалиями современной Свидомии их позиция начала существенно смягчаться, они стали терпимее. А дальше выяснилось, что без левых трудно чего-либо добиться. Произошло некое взаимосближение. Характерна спокойная ненависть к украм, без экзальтации.

После 2014 года в русской истории началась другая эпоха, уходит в прошлое холодная война между наследниками красных и белых. На первый план выходят иные цели, задачи и ценности. В Донецке все видно невооруженным взглядом.

Местная оппозиция является таковой с большой долей условности. И власть, и те, кто ее критикуют, - разделяют общую платформу: Донбасс - Россия, Донецк - русский город, мы никогда не вернемся на Украину. У них общие цели, общие ценности. Как мне кажется, противоречия обусловлены тем, что есть идеалисты-романтики, прекрасные люди, бесценные в чрезвычайной ситуации, готовые в любой момент пожертвовать собой, и лидеры, несущие груз не только войны, но и рутинной ответственности за все, что происходит в республике. Противоречия между ними неизбежны, но не фатальны. Они - единое целое. Хотя они сами, конечно, так могут и не считать.

Обратно в Ростов еду в автобусе. На автовокзале в машину заходит нищенка с безумным взглядом: подайте, дом сильно пострадал, много детей. Пока едешь по Донецку, видишь, что нет строящихся зданий, как у нас.

Проехали несколько рынков - они заполнены людьми. Кое-где были пробки - их раньше не было - в город возвращаются те, кто покинул его в 2014 году. Значит, относительно приемлемый уровень безопасности и материальных условий.

Перед Успенкой донецким пассажирам раздают бланки миграционных карт, с ними они имеют право без проблем провести в РФ 90 дней.

Впереди сидят двое стариков, едут к дочери в Питер: «А у нас в деревне каждый день стреляют…»

Таможенники ДНР быстро собирают паспорта, быстро возвращают, трогаемся на российскую сторону, там ждем дольше: вещи пропускаются через металлоискатели, запускают собаку, она обнюхивает сумки, ни у кого наркотиков нет. Последнее, что замечаю: некоторые крыши в Успенке повреждены - здесь были обстрелы в 2014 году, когда донецкое ополчение пытались отрезать от границы с Россией.

Автобус движется на Ростов. Водитель вставляет диск с саундтреками из фильма «Брат-2»: «Полковнику никто не пишет», «Гни свою линию».

Потом пошла попса: «Рюмка водки на столе…»

Захотелось вернуться.