Триумф боцмана

Оригинальная версия: на корабль идет торпеда, крушение неизбежно, надо избежать паники. Боцман выходит на палубу: спорим, сниму штаны, пукну, и корабль расколется? Все спорят. Боцман пукает, корабль раскалывается, выплывает пассажир и говорит: дурак ты, боцман, и шутки у тебя дурацкие.
 
Вариант второй. Выплывает капитан и говорит: дурак ты, боцман, торпеда-то мимо прошла.
 
В чем разница между двумя шутками?
 
Разница в том, что в первом варианте реплика пассажира уже содержит в себе второй вариант анекдота: выплывший пассажир как раз именно поверил в то, что боцман, испортив воздух, попутно взорвал корабль.
 
Собственно говоря, вторая шутка не нужна: она была произнесена выплывшим пассажиром. Именно выплывший пассажир второй анекдот и сочинил. Но пошлое сознание не может этим удовлетвориться, надо довести шутку до буквализма, недостаточно намекнуть, надо, чтобы было сказано в полную силу: торпеда прошла мимо, а боцман пернул, и корабль взорвался. Вот как смешно получилось! Пукнул - и торпеды не надо!

Помилуйте, это не смешно. Смешно как раз то, что один из пассажиров подумал так. Юмор состоит в наивной вере в силу ветров боцмана. Но нет, это слишком тонко: так людям недостаточно смешно.

Две разные концовки демонстрируют разницу в понимании комического.

В первом анекдоте смеются над конспирологическим обывательским сознанием. Во втором случае обывательское сознание торжествует - смеются над тем, что сила пука такова, что может взрывать пароходы. Смеяться над этим столь же уместно, как над словом «жопа» на стене туалета.

Написано «жопа» - смотришь и хохочешь: забавно очень.
 
В первом анекдоте смеются над тем, что можно всерьез думать, будто туалетная логика существует; во втором случае смеются именно по сценарию туалетной логики. Что считать комическим? Но как раз туалетный юмор и сформировал наше чувство комического.
 
Именно так мы интерпретировали всю мировую культуру. Авангард по отношению к классике - и есть торжество логики второго анекдота, торжество обывательского буквализма. Сложное высказывание пришлось препарировать до простейшего, до самого примитивного, чтобы стало смешно - поскольку смеяться мы умеем только над примитивным.
 
Писсуар Дюшана, проказы Пригова, кич Джефа Кунца - это и есть второй вариант анекдота про боцмана. Пригов - действительно дрянной поэт, Кунц - действительно плохой скульптор, Дюшан - действительно пустой человек; предлагается смеяться над тем, чего никто уже не стесняется. Торпеда (искусство, философия, здравый смысл) прошла мимо - теперь мы просто смеемся над словом «жопа».

Платон утверждал, что у всякого искусства (врачевания, политики и т.д.) существует тень - угодничество, потворствующее вульгарным вкусам (кулинария - у врачевания, ораторское мастерство - у политики); авангард и наше понимание прогресса и есть угодничество, которым мы подменили историю.

Художнику сегодня не надо рисовать, писателю - думать, а политику - отвечать за поступки по той уважительной причине, что торпеда прошла мимо. Нет исторической реальности, нет классов, нет закономерностей, нет культур, есть лишь сегодняшний жест.

Мы действительно поверили в то, что сила боцмана превосходит мощь торпеды. С этой верой живется спокойней: торпеды отныне как будто не опасны. Боцмана представили к награде.

Однако торпеды никто не отменил.

Максим Кантор, художник и писатель